В Храме на Покровке много лет назад

по-калмыцки ловкий разливал солдат,
точно дорогое ставил угощенье,
с поварской сноровкой воду на Крещенье.
Пар над ним клубился, звон дробился тонкий,
под ремень забился фартук из клеенки.
В двери напирала — вот пошла работа! —
набивала Храма золотые соты,
прибывала, брякала, кашляла, текла
с бутылями-банками мерзлая толпа.
— Эй, давай, солдатик! — лысина, платочек,
— Помоги-ка, братик! Подсоби, сыночек!
В генеральской даче окна закопчены,
звали не иначе — чурка некрещеный.
— Ну-ка, загорелый, помоги старушке!
И вода блестела на его веснушках.
Я наверно знаю: он сейчас живой,
пулевой не взятый, цел от ножевой,
из железной кружки за свои труды
скромно отхлебнувший ледяной воды.

Ната Сучкова
2010