Недавно гостила в чудесной стране.

Там плещутся рифы в янтарной волне,
В тенистых садах там застыли века,
И цвета фламинго плывут облака.

В холмах изумрудных сверкает река,
Как сказка, прекрасна, как сон, глубока.
И хочется ей до блестящей луны
Достать золотистою пеной волны.

Меня ты поймешь:
Лучше страны не найдешь!

Жанна Агузарова
"Чудесная страна"
1990s

The sun was shining on the sea

Shining with all his might
He did his very best to make
The billows smooth and bright
And this was odd because it was
The middle of the night

The Walrus and the Carpenter
Were walking close at hand
The beach was wide
From side to side
But much too full of sand

"Mr. Walrus," said the Carpenter
"My brain begins to perk
We'll sweep this clear in 'alf a year
If you don't mind the work"

"Work?! The time has come," the Walrus said
"To talk of other things
Of shoes and ships and sealing wax
Of cabbages and kings
And why the sea is boiling hot
And whether pigs have wings
Calloo-Callay
No work today!
We're cabbages and kings"

Oh, uh, Oysters, come and walk with us
The day is warm and bright
A pleasant walk
A pleasant talk
Would be a sheer delight
Yes, and should we get hungry on the way
We'll stop and, uh, have a bite?

But Mother Oyster winked her eye
And shook her hairy head
She knew too well
This was no time to leave her Oyster bed
"The sea is nice,
Take my advice
And stay right here," Mum said

Yes, yes, of course, of course, but, uh, ha, ha
The time has come, my little friends
To talk of other things
Of shoes and ships and sealing wax
Of cabbages and kings
And why the sea is boiling hot
And whether pigs have wings, ha ha
Callo-Callay
Come, run away
With cabbages and kings!

Well, now, uh, let me see
Ah, a loaf of bread is
What we chiefly need!
Listen, how 'bout some pepper and salt and vinegar, eh?
Well, yes, yes, splendid idea, ha ha!
Very good, indeed
Now, if your ready, Oysters, dear.
We can begin the feed.
Feed?!

Oh, yes, the time has come, my little friends
To talk of food and things
Of peppercorns and mustard seeds
And other seasonings!
We'll mix 'em all together
In a sauce that's fit for kings
Calloo-Callay
We'll eat today
Like cabbages and kings!

I, uh, weep for you. I (hic), oh excuse me
I deeply sympathise
For I've enjoyed your company, oh much more
Than you realize
Little Oysters? Little Oysters?

But answer, there came none
And this was scarcely odd because
They'd been eaten
Every one!

URRRRRRRG!
The time has come!!!

Lewis Carroll
"The Walrus and the Carpenter
Or, The Story of the Curious Oysters"
1872

Ma chambre a la forme d'une cage,

Le soleil passe son bras par la fenêtre.
Les chasseurs à ma porte
Comme des petits soldats
Qui veulent me prendre...

Je ne veux pas travailler,
Je ne veux pas déjeuner,
Je veux seulement oublier -
Et puis je fume.

Déjà j'ai connu le parfum de l'amour -
Un millions de roses
N'embaumeraient pas autant...
Maintenant une seule fleur
Dans mes entourages
Me rend malade!

Je ne veux pas travailler,
Je ne veux pas déjeuner,
Je veux seulement oublier -
Et puis je fume.

Je ne suis pas fière de ça
Vie qui veut me tuer -
C'est magnifique
Etre sympathique,
Mais je ne le connais jamais

Je ne veux pas travailler,
Je ne veux pas déjeuner,
Je veux seulement oublier -
Et puis je fume.

Pink Martini
(China Forbes, Thomas Lauderdale)
"Sympathique"
1997

"Ад и рай - в небесах", - утверждают ханжи.

Я, в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай - не круги во дворе мирозданья,
Ад и рай - это две половины души.

Омар Хайям (годы жизни: 1048-1122)
"Рубаи"
время написания неизвестно

Переводчик: Н.Стрижков
1950-е

Потому что число континентов в мире

с временами года, числом четыре,
перемножив и баки залив горючим,
двадцать мест поехать куда получим.

ИБ
из
"Песня невинности, она же - опыта"
1972

Although you think I cope,

My head is filled with hope
Of some place other than here...

Although you think I smile
Inside all the while,
I'm wondering about my destiny.

I'm thinking about
All the things
I'd like to do in my life.

I'm a dreamer,
A distant dreamer,
Dreaming for hope from today.

Even when you see me frown,
My heart won't let me down,
Because I know there's better things to come.

And when life gets tough,
I feel I've had enough,
I hold on to a distant star,

I'm thinking about
All the things
I'd like to do in my life...

I'm a dreamer,
A distant dreamer,
Dreaming for hope from today.

Yeah, I'm a dreamer

Duffy
"Distant Dreamer"
2008

Я пролетарий.

Объясняться лишне.
Жил,
как мать произвела, родив.
И вот мне
квартиру
дает жилищный,
мой,
рабочий,
кооператив.
Во – ширина!
Высота – во!
Проветрена,
освещена
и согрета.
Все хорошо.
Но больше всего
мне
понравилось –
это:
это
белее лунного света,
удобней,
чем земля обетованная,
это –
да что говорить об этом,
это –
ванная.
Вода в кране –
холодная крайне.
Кран
другой
не тронешь рукой.
Можешь
холодной
мыть хохол,
горячей –
пот пор.
На кране
одном
написано:
«Хол.»,
на кране другом –
«Гор.»
Придешь усталый,
вешаться хочется.
Ни щи не радуют,
ни чая клокотанье.
А чайкой поплещешься –
и мертвый расхохочется
от этого
плещущего щекотания.
Как будто
пришел
к социализму в гости,
от удовольствия –
захватывает дых.
Брюки на крюк,
блузу на гвоздик,
мыло в руку
и…
бултых!
Сидишь
и моешься
долго, долго.
Словом,
сидишь,
пока охота.
Просто
в комнате
лето и Волга –
только что нету
рыб и пароходов.
Хоть грязь
на тебе
десятилетнего стажа,
с тебя
корою с дерева,
чуть не лыком,
сходит сажа,
смывается, стерва.
И уж распаришься,
разжаришься уж!
Тут – вертай ручки:
и каплет
прохладный
дождик-душ
из дырчатой
железной тучки.
Ну уж и ласковость в этом душе!
Тебя
никакой
не возьмет упадок:
погладит волосы,
потреплет уши
и течет
по желобу
промежду лопаток.
Воду
стираешь
с мокрого тельца
полотенцем,
как зверь, мохнатым.
Чтобы суше пяткам –
пол
стелется,
извиняюсь за выражение,
пробковым матом.
Себя разглядевши
в зеркало вправленное,
в рубаху
в чистую –
влазь.
Влажу и думаю:
"Очень правильная
эта,
наша,
Советская власть".

Владимир Маяковский
"Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру"
Свердловск, 28 января 1928г.

Утро туманное, утро седое,

Нивы печальные, снегом покрытые,
Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые.

Вспомнишь обильные страстные речи,
Взгляды, так жадно, так робко ловимые,
Первые встречи, последние встречи,
Тихого голоса звуки любимые.

Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,
Многое вспомнишь родное далекое,
Слушая ропот колес непрестанный,
Глядя задумчиво в небо широкое.

Иван Тургенев
1843

Там, где Америка, босиком,

трогаешь языком,
розы истаявшим лепестком,
помнила, шёл пешком.

На, береги и прощай, спасти
можно того в пути,
кто не забыл, что лежит в горсти
мокрый песок, штиль.

Елена Сунцова
2008

Ты его видел, он худ, улыбчив и чернобров.

Кто из нас первый слетит с резьбы, наломает дров? Кто из нас первый проснется мертвым, придет к другому – повесткой, бледен и нарочит? Кто на сонное «я люблю тебя» осечется и замолчит?

Ты его видел, – он худ, графичен, молочно-бел; я летаю над ним, как вздорная Тинкер Белл. Он обнимает меня, заводит за ухо прядь – я одно только «я боюсь тебя потерять».

Бог пока улыбается нам, бессовестным и неистовым; кто первый придет к другому судебным приставом? Слепым воронком, пожилым Хароном, усталым ночным конвоем? Ну что, ребята, кого в этот раз хороним, по чью нынче душу воем?

Костя, мальчики не должны длиться дольше месяца – а то еще жить с ними, ждать, пока перебесятся, растить внутри их неточных клонов, рожать их в муках; печься об этих, потом о новых, потом о внуках. Да, это, пожалуй, правильно и естественно, разве только все ошибаются павильоном – какие внуки могут быть у героев плохого вестерна? Дайте просто служанку – сменить белье нам.

Костя, что с ними делать, когда они начинают виться в тебе, ветвиться; проводочком от микрофона – а ты певица; горной тропкой – а ты все ищешь, как выйти к людям; метастазами – нет, не будем. Давай не будем.

