Если б милые девицы

Так могли летать, как птицы,
И садились на сучках,
Я желал бы быть сучочком,
Чтобы тысячам девочкам
На моих сидеть ветвях.
Пусть сидели бы и пели,
Вили гнезда и свистели,
Выводили и птенцов;
Никогда б я не сгибался,
Вечно ими любовался,
Был счастливей всех сучков.

Гаврила Державин
1802

O my Luve's like a red, red rose,

That's newly sprung in June:
O my Luve's like the melodie,
That's sweetly play'd in tune.

As fair art thou, my bonie lass,
So deep in luve am I;
And I will luve thee still, my dear,
Till a' the seas gang dry.

Till a' the seas gang dry, my dear,
And the rocks melt wi' the sun;
And I will luve thee still, my dear,
While the sands o' life shall run.

And fare-thee-weel, my only Luve!
And fare-thee-weel, a while!
And I will come again, my Luve,
Tho' 'twere ten thousand mile!

Robert Burns
"A Red, Red Rose"
1794

Багровое небо

Набухло весенней грозой
Ласточки сделали круг
Так тяжелеет нефритовый ствол
В пальцах любимой

Рубоко Шо
(Олег Борушко)
"Эротические танки"
ca. 1000 AD

Жили в квартире

Сорок четыре
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж-судомойка,
Чиж-поломойка,
Чиж-огородник,
Чиж-водовоз,
Чиж за кухарку,
Чиж за хозяйку,
Чиж на посылках,
Чиж-трубочист.

Печку топили,
Кашу варили,
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж с поварешкой,
Чиж с кочережкой,
Чиж с коромыслом,
Чиж с решетом,
Чиж накрывает,
Чиж созывает,
Чиж разливает,
Чиж раздает.

Кончив работу,
Шли на охоту
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на медведя,
Чиж на лисицу,
Чиж на тетерку,
Чиж на ежа,
Чиж на индюшку,
Чиж на кукушку,
Чиж на лягушку,
Чиж на ужа.

После охоты
Брались за ноты
Сорок четыре
Веселых чижа:
Дружно играли:
Чиж на рояле,
Чиж на цимбале,
Чиж на трубе,
Чиж на тромбоне,
Чиж на гармони,
Чиж на гребенке,
Чиж на губе!

Ездили всем домом
К зябликам знакомым
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на трамвае,
Чиж на моторе,
Чиж на телеге,
Чиж на возу,
Чиж в таратайке,
Чиж на запятках,
Чиж на оглобле,
Чиж на дуге!

Спать захотели,
Стелят постели,
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на кровати,
Чиж на диване,
Чиж на корзине,
Чиж на скамье,
Чиж на коробке,
Чиж на катушке,
Чиж на бумажке,
Чиж на полу.

Лежа в постели,
Дружно свистели
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж - трити-тити,
Чиж - тирли-тирли,
Чиж - дили-дили,
Чиж - ти-ти-ти,
Чиж - тики-тики,
Чиж - тики-рики,
Чиж - тюти-люти,
Чиж - тю-тю-тю!

Даниил Хармс
"Сорок четыре веселых чижа"
1929

Крошка сын

к отцу пришел,
и спросила кроха:
- Что такое
хорошо
и что такое
плохо?-
У меня
секретов нет,-
слушайте, детишки,-
папы этого
ответ
помещаю
в книжке.

- Если ветер
крыши рвет,
если
град загрохал,-
каждый знает -
это вот
для прогулок
плохо.
Дождь покапал
и прошел.
Солнце
в целом свете.
Это -
очень хорошо
и большим,
и детям.

Если
сын
чернее ночи,
грязь лежит
на рожице,-
ясно,
это
плохо очень
для ребячьей кожицы.

Если
мальчик
любит мыло
и зубной порошок,
этот мальчик
очень милый,
поступает хорошо.

Если бьет
дрянной драчун
слабого мальчишку,
я такого
не хочу
даже
вставить в книжку.

Этот вот кричит:
- Не трожь
тех,
кто меньше ростом!-
Этот мальчик
так хорош,
загляденье просто!
Если ты
порвал подряд
книжицу
и мячик,
октябрята говорят:
плоховатый мальчик.

Если мальчик
любит труд,
тычет
в книжку

пальчик,
про такого
пишут тут:
он
хороший мальчик.

От вороны
карапуз
убежал, заохав.
Мальчик этот
просто трус.
Это
очень плохо.