Костя, давай поднимем по паре, тройке, пятерке тысяч – и махнем в Варанаси, как учит мудрый Борис Борисыч. Будем смотреть на индийских кошек, детишек, слизней – там самый воздух дезинфицирует от всех жизней, в том числе и текущей – тут были топи, там будет сад. Пара практикующих Бодхисаттв.

Восстанием невооруженным – уйдем, петляя меж мин и ям; а эти все возвратятся к женам, блядям, наркотикам, сыновьям, и будут дымом давиться кислым, хрипеть, на секретарей крича – а мы-то нет, мы уйдем за смыслом дорогой желтого кирпича.

Ведь смысл не в том, чтоб найти плечо, хоть чье-то, как мы у Бога клянчим; съедать за каждым бизнес-ланчем солянку или суп-харчо, ковать покуда горячо и отвечать «не ваше дело» на вражеское «ну ты чо». Он в том, чтоб ночью, задрав башку – Вселенную проницать, вверх на сотню галактик, дальше веков на дцать. Он в том, чтобы все звучало и шло тобой, и Бог дышал тебе в ухо, явственно, как прибой. В том, что каждый из нас запальчив, и автономен, и только сам – но священный огонь ходит между этих вот самых пальцев, едва проводишь ему по шее и волосам.

Вера Полозкова
"Письмо Косте Бузину, в соседний дом"
2007

Я верю в Бога,

скотч,
и то, что флаги на улицах -
сигнал к эвакуации.

С.К.
2008

Sir, you are tough, and I am tough.

But who will write whose epitaph?

Joseph Brodsky
"To a Fellow Poet"

1970s

And I love you so

The people ask me how
How I've lived 'til now
I tell them I don't know

I guess they understand
How lonely life has been
But life began again
The day you took my hand

And yes I know, how lonely life can be
The shadows follow me
And the night won't set me free
But I don't let the evening get me down
Now that you're around me

And you love me too
Your thoughts are just for me
You set my spirit free
I'm happy that you do

The book of life is brief
And once a page is read
All but life is dead
That is my belief

And yes I know, how lonely life can be
The shadows follow me
And the night won't set me free
But I don't let the evening get me down
Now that you're around me

Don McLean
1970

- какие интересные теледебаты:

вот один мудак, вот другой мудак соревнуются в аты-баты
не оторваться, смотришь и думаешь: мы не просто так, а солдаты
враги лишили нас родины, пидорасы сожгли наши хаты

под пидорасами большинство людей
понимает отнюдь не сексуальную ориентацию
можно сказать что пидорасы на телеэкране превращаются в новую нацию
ну там то-сё буржуазия газпром попсовая шушера делянки активы акции

фанайлова на радио свобода говорит про любимое
мол мы живём в чистилище и аду
товарищ слева твердит я не убиваю не зарабатываю не прелюбодействую не краду
а это они пидорасы должны быть расстреляны подвергнуты всяческому суду

не ходи в супермаркет не клади леденцы в пакет
не покупай своей девушке цветочный букет
скорби о том что у родины не осталось континентальных ракет

ничего-ничего скоро будут мобильные телесистемы покруче чем у других
нет не будет а будет прах неон и на завтрак какой-то жмых
нет не будет никакого жмыха а что будет
техногенная катастрофа, второе пришествие, трансформация киберсистем
ну какая бля разница если сейчас ты говоришь не то и живёшь не тем

чем чем надо жить говорит один заниматься чем
какая разница говорит другой заниматься чем
никаких дидактических выводов из вышесказанного, никакой морали а просто так
если реальность похожа на резиновый танк различных оттенков и ипостасей
то это просто отражение его атак

отражение? стало быть это в первую очередь какие-то зеркала
ни хуя не зеркала – это очередь очередь очередь
выстрелы по мишени которая свалилась на голову то есть от сердца как-либо отлегла
техасская резня бенопилой при условии что никто никогда не знает
где же этa пила

да вот же этa пила да где же этa пила
вот жизнь которая не сложилась вот мужчина который не выстоял
вот женщина которая солгала
да всё же сложилось, вот это, вот то, вот вода в решете, дом который построил джек
эта речь продолжается вечно, как хлопья в стеклянном шаре в виде снега на муляже

а настоящий снег тает в апреле говорят что весна уже
дорогой бог, тебя сейчас ставят на службу каким-то ублюдкам пожалуйста
расколоти эту ёбаную реальность как яйца фаберже

Антон Очиров
2008

"Дорогая Бланш, пишу тебе, сидя внутри гигантского осьминога.

Чудо, что письменные принадлежности и твоя фотокарточка уцелели.
Сыро и душно. Тем не менее, не одиноко:
рядом два дикаря, и оба играют на укалеле.
Главное, что темно. Когда напрягаю зрение,
различаю какие-то арки и своды. Сильно звенит в ушах.
Постараюсь исследовать систему пищеваренья.
Это - единственный путь к свободе. Целую. Твой верный Жак".

"Вероятно, так было в утробе... Но спасибо и за осьминога.
Ибо мог бы просто пойти на дно, либо - попасть к акуле.
Все еще в поисках. Дикари, увы, не подмога:
о чем я их не спрошу, слышу странное "хули-хули".
Вокруг бесконечные, скользкие, вьющиеся туннели.
Какая-то загадочная, переплетающаяся система.
Вероятно, я брежу, но вчера на панели
мне попался некто, назвавшийся капитаном Немо".

"Снова Немо. Пригласил меня в гости. Я
пошел. Говорит, что он вырастил этого осьминога.
Как протест против общества. Раньше была семья,
но жена и т. д. И ему ничего иного
не осталось. Говорит, что мир потонул во зле.
Осьминог (сокращенно - Ося) карает жесткосердье
и гордыню, воцарившиеся на Земле.
Обещал, что если останусь, то обрету бессмертье".

"Вторник. Ужинали у Немо. Было вино, икра
(с "Принца" и "Витязя"). Дикари подавали, скаля
зубы. Обсуждали начатую вчера
тему бессмертья, "Мысли" Паскаля, последнюю вещь в "Ля Скала".
Представь себе вечер, свечи. Со всех сторон - осьминог.
Немо с его бородой и с глазами голубыми, как у младенца.
Сердце сжимается, как подумаешь, как он тут одинок..."

(Здесь обрываются письма к Бланш Деларю от лейтенанта Бенца).

Иосиф Бродский
из "Новый Жюль Верн"
1976

Здесь птицы не поют и деревья не растут

и только мы плечом к плечу ничё не говорим врачу. Сидим сычом и мыслим как кастрат сначала морда кирпичом но нам не то чтоб нипочём весь этот груз, скорей наоборот. Не Камасутру продают, поют Бардо Тёдол и русскую Псалтырь. Когда пройду я мрачный дол, где тьма кругом, где мрак кругом, тогда тебе скажу: держись крепче Катарина сейчас поскачем. Как чёрт с Вакулой на плече, как команданте Че. Мы этот мир перехерачим. Мы переходим этот ад болота и холмы и солнце низкое назад катится к обезьянам тьмы автоматическим письмом где ждёт его самум теней и только мы себе самим шептали в ухо как Эней: о, не сдадим, хотя сдавали наперёд и наполняли пузыри дыханием рот в рот, мой господин. Не помни мира, мой солдат, одни пески и ряд болот и костолом и каждый брат за письменным столом, луна и неподъёмный клад, когда кому везло? и волосы на голове шевелятся как ветер по траве на Волге и Дону как облака над Москвой-рекой да ну как русские вши в немецком плену.

Елена Фанайлова
из "Балтийский дневник"
2008

Я не знаю, я не знаю, я не знаю слов!

Я не знаю, я не знаю, я не знаю слов!
Я не знаю, я не знаю, я не знаю слов!
Я не знаю, я не знаю, я не знаю слов!

Олег Куваев
Песенка Масяни на мелодию "Jingle, bells"
Мульт "Новогодняя сказочка"
ca. 2003

...что-то здесь навсегда изменилось.

И.Б.

эфиопия. боже мой. эфиопия.

нет, ты слыхала - как там загибаются, Кьяра?
а ты ещё жалуешься - дом под снос, как же жить, как же жить. из бурьяна
выдираешь какие-то мутные цветы.

помнишь, у тебя был парень - не то чтобы постоянный -
а так – придёт, понюхает эти твои цветы, посидит да уходит.
помнишь, Кьяра, у него ещё тут, ну вот тут вот, вроде
на предплечье – татуировка - «я легко за тебя умру. энди роддик»
ты ещё спрашивала – ну и к чему? к чему?

Кьяра, а в эфиопии, кажется, растут дубы.
или я, может, вру.


два же часа как ты меряешь эту дурацкую юбку, Кьяра.
всё равно что рыба, вытащенная из резервуара -
хлопаешь ссохшимся белым дырявым ртом.
в эфиопии - Кьяра - дом это не то чтоб дом -
стены там, потолок, линолеум в клеточку равномерный -
дом это пока за тобой не пришли милиционеры,
миллионеры, просто чужие люди.
в эфиопии - Кьяра - дом это всё равно что дуб,
бог, резво скачущий на верблюде,
лошадиный круп,
тёплый птичий помёт,
живот - коричневый дни напролёт - живот -
словно кусок земли, снизу покрытый мхом -
ну что ты хлопаешь ссохшимся белым ртом.


ну – Кьяра – вспоминай: дважды два – четыре.
в лаборатории ночью подохла крыса.
вспоминай - Кьяра – числа, вспоминай - по порядку - числа,
представляй, будто ты в Катманду и несёшь коромысло -
сидя в этой своей заплесневелой квартире -
в этом доме, который идёт по снос - вот сейчас - раз – два – три – четыре -
среди мутных - выдранных из бурьяна - костлявых роз,
среди створок оконных – хлопающих на ветру -
в эфиопии - Кьяра – кажется - растут дубы,
горизонт белёс.
или я – может - вру.


"керосин, бечевка, свиной жир" /c/

Маша Глушкова
2007

Полюбуйся, мать, как тебя накрывает медь,

Вместо крови густая ртуть, и она заполняет плоть;
Приходилось тебе когда-нибудь так неметь,
Так не спать, не верить, взглянуть не сметь
На кого-нибудь?

Глянь-ка, волчья сыть, ты едва ли жива на треть,
Ты распорота, словно сеть, вся за нитью нить;
Приходилось тебе о ком-нибудь так гореть,
По кому-то гнить?

Ну какая суть, ну какая божия благодать?
Ты свинцовая гладь, висишь на хребте, как плеть;
Был ли кто-нибудь, кем хотелось так обладать
Или отболеть?

Время крепко взялось калечить, а не лечить –
Ты не лучше ничуть, чем рухнувшая мечеть.
Был ли кто-то, чтоб ладно выключить – исключить,
Даже не встречать?..

Был ли кто, чтоб болела память, преснела снедь,
Ты ходила, как тать, и не различала путь –
Ни врагу пожелать, ни близкому объяснить –
И молиться больше так не суметь
Никогда-нибудь.

Вера Полозкова
2008

Боратынский, Вяземский, Фет и проч.

И валяй цитируй, когда не лень.
Смерть, - одни утверждают, - сплошная ночь,
А другие божатся, что Юрьев день.
В настоящее время близка зима.
В новый год плесну себе коньячку.
Пусть я в общем и целом - мешок дерьма,
Мне еще не скучно хватить снежку
Или встретится с зеркалом: сколько лет,
Сколько зим мы знакомы, питомец муз!
Ну, решайся, тебе уже много лет,
А боишься выбрать даже арбуз.
Семь ноль-ноль. Пробуждается в аккурат
Трудодень, человекоконь гужевой.
Каждый сам себе отопри свой ад,
Словно дверцу шкафчика в душевой.

Сергей Гандлевский
1997

Peut-être qu’il reviendra, le fou, qu’il

me prendra par l’épaule

comme hier, quand je voulais mourir
dans un trou

peut-être qu’il dira, mon oncle, ne me laisse
pas sur la route

emmène-moi où les paroles ne déchirent plus.

Claude Esteban
2001

этим болеют и потаскухи, и леди:

вот уже месяц единственный смысл мой
в том, чтоб расстегивать пуговицы и раздвигать колени -
или твои, моя девочка, или перед тобой.

этому невозможно сопротивляться:
вот уже месяц на запястьях и шее я
ношу следы бесстыдных капитуляций -
темнолиловая рваная чешуя.

это раздавит избытком серотонина:
вот уже месяц лабиринты набухших жил
тормошит ощущение жизни. и жилы поют. они на
удивление стойки - только одна дрожит.

височная.

Яшка Каzанова
2008

Aranıyor sahibi ruhumun

Tam yerine mi düştüm
Direniyor faili tutkunun
Kızmış ve küçülmüş

Aranıyor sahibi ruhumun
Tam yerine mi düştüm
Direniyor, direniyor, direniyor...

Beni büyütün
Ağlatmayın
Sevginiz nerde
Övündüğünüz
Beni büyütün
Ağlatmayın
Sahte düşlerle
Oyalamayın

Aranıyor sahibi ruhumun
Tam yerine mi düştüm
Direniyor faili tutkunun
Kızmış ve küçülmüş

Aranıyor sahibi ruhumun
Tam yerine mi düştüm
Direniyor, direniyor, direniyor...

Beni büyütün
Ağlatmayın
Sevginiz nerde
Övündüğünüz
Beni büyütün
Aldatmayın
Sahte düşlerle..

Bir yarım akıllı bir yarım deli
Dört yanım akıllı bir yanım deli
Herkes akıllı bir ben deli
Bir ben deli..

Beni büyütün
Ağlatmayın
Sevginiz nerde
Övündüğünüz
Beni büyütün
Ağlatmayın
Sahte düşlerle
Oyalamayın

[Sought, the owner of my soul
Did I fall right into the spot?
Resisting, the subject of my passion
Angered and shrunken

Sought, the owner of my soul
Did I fall right into the spot?
Resisting, resisting, resisting...

Raise me
Don't make me cry
Where is the love
You're so proud of
Raise me
Don't make me cry
Don't waste my time
With fake dreams

Sought, the owner of my soul
Did I fall right into the spot?
Resisting, the subject of my passion
Angered and shrunken
Sought, the owner of my soul
Did I fall right into the spot?
Resisting, resisting, resisting...

Raise me
Don't make me cry
Where is the love
You're so proud of
Raise me
Don't deceive me
With fake dreams

Half sane, half crazy I am
Crazy, one side of me,
Everybody else is sane,
Crazy, only me]

Mor ve ötesi
"Deli"
["Crazy"]
2007

Turkey for Eurovision 2008
(my fav!!!)

i remember way, way back when

i said i never wanna see your face again,
cause you were loving, yes you were someone else -
and i knew, yes i knew i couldn't control myself.
and now they bring you back into my life again,
and so i put on face just like your friends,
but i think you know, oh yes you know whats going on,
cause the feelings in me, oh yes in me are burning strong.

but i will never be your stepping stone,
take it all or leave me alone,
i will never be your stepping stone,
im standing upright on my own.

you still call me up from time to time,
and it would be so hard for me not to cross the line.
the words of love lye on my lips just like a curse.
and i knew, oh yes i knew they'd only make it worse,
and now you have the nerve to play along,
just like the mistro beats in your song.
you got your kicks, you get your kicks from playing me,
and the less you give the more i want, so foolishly.

but i will never be your stepping stone,
take it all or leave me alone,
i will never be your stepping stone,
im standing upright on my own.

Duffy
"Stepping Stone"
2008

Birds flying high - you know how I feel!

Sun in the sky - you know how I feel!
Reeds drifting on by - you know how I feel!
It's a new dawn, it's a new day, its a new life for me,
And I'm feeling good...

Fish in the sea - you know how I feel!
River running free - you know how I feel!
Blossom in the trees - you know how I feel!
It's a new dawn, it's a new day, it's a new life for me,
And I'm feeling good!

Dragonflies all out in the sun
You know what I mean, don't you know?
Butterflies are all having fun,
You know what I mean,
Sleep in peace
When the day is done,
And this old world is a new world and a bold world for me!

Stars, when you shine - you know how I feel!
Smell of the pine - you know how I feel!
Yeah freedom is mine,
And you know how I feel!
It's a new dawn, it's a new day, it's a new life for me!
butterflies...

Ooooh, freer than you.. Oooooh, feeling good..
MUSE
Feeling Good
Official song of the Champion's League Final
Moscow 2008

У меня от тебя, москва, ломит всё тело.

У меня от твоей любви вся пизда в занозах.
Я работаю на тебя как таджикский наркоторговец,
Молдавский трубоукладчик, украинский сантехник.
По ночам от усталости я напиваюсь.
Отдыхаю, короче, как сапожник и грузчик.

Я хожу по твоим улицам как чужестранец
Без регистрации и прописки
В невидимом миру хиджабе.
Я плачу отступные по обкурке и пьяни твоим ментам.

У меня на твоих кладбищах лежат люди
Думу думают, подпевают:
Мы уже не сможем бросить тебя, родная,
Даже не сомневайся.

Елена Фанайлова
"Москва"
2008

Когда миссис Корстон встречает во сне покойного сэра Корстона,

Она вскакивает, ищет тапочки в темноте, не находит, черт с ними,
Прикрывает ладонью старушечьи веки черствые
И тихонько плачет, едва дыша.