Этот,
хоть и сам с вершок,
спорит
с грозной птицей.
Храбрый мальчик,
хорошо,
в жизни
пригодится.
Этот
в грязь полез
и рад,
что грязна рубаха.
Про такого
говорят:
он плохой,
неряха.
Этот
чистит валенки,
моет
сам
галоши.
Он,
хотя и маленький,
но вполне хороший.

Помни
это
каждый сын.
Знай
любой ребенок:
вырастет
из сына
cвин,
если сын -
свиненок!
Мальчик
радостный пошел,
и решила кроха:
"Буду
делать хорошо,
и не буду -
плохо".

Владимир Маяковский
"Что такое хорошо и что такое плохо"
1925

When I was young, I used to

Watch behind the curtains
As men walked up and down the street.
Wino men, old men.
Young men sharp as mustard.
See them. Men are always
Going somewhere.
They knew I was there. Fifteen
Years old and starving for them.
Under my window, they would pause,
Their shoulders high like the
Breasts of a young girl,
Jacket tails slapping over
Those behinds,
Men.

One day they hold you in the
Palms of their hands, gentle, as if you
Were the last raw egg in the world. Then
They tighten up. Just a little. The
First squeeze is nice. A quick hug.
Soft into your defenselessness. A little
More. The hurt begins. Wrench out a
Smile that slides around the fear. When the
Air disappears,
Your mind pops, exploding fiercely, briefly,
Like the head of a kitchen match. Shattered.
It is your juice
That runs down their legs. Staining their shoes.
When the earth rights itself again,
And taste tries to return to the tongue,
Your body has slammed shut. Forever.
No keys exist.

Then the window draws full upon
Your mind. There, just beyond
The sway of curtains, men walk.
Knowing something.
Going someplace.
But this time, I will simply
Stand and watch.

Maybe.

Maya Angelou
"Men"
1980s

Мы верим книгам, музыке, стихам,

Мы верим снам, которые нам снятся,
Мы верим слову… (Даже тем словам,
Что говорятся в утешенье нам,
Что из окна вагона говорятся…)

барон Анатолий Штейгер
1933
Марсель

Надолу, все надолу. Но коя си ти

невидима ръка? В ноктете ти жестоки
душата ми преброди звездни висоти -
и ето ме залутан в пропасти дълбоки.
Надолу, все надолу! Но коя си ти?

Бездънни тъмнини. Стенания и смрад.
Душата ми те следва жадно любопитна.
Душата ми е в ада и сама е ад.
Душата ми се вслушва страстно ненаситна.
Но де ме водиш ти, в стенания и смрад?

Надолу, все надолу, - горко изранен
в паденията, в скоковете главоломни.
Душата ми пияна, хищник настървен,
за ужаса копней. Но де ще се опомни?
Надолу, все надолу! - Горко изранен.

Пейо Яворов
1904

По гиблому насту, по талой звезде

найдешь меня там, где не будет нигде.

Есть дальняя пристань, последний приют,
где скорби не знают и мертвых не чтут.

Кто был для единого слова рожден,
пусть ветром и пеплом развеян, но он

как кочет туда безголовый взлетел,
а это, скажу вам, не худший удел.

Олег Чухонцев
1989

За уши зайца

Несут к барабану.
Заяц ворчит:
- Барабанить не стану!
Нет настроения,
Нет обстановки,
Нет подготовки,
Не вижу морковки.

Валентин Берестов
"Заяц-барабанщик"
1950е

Беларускія перакладчыкі

працуюць зранку,
старанна падбіраючы словы,
якія раскідвалі ўночы
п’яныя грузінскія паэты.

Андрей Хаданович
2009

Мабуть, у кожного може бути своя смерть Сталіна?

Ось тепер своя є і в мене –
Це однойменний етюд
Аркадія Павлюка.

П’ятдесят третього п’ятого березня
Він іще до обіду
Спустився тихою вулицею
Харківського приватного сектору
Поміж білих, червоних будиночків,
Поставив на місці померлої на зиму грядки
Етюдник
І за якісь півгодини
Подарував мені смерть Сталіна:
цей мокрий
ще не розкислий сніг
це небо кольору ледь посинілого морозива
ці ріжки мазків парканів
ця хата сніжно-брудна
дерева що їхні гілки перетворюються на горобців
і прапори червоно-сині на кожному домі
з чубчиками чорних стрічок
спокійний застуджений подих
без трауру і зловтіхи
чергова перемога краєвиду
й ледь помітна фігурка
при паркані
зі словами „дивися, хто це там?”
За ці півгодини він, попри відлигу, змерз.
Зібрав етюдник. Зайшов і випив.
Швидко написав у правому кутку „А.П.”
Поставив малюнок до стінки.
Щось покопирсався
Серед скелетів підрамників у шафі.
Зачинив шафу.
Із даху хати
Бурулька впала
Комусь під ноги
В одну із перших
Противних холодних калюж.