Он до старости хохотал над ее рассказами; он любил ее.
Все его слова обладали для миссис Корстон волшебной силою.
И теперь она думает, что приходит проведать милую
Его тучная обаятельная душа.

Он умел принимать ее всю как есть: вот такую, разную
Иногда усталую, бесполезную,
Иногда нелепую, несуразную,
Бестолковую, нелюбезную,
Безотказную, нежелезную;
Если ты смеешься, - он говорил, - я праздную,
Если ты горюешь – я соболезную.
Они ездили в Хэмпшир, любили виски и пти шабли.
А потом его нарядили и погребли.

Миссис Корстон знает, что муж в раю, и не беспокоится.
Там его и найдет, как станет сама покойницей.
Только что-то гнетет ее, между ребер колется,
Стоит вспомнить про этот рай:

Иногда сэр Корстон видится ей с сигарой и «Джонни Уокером»,
Очень пьяным, бессонным, злым, за воскресным покером.
«Задолжал, вероятно, мелким небесным брокерам.
Говорила же – не играй».

Вера Полозкова
"Миссис Корстон"
2008

My baby came down from Romania,

She was the queen of Transylvania,
But now we live in suburbia,
Without any friends buzzing you...

Tsiganizatsia tsiganizatsia -
Come on baby, this is what you need!
Tsiganizatsia tsiganizatsia -
Everybody dancing to this beat!
Tsiganizatsia tsiganizatsia -
Come on baby, this is what you need!
Tsiganizatsia tsiganizatsia

Disko disko partizani
Disko disko partizani
Party party partizani

Zece, alege
Nu mai in telege
Opt un tort -
Musica non stop

Cand te vad ma pierd cu firea
Nu’mi pot stapani privirea
Dansezi bine esti mortala
Si cu frumusetea
ta’i bagi pe toti in boala
Orice barbat te doreste
Cand te vede in nebuneste
Tiar da bani, tiar da orice tiar da si casa
Pentru tin e sia lasat nevasta

Tsiganizatsia tsiganizatsia -
Come on baby, this is what you need!
Tsiganizatsia tsiganizatsia -
Everybody dancing to this beat!
Tsiganizatsia tsiganizatsia -
Come on baby, this is what you need!
Tsiganizatsia tsiganizatsia

Disko disko partizani
Disko disko partizani
Party party partizani

Stefan Hantel aka Shantel
"Disko Partizani"
2007

Она всю ночь училась своим наукам,

каким-то нанайцам, а может быть, финно-уграм. Или другим неведомым языкам. Раз в две недели он входит к ней рано утром, стараясь не разбудить ни единым звуком, стараясь не отражаться среди зеркал. Солнце забралось в ее золотую прядь. Первый столичный поезд приходит в пять. А первая электричка приходит в шесть. Она сопит в две дырочки, нос в подушку. Он напевает, стоит под горячим душем. Хозяйский кот испуганно дыбит шерсть. Она все спит. Так просто спокойно быть с ней рядом, сны ее рассмотреть цветные. Он научился уже приносить цветы ей, но плохо пока умеет их подарить. А солнце светит во всю неземную прыть. На стенке тень от листьев сквозит резная. Она себя не любит - он это знает, и тем еще смешнее ее любить. И убеждать ее, и боготворить, носить на руках по улице - всё без толку. Она работает смайликом в гуглтолке - по крайней мере, любит так говорить. Она всегда говорит и немножко врет, его называет то мужем, то вовсе братом, то клятвы дает на сотни веков вперёд. Да ну ее, Боже мой, кто ее разберет. А кто разберет - не соберет обратно. Он входит в комнату, небо бьет синевой. Находит ее часы под каким-то стулом. Усталость стекает по гладко выбритым скулам. Он знает, что она уж давно проснулась и просто смотрит цветные сны про него. Сердитый кот когтями диван дерёт, глядит на него глазами цвета металлик. Она спросонья щеки ладошкой трёт.

Он улыбается: "Кто тебя разберет..." И прячет в карман тихонько пару деталек.

Аля Кудряшева
"Лытдыбр"
2008

Вот не такой, как двадцать лет назад,

а тот же день. Он мною в половине
покинут был, и сумерки на сад
тогда не пали и падут лишь ныне.

Барометр, своим умом дошед
до истины, что жарко, тем же делом
и мненьем занят. И оса дюшес
когтит и гложет ненасытным телом.

Я узнаю пейзаж и натюрморт.
И тот же некто около почтамта
до сей поры конверт не надорвёт,
страшась, что весть окажется печальна.

Всё та же в море бледность пустоты.
Купальщик, тем же опаленный светом,
переступает моря и строфы
туманный край, став мокрым и воспетым.

Соединились море и пловец,
кефаль и чайка, ржавый мёд и жало.
И у меня своя здесь жертва есть:
вот след в песке - здесь девочка бежала.

Я помню - ту, имевшую в виду
писать в тетрадь до сини предрассветной.
Я медленно навстречу ей иду -
на двадцать лет красивей и предсмертней.

- Всё пишешь, - я с усмешкой говорю.
Брось, отступись от рокового дела.
Как я жалею молодость твою.
И как нелепо ты, дитя, одета.

Как тщетно всё, чего ты ждёшь теперь.
Всё будет: книги, и любовь, и слава.
Но страшен мне канун твоих потерь.
Молчи. Я знаю. Я имею право.

И ты надменна к прочим людям. Ты
не можешь знать того, что знаю ныне:
в чудовищных веригах немоты
оплачешь ты свою вину пред ними.

Беги не бед - сохранности от бед.
Страшись тщеты смертельного излишка.
Ты что-то важно говоришь в ответ,
но мне - тебя, тебе - меня не слышно.

Белла Ахмадулина
1977

You can tell by the way

she walks that she's my girl.
You can tell by the way
she talks she rules the world.
You can see in her eyes
that no one is her Chi.
She's my girl,
my Supergirl...

And then she'd say:
it's OK,
I got lost
on the way,
but I'm a Supergirl,
and Supergirls don't cry!
And she'd say:
it's allright,
I got home
late last night,
but I'm a Supergirl,
and Supergirls just fly!

And then she'd say
that nothing can go wrong.
When you're in love,
what can go wrong?
And then she'd laugh
the night time into the day,
pushing her fears
further along.

And then she'd say:
it's OK,
I got lost on the way,
but I'm a Supergirl,
and Supergirls don't cry!
And she'd say:
it's allright,
I got home
late last night,
but I'm a Supergirl,
and Supergirls just fly!

Then she'd shout
down the line:
tell me she's got
no more time,
cause she's a Supergirl,
and Supergirls don't hide.
Then she'd scream
in my face:
tell me to leave,
leave this place,
cause she's a Supergirl,
and Supergirls just fly.

She's a Supergirl,
a Supergirl,
she's sowing seeds,
she's burning trees,
she's sowing seeds,
she's burning trees -
She's a Supergirl,
a Supergirl,
a Supergirl,
my Supergirl...

Rea Garvey
for "Reamonn"
"Supergirl"
2000

Восьмого мая они просыпаются среди ночи.

Старший из них говорит: "Черемуха зацветает"
Средний из них говорит: "Чепуху ты мелешь."
Младший шепчет: "Мама моя святая,
Защити нас всех, пока ты еще умеешь,
Неприкаянных одиночек."

Она говорит: "Всё хорошо, сыночек."

Девятого старший под вечер приходит черный,
Говорит: "Там толпа, шли по головам, топтались по душам."
Показывает ушибы и умирает.
Средний будто кожу с себя сдирает,
Воет волком, уткнувшись в его подушку.
Младший плачет: "Папенька, ты ученый,
Куда мы теперь без старшего?
Ведь нам и не снился ни опыт его, ни стаж его."

Отец отвечает ему: "Ничего страшного,
Если что - спрашивай."

Среднего ищут весь день и находят к вечеру,
Во временном котле
В ременной петле.
Над его кроватью солнечный теплый след еще.
Младший смотрит безвыходно и доверчиво,
Спрашивает: "Мама, я буду следующим?"

Одиннадцатого он просыпается, думает: "поглядим-ка"
бережно сдувает с цветов пыльцу,
что у нас нынче слышно?
Завтра в прошлом году погибает Димка,
Прямо в подъезде, лезвием по лицу.
Завтра в прошлом году зацветает вишня.
А сегодня солнце взойдет, солнце зайдет
И ничего не произойдет.

Двенадцатого он просыпается ровно в семь.
Улыбается, ставит чай, начинает бриться.

Успевает увидеть, как черемуха серебрится.

Утро пахнет поджаристыми коржами,
Отец выходит из спальни в одной пижаме.
Мать говорит: "Не бойся, я тебе новеньких нарожаю."

Аля Кудряшева
"про ангелов"
2008

...И побрел он в тоске и в тумане,

И очнулся на тех берегах,
Где скакали безрогие лани
Почему-то на задних ногах.