Олег Коцарев
2009

well the witches stare with their limbs akimbo

silhouettes of statues up in the window
call me to come here with a crooked crescendo
but i don't

devotees dance among the pantomime on the promenade
into a tabernacle on the lawn
but i don't follow

because she's mine, she's mine, she's mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

midnight moved across the people's park
and i fled the fire like a spinning spark
up onto a porch in the dark
she was waiting right there for me

she knows that my hands are empty
as i go past the mothers of envy
and i don't have to fumble in the dark for my keys

i believe she's mine, she's mine, she's mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

the pupils gather in the yard
around the pulpit made of cards
and waited for their leader's words
but his words didn't make much sense

his mouth spat out a fist of daggers
and his tongue swirled in a southern swagger
and i looked at all the people gathered
but they were all in a trance

and she's mine, she's mine, she's mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

i was thrown before the court of canes
tossed my soul to the furnace flames
where all my heros had been slain, exiled, or put in prison

because they rose above the mess
and because their power posed a threat
and because they spoke of something else
when everybody else didn't

the music fills the space between
the deities and the prophecies
of our bodies pressed seamlessly
silent in the shade

she looks at me so fearlessly
and i take it all too seriously
but it all becomes so clear to me
and makes me understand

that she's mine, she's mine, she's mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

yeah she's mine, all mine, all mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

yeah she's mine, mine, mine, mmm
yeah she's mine

Brett Dennen
"She's Mine"
2006

Уж побледнел закат румяный

Над усыпленною землей;
Дымятся синие туманы
И всходит месяц золотой;
Померкла степь. Тропою темной
Задумчив едет наш Руслан
И видит: сквозь ночной туман
Вдали чернеет холм огромный
И что-то страшное храпит.
Он ближе к холму, ближе - слышит:
Чудесный холм как будто дышит.
Руслан внимает и глядит
Бестрепетно, с покойным духом;
Но, шевеля пугливым ухом,
Конь упирается, дрожит,
Трясет упрямой головою,
И грива дыбом поднялась.
Вдруг холм, безоблачной луною
В тумане бледно озарясь,
Яснеет; смотрит храбрый князь -
И чудо видит пред собою.
Найду ли краски и слова?
Пред ним живая голова.
Огромны очи сном объяты;
Храпит, качая шлем пернатый,
И перья в темной высоте,
Как тени, ходят, развеваясь.
В своей ужасной красоте
Над мрачной степью возвышаясь,
Безмолвием окружена,
Пустыни сторож безымянной,
Руслану предстоит она
Громадой грозной и туманной.
В недоуменьи хочет он
Таинственный разрушить сон.
Вблизи осматривая диво,
Объехал голову кругом
И стал пред носом молчаливо;
Щекотит ноздри копием,
И, сморщась, голова зевнула,
Глаза открыла и чихнула...
Поднялся вихорь, степь дрогнула,
Взвилася пыль; с ресниц, с усов,
С бровей слетела стая сов;
Проснулись рощи молчаливы,
Чихнуло эхо - конь ретивый
Заржал, запрыгал, отлетел,
Едва сам витязь усидел,
И вслед раздался голос шумный:
"Куда ты, витязь неразумный?
Ступай назад, я не шучу!
Как раз нахала проглочу!"
Руслан с презреньем оглянулся,
Браздами удержал коня
И с гордым видом усмехнулся.
"Чего ты хочешь от меня? -
Нахмурясь, голова вскричала. -
Вот гостя мне судьба послала!
Послушай, убирайся прочь!
Я спать хочу, теперь уж ночь,
Прощай!" Но витязь знаменитый,
Услыша грубые слова,
Воскликнул с важностью сердитой:
"Молчи, пустая голова!
Слыхал я истину бывало:
Хоть лоб широк, да мозгу мало!
Я еду, еду, не свищу,
А как наеду, не спущу!"

Александр Пушкин
из поэмы "Руслан и Людмила"
1817-1820

Нашей Родиной Россией

Дядя Путин управлял.
«Быть стране великой, сильной», –
Он однажды помечтал.

Только, как без ребятишек?
Маловато их у нас!
Прочитал он много книжек
И издал стране приказ:

«Каждой маме по ребенку?!
Это мало!.. Надо двух!»
И теперь в родной сторонке
Появились детки вдруг.

Много их… Они красивы.
Как цветочки, там и тут.
Малышей теперь в России
ПУТИНЯТАМИ зовут!