"Это что же, друзья-иноземцы?
Объясните мне эту муру!"
И ему отвечали туземцы:
"Извините, мы вас кенгуру".*

"Но тогда почему же при этом...
Почему, почему, почему?.."
"Кенгуру", - ему было ответом,
"Кенгуру", - объяснили ему.

Он тряхнул головою, подумал:
"Может быть, я в тифозном жару?
Что не спросишь у них - кенгуру, мол,
Отвечают на все: "Кенгуру".

И тогда он достал кошелечек,
Из того кошелечка - листок,
И свернул его ловко в кулечек,
И стряхнул сигарету в кулек.

И скакали безрогие лани,
Неизвестной свободы ища.
Терпеливые островитяне
Обступали его, вереща.

И стоял он в тоске и в печали
На великом вселенском ветру,
И туземцы ему отвечали:
"Кенгуру, кенгуру, кенгуру".


* Когда первые европейцы ступили на
австралийский берег, они увидели там
какое-то странное животное и спросили
у местных: "Как называется это странное
животное?" На что местные, естественно,
ответили: "Кенгуру" (т. е., по-австралийски:
"Не понимаем вас").

Факт

Григорий Кружков
"Кенгуру"
1973

With a hidey lidey lidey and a hidey lidey lay,

We work and we make cigarettes all hidey lidey day.
So folks can get a breaky from their stressful lidey lives,
And relaxy with the cigarettes we make all day and night.

I like to have a cigarette every now and then,
It makes me feel calmer when the day is at an end.
And if it gives me cancer when I'm 80 I don't care.
Who the hell wants to be 90 anyway?

So with a hidey lidey lidey and a hidey lidey lay,
We work and we make cigarettes all hidey lidey day.
So folks can get a breaky from their stressful lidey lives,
And relaxy with the cigarettes we make all day and night.

South Park
"Butt Out" Episode
Cigarette Factory Workers' Song
2003

Ты, белка, все еще не птица,

Но твой косматый черный хвост
Вошел в небесные границы
И долетал почти до звезд.

Когда в рассыпчатой метели
Твой путь домой еще далек
И ты торопишься к постели
Колючим ветрам поперек,

Любая птица удивится
Твоим пределам высоты.
Зимой и птицам-то не снится
Та высота, где лазишь ты.

И с ветки прыгая на ветку,
Раскачиваясь на весу,
Ты – акробат без всякой сетки,
Предохраняющей в лесу,

Где, рассчитав свои движенья,
Сквозь всю сиреневую тьму,
Летишь почти без напряженья
К лесному дому своему.

Ты по таинственным приметам
Найдешь знакомое дупло,
Дупло, где есть немножко света,
А также пища и тепло.

Ты доберешься до кладовки,
До драгоценного дупла,
Где поздней осенью так ловко
Запасы пищи собрала,

Где не заглядывает в щели
Прохожий холод ветровой
И все бродячие метели
Проходят мимо кладовой.

Там в яму свалена брусника,
Полны орехами углы,
По нраву той природы дикой,
Где зимы пусты и голы.

И до утра луща орехи,
Лесная наша егоза,
Ты щуришь узкие от смеха,
Едва заметные глаза.

Варлам Шаламов
"Белка"
1937-1956

Твой дом, не ведая беды,

меня встречал и в щеку чмокал.
Как будто рыба из воды,
сервиз выглядывал из стекол.

И пес выскакивал ко мне,
как галка маленький, орущий,
и в беззащитном всеоружьи
торчали кактусы в окне.

От неурядиц всей земли
я шла озябшим делегатом,
и дом смотрел в глаза мои
и добрым был и деликатным.

На голову мою стыда
он не навлек, себя не выдал.
Дом клялся мне, что никогда
он этой женщины не видел.

Он говорил: - Я пуст, Я пуст.-
Я говорила: - Где-то, где-то...-
Он говорил: - И пусть. И пусть.
Входи и позабудь про это.

О, как боялась я сперва
платка или иной приметы,
но дом твердил свои слова,
перетасовывал предметы.

Он заметал ее следы.
О, как он притворился ловко,
что здесь не падало слезы,
не облокачивалось локтя.

Как будто тщательный прибой
смыл все: и туфель отпечатки,
и тот пустующий прибор,
и пуговицу от перчатки.

Все сговорились: пес забыл,
с кем он играл, и гвоздик малый
не ведал, кто его забил,
и мне давал ответ туманный.

Так были зеркала пусты,
как будто выпал снег и стаял.
Припомнить не могли цветы,
кто их в стакан граненый ставил...

О дом чужой! О милый дом!
Прощай! Прошу тебя о малом:
не будь так добр. Не будь так добр.
Не утешай меня обманом.

Белла Ахмадулина
"Твой дом"
1959

чтобы липа к платформе вплотную

обязательно чтобы сирень
от которой неделю-другую
ежегодно мозги набекрень
и вселенная всенепременно
по дороге с попойки домой
раскрывается тайной мгновенной
над садовой иной головой
хорошо бы для полного счастья
запах масляной краски и пусть
прошумит городское ненастье
и т. д. и т. п. наизусть
грусть какая-то хочется чтобы
смеха ради средь белого дня
дура-молодость встала из гроба
и на свете застала меня
и со мною ещё поиграла
в ту игру что не стоила свеч
и китайская цацка бренчала
бесполезная в сущности вещь

Сергей Гандлевский
2004

Dans l'espoir docile

Tes ailes fragiles
Je te devine
Divine idylle
L'amour qui sommeille
Dans un souffle irréel

Ma folie, mon envie, ma lubie, mon idylle

Je te vole une plume
Pour écrire une rime
Au clair de la lune
Mon amie l'idylle
Mon âme idéale
À la larme fatale

Ma folie, mon envie, ma lubie, mon idylle
Divine idylle

Sur mes vagues à l'âme
Elle a hissé la voile
J'ai le mal des chimères
Le coeur en flammes
Des étincelles
Il faut qu'elle freine
Si je ferme les yeux, elle m'appelle

Ma folie, mon envie, ma lubie, mon idylle

Divine idylle
Mon amie l'idylle
Je rêve idylle
Divine idylle
Mon âme idéale
Mon idylle

Marcel Kanche/-M-/Georges Kretek
pour
Vanessa Paradis

"Divine idylle"
2007

Did I ever

Take you in my arms,
Look you in the eye,
Tell you that I do?
Did I ever
Open up my heart
And let you look inside?

If I never did it,
I was only waiting
For a better moment
That didnt come.
There never could be
A better moment
Than this one,
This one.

The swan is gliding
Above the ocean,
A God is riding
Upon his back,
How calm the water
And bright the rainbow
Fade this one
To black.

Did I ever
Touch you on the cheek
Say that you were mine,
Thank you for the smile?
Did I ever
Knock upon your door
And try to get inside?

If I never did it,
I was only waiting
For a better moment
That didnt come.
There never could be
A better moment
Than this one,
This one.

What opportunities
Did we allow to flow by,
Feeling like the timing
Wasnt quite right?
What kind of magic
might have worked if we had stayed calm,
Couldnt I have given you
A better life?

Did you ever
Take me in your arms,
Look me in the eye,
Tell me that you do?
Did I ever
Open up my heart,
Let you look inside?

If I never did it,
I was only waiting
For a better moment
That didnt come.
There never could be
A better moment
Than this one,
This one.

Paul McCartney
"This One"
1989

представь, что пошёл снег

после плюс двадцати с лишним.
предстанешь перед всевышним -
он, оказывается, слеп.
он злые цигарки палит,
пишет в ведомости на ощупь:
- откуда?
- из марьиной рощи.
- в лимб!

гибель, как жизнь, скупа.
видимо, так и надо.

а ты говоришь "ангел",
а ты говоришь "труба" -
будильник. встанем чуть свет.
побреемся. пойдём со всеми.
в приборах, измеряющих время,
у нас недостатка нет.

Геннадий Каневский
[труба]
2008

Коньяк в графине - цвета янтаря,

что, в общем, для Литвы симптоматично.
Коньяк вас превращает в бунтаря.
Что не практично. Да, но романтично.
Он сильно обрубает якоря
всему, что неподвижно и статично.

Конец сезона. Столики вверх дном.
Ликуют белки, шишками насытясь.
Храпит в буфете русский агроном,
как свыкшийся с распутицею витязь.
Фонтан журчит, и где-то за окном
милуются Юрате и Каститис.

Пустые пляжи чайками живут.
На солнце сохнут пестрые кабины.
За дюнами транзисторы ревут
и кашляют курляндские камины.
Каштаны в лужах сморщенных плывут
почти как гальванические мины.

К чему вся метрополия глуха,
то в дюжине провинций переняли.
Поет апостол рачьего стиха
в своем невразумительном журнале.
И слепок первородного греха
свой образ тиражирует в канале.