Ирина Коннова
"Путинята"
2009

Где-то

Крикнул петел,
Дятел застучал,
Что-то им ответил, сонно замычал
В утреннем тумане, высунув язык,
Бык воспоминаний, крутолобый бык.

Это бык видений.
Подойду к нему
И без рассуждений за рога возьму:
Мол, хвостом помашем, ухом шевеля,
Да и перепашем памяти поля.

Луг воспоминаний
Глухо шелестит,
Плуг воспоминаний по лугу блестит.
Утренние пташки подымают крик,
Но ходить в упряжке не желает бык.

Пусть уж
Трактористы,
Сидя у руля,
Перепашут чисто памяти поля,
Чтоб с лицом эпохи слить Природы лик.
А в чертополохе
Водит оком бык...
Бык воспоминаний, выйдя на луга,
Ворошит в тумане памяти стога.

Леонид Мартынов
1970

Разве ты не помнишь? Это Он стоял в стороне!

Да, и хлебал стоя, из миски, озираясь по сторонам.
Не скажу наверняка, но сдается мне,
Он съедал часть того, что полагалось нам.

Вечерами Его уводили. Говорят, Он сидел за столом
с завкультчастью, с которым был когда-то знаком.
А на общих работах так еле ворочал кайлом.
Да и тачку катить - это тебе не молоть языком.

А потом нас выгружали из баржи на дощатый причал,
и Он по пути завелся с конвойным одним.
Потом Его рвали собаки. А Он, как ребенок кричал.
Смеялся конвой. И мы тоже смеялись над Ним.


Борис Херсонский
2009

Господи, это тебя выводили на лужайку где-то

в часе ходьбы от лагеря. Тебе давали лопату
и говорили – копай. Таежное лето
цвело вокруг. Ты приглядывался к автомату

в руках конвойного. Смерть приходит без стука.
Ты, конечно боялся, но, как положено, вида
не подавал. Тебе говорили: «Сука,
буду стрелять тебя так же долго, как ты копаешь, гнида!

Понял? Начиная с ноги и выше, понял?»
Как не понять! Ты не вчера родился.
Сжал черенок лопаты, поднял
и вломил ему в череп. И конвойный свалился.

Тебя не поймали. Или искать не стали.
Укрылся в таежном скиту, где спасались старообрядцы.
Все равно ты умер раньше, чем умер Сталин.
Гораздо раньше. Потом воскрес. Вот и вся история вкратце.

Борис Херсонский
2009

Аист жил у нас на крыше,

А в подполье жили мыши.

Бегемот разинул рот -
Булку просит бегемот.

Воробей влетел в окно,
Воровать у нас пшено.

Гриб растет среди дорожки,
Голова на тонкой ножке.

Дятел жил в дупле пустом,
Дуб долбил, как долотом.

Ель на ежика похожа:
Еж в иголках, елка тоже.

Жук упал и встать не может -
Ждет он, кто ему поможет.

Звезды видели мы днем
За рекою над Кремлем.

Иней лег на ветви ели,
Иглы за ночь побелели.

Кот ловил мышей и крыс,
Кролик лист капустный грыз.

Лодки по морю плывут,
Люди веслами гребут.

Мед в лесу медведь нашел:
Мало меда, много пчел.

Hосорог бодает рогом -
Hе шутите с носорогом.

Ослик был сегодня зол:
Он узнал, что он - осел.

Панцирь носит черепаха,
Прячет голову от страха.

Роет землю серый крот -
Разоряет огород.

Спит спокойно старый слон,
Стоя спать умеет он.

Таракан живет за печкой -
То-то теплое местечко!

Ученик учил уроки -
У него в чернилах щеки.

Флот плывет к родной земле,
Флаг на каждом корабле.

Ходит по лесу хорек -
Хищный маленький зверек.

Цапля важная, носатая
Целый день стоит, как статуя.

Часовщик прищурил глаз:
Чинит часики для нас.

Школьник, школьник, ты - силач:
Шар земной несешь, как мяч.

Щеткой чищу я щенка,
Щекочу ему бока.

Эта кнопка и шнурок -
Электрический звонок.

Юнга, будущий матрос,
Южных рыбок нам привез.

Ягод нет кислее клюквы,
Я на память знаю буквы.

Самуил Маршак
"Азбука в стихах"
1939

Мне кажется порою, что солдаты,

А приглядишься - вовсе не солдаты.

Мне кажется, по вою, что солдаты.

Мне кажется: порою, что солдаты -
И выкопаю яму до обеда.

Виталий Ермолин
2009