Страна, эпоха - плюнь и разотри!
На волнах пляшет пограничный катер.
Когда часы показывают "три",
слышны, хоть заплыви за дебаркадер,
колокола костела. А внутри
на муки Сына смотрит Богоматерь.

И если жить той жизнью, где пути
действительно расходятся, где фланги,
бесстыдно обнажаясь до кости,
заводят разговор о бумеранге,
то в мире места лучше не найти
осенней, всеми брошенной Паланги.

Ни русских, ни евреев. Через весь
огромный пляж двухлетний археолог,
ушедший в свою собственную спесь,
бредет, зажав фаянсовый осколок.
И если сердце разорвется здесь,
то по-литовски писанный некролог

не превзойдет наклейки с коробка,
где брякают оставшиеся спички.
И солнце, наподобье колобка,
зайдет, на удивление синичке
на миг за кучевые облака
для траура, а может, по привычке.

Лишь море будет рокотать, скорбя
безлично - как бывает у артистов.
Паланга будет, кашляя, сопя,
прислушиваться к ветру, что неистов,
и молча пропускать через себя
республиканских велосипедистов.

Иосиф Бродский
1967

Поднимается утром, берет халат, садится перед трюмо.

Подставляет шею под бриллиантовое ярмо.
Смотрит на себя, как на окончательное дерьмо.

«Королева Элизабет, что у тебя с лицом?
Поздравляю, ты выглядишь нарумяненным мертвецом.
Чтоб тебя не пугаться, следует быть дебилом или слепцом.

Лиз, ты механический, заводной августейший прах».
В резиденции потолки по шесть метров и эхо – ну как в горах.
Королеве ищут такую пудру, какой замазывался бы страх.

«Что я решаю, кому моя жертва была нужна?
Мне пять центов рекомендованная цена.
Сама не жила, родила несчастного пацана,

Тот наплодил своих, и они теперь тоже вот – привыкают.
Прекрасен родной язык, но две фразы только и привлекают:
Shut the fuck up, your Majesty,
Get the fuck out.

Лиз приносят любимый хлеб и холодное молоко.
«Вспышки, первые полосы, «королеве платьице велико».
Такой тон у них, будто мне что-то в жизни далось легко.
А мне ни черта,
Ни черта не далось легко.

Либо кривятся, либо туфли ползут облизывать,
Жди в гримерке, пока на сцену тебя не вызовут,
Queen Elizabeth,
Queen Elizabeth,

Принимай высоких своих гостей,
Избегай страстей,
Но раз в год светись в специальном выпуске новостей.
Чем тебе спокойнее и пустей,
Тем стабильнее показатели биржевые.

Ты символизируешь нам страну и ее закон».
Королева выходит медленно на балкон,
Говорит «С Рождеством, дорогой мой народ Британии», как и водится испокон,
И глаза ее улыбаются
как живые.

Вера Полозкова
"Все могут короли"
2007

Но камень был, как тело, теплый,

и внезапно я понял то, чего, видя, не понимал дотоле, почему давеча так сверкала серебряная бумажка, почему дрожал отсвет стакана, почему мерцало море: белое небо над Фиальтой незаметно налилось солнцем, и теперь оно было солнечное сплошь, и это белое сияние ширилось, ширилось, все растворялось в нем, все исчезало, и я уже стоял на вокзале, в Милане, с газетой, из которой узнал, что желтый автомобиль, виденный мною под платанами, потерпел за Фиальтой крушение, влетев на полном ходу в фургон бродячего цирка, причем Фердинанд и его приятель, неуязвимые пройдохи, саламандры судьбы, василиски счастья, отделались местным и временным повреждением чешуи, тогда как Нина, несмотря на свое давнее, преданное подражание им, оказалась все-таки смертной.

Владимир Набоков
финал рассказа
"Весна в Фиальте"
Париж, 1938

мне не нужны бриллианты и хонды аккорды,

прада, гуччи, армани - все к чорту!
один лишь бонус я прошу у судьбы -
пушные малюсенькие коты!

Маленький Juls
апрель 2008

Дневальный рядовой Кобылкин уснул на тумбочке, то бишь на посту.

Блохи покусывали его лодыжки, чесалось в паху,
но он ничего не чувствовал —
крепок сон молодого бойца!
Стрелки часов примёрзли к циферблату
за полчаса до подъёма роты.
Солдат Тихоня повернулся лицом к ефрейтору Панаётти
и шепотом спросил:
— Ефрейтор, что такое эмпириокритицизм?
— Спи, Тихоня, я знаю ход твоих извращённых мыслей…
И тут ефрейтор проснулся от собственного голоса.
В ногах у Тихони спала штабная крыса.
Солдат Тихоня вздрагивал во сне и что-то бормотал.
Панаётти прислушался.
— Не ссы, Лао-Цзы! Отсасывай!
Сегодня ночью Тихоня (будущий философ) наглотался через шланг солярки,
которую дембеля заставили воровать из бензобаков,
и теперь его кумарило во сне,
он бредил идеалистической философией Беркли и Юма.
Воздух пропитался духаном сырых портянок,
немытыми солдатскими телами (в субботу обещали баню,
если отремонтирую водовозку, и подвезут воду).
Панаётти пнул крысу —
та взвизгнула и упала в сапог.
Ефрейтор Панаётти выскочил из казармы с хуем наперевес,
торчащим из зёва ширинки —
как флагшток на плацу.
Луна, как девка, таращилась на солдата.
Он поливал, приподняв подбородок,
струя пристывала к сугробу.
— Хуй проссышь эмпириокретинизм, товарищ майор, — сплюнул он,
подумав о солдатском везении.
Только в эти предрассветные минуты,
когда наступала эрекция по причине мочеиспускания,
он ощущал себя человеком,
в нём пробуждалось то,
что называется чувством долга и солдатского достоинства,
но чем больше он вглядывался в блядский лик луны,
и по мере того, как иссякала струя,
его сознание эманировало в лунном сиянии…
Панаётти вернулся в казарму,
передвинул стрелки часов на сорок минут назад,
стянул с себя штаны и рубаху,
нырнул под одеяло и приткнулся к Тихоне с мыслью:
чтобы тот больше не спрашивал его
об эмпириокритицизме…
и чтоб не стягивал с него шинель…
и чтоб не кусали блохи…
и хунхузы не вырезали роту...
и чтобы родина не страдала
интернациональным долгом…

Александр Белых
"Из философских тетрадей 1983 года"
2002

не уподобься, путник, свернувшим с праведного пути.

приходи к нам на торжество.
радостную жидкость продают у нас до девяти,
но местные жители знают, где взять и после того.
гибкая подрагивает в правой руке их лоза.
в левой руке для приманки - соленый плод.
лозоходцы и рудознатцы имя им. попрыгунья их ждёт стрекоза.
муравей трудолюбец их тоже ждёт.
слышат весной движенье подземных спиртовых рек
блаженные пьяницы, неприкаянные бомжи.
ждут, как писатель сэлинджер некогда ждал во ржи,
глядя из-под неплотно прикрытых век.
имя тебе нареку "гость". иного не знаю, пока
ты и сам не научишься по знакам, заметным едва,
распознавать воду подземного родника,
превращая её в слова.

Геннадий Каневский
2008

морской чорт забавен, боек и величав.

он болтает о том, о чем другие молчат:
касается пальцами то сердечка, а то - плеча
и бунтует, когда ему становится тесно.

за окном преднамеренно медленно тает март.
чорт устал воевать и тихо сошел с ума.
он сидит, попивая кофе, думая, что зима -
это просто им неукраденная невеста.

у нее, у зимы, все отлично - работа, дом,
два десятка друзей, с которыми вечер до
темноты коротать приятно. а что потом?
но на этом месте у чорта кривится график

и ломается. чорт смотрит в зеркало на стене,
ищет капельки яда в алой своей слюне,
тормошит веревку, требует пистолет,
иконостас создавая из стареньких фотографий,

на которых: ему не тридцать, а полтора;
на которых ижевск, мамапапа и бабушка, и сестра,
от которых не оторваться, хотя пора
прекратить выклевывать крошки воспоминаний.
ведь потом - аллергия, бессонница и инфаркт.

чорт бежит по садовому, в свете фар
повторяя свои бесконечные ля-ля-фа
да кофейными зернышками побрякивая в пенале.

Яшка Каzанова
2008

Give me my robe, put on my crown; I have

Immortal longings in me: now no more
The juice of Egypt's grape shall moist this lip:
Yare, yare, good Iras; quick. Methinks I hear
Antony call; I see him rouse himself
To praise my noble act; I hear him mock
The luck of Caesar, which the gods give men
To excuse their after wrath: husband, I come:
Now to that name my courage prove my title!
I am fire and air; my other elements
I give to baser life. So; have you done?
Come then, and take the last warmth of my lips.
Farewell, kind Charmian; Iras, long farewell.

Kisses them.
IRAS falls and dies

Have I the aspic in my lips? Dost fall?
If thou and nature can so gently part,
The stroke of death is as a lover's pinch,
Which hurts, and is desired. Dost thou lie still?
If thus thou vanishest, thou tell'st the world
It is not worth leave-taking.

William Shakespeare
Cleopatra's last speach
from
"Antony and Cleopatra"
Act V, Scene II
1606

Наверно, это мой рай -

Искать его отраженье
В предметах чёрного цвета,
И слышать в голосе май.

Наверно, это мой рай.
В лучах оконного света
Так близко кажется небо,
Когда глаза цвета рай.

И хорошо, что он не знает
Про такую, как я,
И что в мечтах моих
Ванильные снежинки – зима,

А под шагами босоногими
Метели и лёд,
Он больше никогда
Из мыслей моих не уйдёт.

И мне не стыдно закричать
О том, что это любовь.
Его слова за три минуты
Так прожгли мою кровь.

Я продолжаю повторять себе,
Что всё хорошо,
Но понимаю, он мне нужен,
Нужен ещё.

Наверно, это мой рай -
Бродить, срывая букеты,
Так их спасая от ветра,
И врать, что дарят цветы.

Конечно, если б не ты,
Я не встречала б рассветы
Твоей холодной планеты,
В которой делят мосты.

И хорошо, что он не знает
Про такую, как я,
И что в мечтах моих
Ванильные снежинки – зима.

А под шагами босоногими
Метели и лёд,
Он больше никогда
Из мыслей моих не уйдёт.

И мне не стыдно закричать
О том, что это любовь.
Его слова за три минуты
Так прожгли мою кровь.

Я продолжаю повторять себе,
Что всё хорошо,
Но понимаю, он мне нужен,
Нужен ещё.

Марина Абросимова (МакSим)
2007

Я памятник воздвиг себе иной!

К постыдному столетию - спиной.
К любви своей потерянной - лицом.
И грудь - велосипедным колесом.
А ягодицы - к морю полуправд.

Какой ни окружай меня ландшафт,
чего бы ни пришлось мне извинять, -
я облик свой не стану изменять.
Мне высота и поза та мила.
Меня туда усталость вознесла.

Ты, Муза, не вини меня за то.
Рассудок мой теперь, как решето,
а не богами налитый сосуд.
Пускай меня низвергнут и снесут,
пускай в самоуправстве обвинят,
пускай меня разрушат, расчленят, --

в стране большой, на радость детворе
из гипсового бюста во дворе
сквозь белые незрячие глаза
струей воды ударю в небеса.

Иосиф Бродский
1962

Но март пришел, июнь не за горами,

отчаянный, горячий, длиннохвостый,
не знающий ни страха, ни потерь,
И, если помнишь, плечи, загорая,
приобретают неземное свойство
легонько так светиться в темноте.
Как будто ходишь в золоченой раме,
в своей невинной жаркой наготе.
Конечно, море. Наши говорили,
что раз попав сюда - пребудешь вечно,
с бессильным хрустом сердце надломив,
И ветер рисовал аквамарином,
и тихо спал, на берег этот млечный
песок намыв.
И я была, конечно, не Мария,
но Суламифь.
Конечно, если б знала, родилась
здесь, где жара, отары и татары,
где пологом лежит густая тень,
Ты помнишь тот колючий скальный лаз,
который несомненно стоил пары
изрядно поцарапанных локтей,
Как я в слезах, распаренная, злая,
крича, что в первый и в последний раз,
упала вниз, судьбу свою кляня.
И море обмотало свой атлас
Вокруг меня.

Но март пришел. Зима в своем блокноте
отвоевала новое число,
второе с окончанием на девять.
Весна не успевает и в цейтноте
пустила все кораблики на слом,
не знает, что с колоколами делать.
Луна скребет кривым белесым ногтем,
весна и платье новое надела,
и при параде,
Но день украден.
В июне всё, что нужно было рядом,
казалось, только руку протяни.
Нахальные торговцы виноградом
свои товары прятали в тени,
И жгли оттуда виноградным взглядом.
Шиповник пах размашисто и юно,
царапая рассеянных людей.

И я здесь на манер кота-баюна,
сижу, колени обхватив, пою на
трех языках, одна в своей беде.
Из белых шрамов прошлого июня
Пытаюсь сотворить пропавший день.

Но не бежит вода по водостокам,
часы на стенке тикают жестоко,
Стекло под ветром жалобно трясется,
сегодня время замкнуто в кольцо.
Чудес не будет, сколько ни колдуй.
Ложись-ка спать, сидишь, как обалдуй.
Сижу и вижу
как из-за востока,
расталкивая облака лицом
Неудержимо ярко лезет солнце
Своим терновым маленьким венцом.

Аля Кудряшева
"Москва - Сухуми"
2008

It is something to have wept as we have wept,

It is something to have done as we have done,
It is something to have watched when all men slept,
And seen the stars which never see the sun.

It is something to have smelt the mystic rose,
Although it break and leave the thorny rods,
It is something to have hungered once as those
Must hunger who have ate the bread of gods.

To have seen you and your unforgotten face,
Brave as a blast of trumpets for the fray,
Pure as white lilies in a watery space,
It were something, though you went from me today.

To have known the things that from the weak are furled,
Perilous ancient passions, strange and high;
It is something to be wiser than the world,
It is something to be older than the sky.

In a time of sceptic moths and cynic rusts,
And fattened lives that of their sweetness tire
In a world of flying loves and fading lusts,
It is something to be sure of a desire.

Lo, blessed are our ears for they have heard;
Yea, blessed are our eyes for they have seen:
Let the thunder break on man and beast and bird
And the lightning. It is something to have been.

G.K.Chesterton
"The Great Minimum"
ca. 1920s

животные делятся на

а) принадлежащих Императору,
б) набальзамированных,
в) прирученных,
г) сосунков,
д) сирен,
е) сказочных,
ж) отдельных собак,
з) включенных в эту классификацию,
и) бегающих как сумасшедшие,
к) бесчисленных,
л) нарисованных тончайшей кистью из верблюжьей шерсти,
м) прочих,
н) разбивших цветочную вазу,
о) похожих издали на мух.

Хорхе Луис Борхес,
цитирующий доктора Франца Куна,
приписывающего эту классификацию
одной китайской энциклопедии
под названием "Небесная империя благодетельных знаний"

из эссе "Аналитический язык Джона Уилкинса"
1952

Выуживать мелочь со дна кошелька

Вслепую от блеска заката
И, выудив, бросить два-три медяка
В коробку у ног музыканта.
И — прочь через площадь в закатных лучах
В какой-нибудь Чехии, Польше…
Разбитое сердце, своя голова на плечах —
Чего тебе больше?

Сергей Гандлевский
2004

Because of a few songs

Wherein I spoke of their mystery,
Women have been
Exceptionally kind
to my old age.
They make a secret place
In their busy lives
And they take me there.
They become naked
In their different ways
and they say,
"Look at me, Leonard
Look at me one last time."
Then they bend over the bed
And cover me up
Like a baby that is shivering.

Leonard Cohen
"Because Of"
2004

Что до Пайпер Боул – этот мальчик ее не старит.

Пайпер мнится – она с ним все еще наверстает.
Пайпер ждет, когда снег растает,
Слушает, как внутри у нее гудение нарастает,
Пайпер замужем, но когда-нибудь перестанет –
И поэтому копит на черный день: день, когда ее все оставят.

Что до мальчика Пайпер – то он мечтает о миллионах,
Ходит в баснословных своих очочках-хамелеонах,
От ладоней его холеных,
Очей зеленых,
Пайпер отваживает влюбленных и опаленных,
Называет мальчика «олененок»,
Все никак на свою отраду не наглядится,
Все никак ему колыбельных не напоется,
Он прохладный и ускользающий, как водица,
Между пальцев течет, а в руки все не дается;
Мать шипит ей: «Да он тебе в сыновья годится».
В Пайпер это почти проклятием отдается.

Что до Ричарда Боула, то он как загнанная лошадка.
Он измучен: дела у фирмы идут ни шатко
И ни валко; а игры Пайпер его смешат как
Все попытки позлее цапнуть его за пальчик.
Этот мальчик, наверное, денег и славы и алчет.
Ну а Пайпер со временем делается все жальче.

Что до Ким, ближайшей подруги Пайпер, то это икона стиля.
Как могло быть не так, при ее-то вкусе, ее-то теле.
Ким неловко, что мальчик Пайпер порой ночует в ее постели,
Ким хихикает: «Как же мы это допустили?»,
Но не выгонять же его на улицу, в самом деле.

***

Дальняя спальня, за спальней ванная, душевая,
На полу душевой сидит Пайпер полуживая
И ревет, и грызет запястье, словно овчарка сторожевая.
Ричард обнимает ее, целует в родную спину,
А потом в макушку, увещевая:
«Все уже позади, заканчивай эту травлю,
Ну поверила, ну еще одному кретину.
Детка, детка, я никогда тебя не оставлю.
Я уже никогда тебя
Не покину».

Вера Полозкова
2008

Жили-были три селедки -

Соня, Моня и Балда
Соня-Моня спали вместе,
А Балда спала одна.

фольклор

Не противлюсь сильной, богиня, власти;

Отвращай лишь только любви напасти.
Взор прельстив, мой разум ты весь пленила,
Сердце склонила.

Хоть страшимся к жизни прейти мятежной,
Произвольно жертвуем страсти нежной.
Ты пространной всею вселенной правишь,
Праздности славишь.

Кои подают от тебя успехи,
Можно ли изъяснить сии утехи:
Всяк об оных, ясно хоть ощущает,
Темно вещает.

Из сего мне века не сделай слезна;
Паче мне драгая всего любезна:
Я для той, единой лишь кем пылаю,
Жизни желаю.

Дух мой с нею, радуясь, обитает,
Кровь моя возлюбленным взором тает,
Я живу подвластен в такой неволе
Счастливым боле.

Всё тогда, как с ней, веселясь, бываю,
Удаленный шума, позабываю,
В восхищеньи чувствую жизни сладость,
Крайнюю радость.

Кем горю, я мышлю о ней единой,
И доволен ныне своей судьбиной;
Сердце полно жаром к кому имею,
Тою владею.

Александр Петрович Сумароков
"Гимн Венере"
(сафическим стопосложением)
1755

во время исключительных снегопадов в Китае

отрезавших в частности Шанхай
от остального мира
пострадало не менее 109 миллионов китайцев

на экране телевизора
не имея возможности попасть
на самолет или поезд
до наступления китайского Нового Года
плачут молодые беззащитные китаянки

Сергей Симановский
которого преследуют украинские тамплиеры
и считающий себя спасителем падшего мира
не знает кого жалеть

невозможно выбрать из 109 миллионов

Фёдор Сваровский
"В Китае"
2008

Try not to get worried,

Try not to turn onto
Problems that upset you.

Don't you know -
everything's all right,
Yes, everything's fine,

And we want you
to sleep well tonight -
Let the world turn
without you tonight!

If we try, we'll get by,
so forget all about us
Tonight...

- Everything's all right, yes,
Everything's
all right, yes.

Sleep, and I shall soothe you,
calm you and anoint you -
Myrrh for your hot forehead, ah,

Then you'll feel everything's all right,
Yes, everything's fine,

And it's cool and
the ointment's sweet
For the fire
in your head and feet.

Close your eyes,
Close your eyes,
And relax,
Think of nothing
Tonight...

Sir Timothy Miles Bindon Rice
"Jesus Christ Supesrstar"
1970

Цепи якорей гремят в порту.

Верят корабли в свою мечту.
Всем ветрам назло я спешу на зов
Дальних, неизведанных миров.
Снятся
часто
Мне по ночам дельфины.
Снятся
чайки
И мачты бригантины.
След мой
волною смоет,
А я на берег
с утра приду опять.
Море,
ты слышишь, море,
Твоим матросом
хочу я стать.

Море, подари свои шторма -
Пусть до самых звезд летит корма!
Палубу качай, с ног сбивай меня,
Брызгами холодными звеня!
Знаю,
можешь
Ты черным стать и синим!
Море,
море,
Стать помоги мне сильным!
След мой
волною смоет,
А я на берег
с утра прийду опять.
Море,
ты слышишь, море -
Твоим матросом
хочу я стать.

Александр Зацепин
1970

I want you to know, that I’m happy for you

I wish nothing but the best for you both
An older version of me
Is she perverted like me
Would she go down on you in a theatre
Does she speak eloquently
And would she have your baby
I’m sure she’d make a really excellent mother

Cause the love that you gave that we made wasn’t able
To make it enough for you to be open wide, no
And every time you speak her name
Does she know how you told me you’d hold me
Until you died, till you died
But you’re still alive

And I’m here to remind you
Of the mess you left when you went away
It’s not fair to deny me
Of the cross I bear that you gave to me
You, you, you oughta know

You seem very well, things look peaceful
I’m not quite as well, I thought you should know
Did you forget about me Mr. Duplicity
I hate to bug you in the middle of dinner
It was a slap in the face how quickly I was replaced
Are you thinking of me when you fuck her

Cause the love that you gave that we made wasn’t able
To make it enough for you to be open wide, no
And every time you speak her name
Does she know how you told me you’d hold me
Until you died, til you died
But you’re still alive

And I’m here to remind you
Of the mess you left when you went away
It’s not fair to deny me
Of the cross I bear that you gave to me
You, you, you oughta know

Cause the joke that you laid on the bed that was me
And I’m not gonna fade
As soon as you close your eyes and you know it
And every time I scratch my nails down someone else’s back
I hope you feel it…well can you feel it

And I’m here to remind you
Of the mess you left when you went away
It’s not fair to deny me
Of the cross I bear that you gave to me
You, you, you oughta know

Alanis Morisette
1995

Выходишь утром спозаранку, то ли на Таганку, то ли Полянку,

и аты-баты до Арбата, там остановка, там стоянка.
Мелькают руки-ноги-лица, сумки-лямки, орденские планки,
милиция, милиция, милиция, граждане, гражданки...
Вчера был чей-то день рожденья, все перемешалось - Маньки, Таньки,
было бы дело - были бы деньги, а так пустой, как ванька-встанька,
стоишь, глядишь, как по-нахалке клянчат деньги дети, панки, цыганки,
солдаты, гадалки, елки-палки...
Это жизнь, дядя, это Москва.
Москва играет фанки-фанки.
Э-э-эй!
Фанки-фанки! Э-э-эй!
Фанки-фанки! Э-э-эй!
Фанки-фанки! Э-э-йо!

Как танки, бродят иностранки: англичанки, гречанки,
польки, немки, от ресторана "Прага" до Смоленки, рюкзачонки
за плечами, молодые извращенки, пожилые нимфоманки.
Данке-данке, щён данке! Данке-данке, щён данке!
Перебирают кепки-маечки, им улыбаются с витрин
матрешки в виде Бориса Николаевича с Михаилом Сергеевичем внутри,
их изможденные мужчинки покупают им иконки
и ушанки-шапки, ушапки-шанки,
это жизнь, дядя! Ну-ка, смотри:
Москва играет фанки-фанки!
Э-э-эй!
Фанки-фанки! Э-э-эй!
Фанки-фанки! Э-э-эй!
Фанки-фанки! Э-э-йо!

Холодок бежит за ворот: с добрым утром, милый город,
сердце Родины моей - ты барахлишь, как после пьянки.
That's nothing funny here, honey, just funky-funky, funky-funky!

И снова бесы точат лясы, и весь Арбат горит, как факел,
и даже дети из колясок показывают факи, факи, факи!
Она сожрет тебя на ужин, как драконья голова,
но, может, в этом-то и фенька, в этом и приманка?
Ты попал, дядя - это Москва!
Москва играет,
Москва играет,
Москва играет фанки-фанки! Э-э-эй!
Фанки-фанки! Э-э-эй!
Фанки! Фанки! Фанки!

Алексей Кортнев
"Funky"
1998

На холодильнике стопка бумаг и бутылка виски.

Виски достиг совершеннолетия и апельсинового оттенка,
но предназначен в подарок и этим неинтересен.
Стопке бумаг – два с половиной года
жизни на кухне, ростом она с открытку.
На самом верху автобусный билетик:
справа пятнадцать, слева шестнадцать – это
значит свидание. Зиждется стопка на справке из института.
Между: карманное переиздание Камасутры,
несколько разных визиток того, для кого предназначен виски –
со стремительной эволюцией в строчке должности,
бирки от блузок, брюк, украшений, сумок,
купон об уплате консульского сбора,
квитанции о доставленных книгах и авиабилетах,
четыре билета в кино, на разные даты, но на одну картину,
реклама, рисунки, нераспечатанные конверты
и главное: даже во тьме этой прорвы выцветшие чеки.
Допустим, четвёртое мая две тысячи шестого,
девятнадцать ноль девять, кассир Еремеева, «Акватория»:
персиковый нектар, виноград из Яффы,
кольца кальмара, четыре Хугардена, брынза Фета.
Или, скажем, десятое августа две тысячи седьмого,
двадцать тридцать, кассир Сыромолотова, «Тотем»:
яблоки Грэнни Смит, пармезан, майонез Кальве,
четыре Хугардена, сёмга, лаваш, сигареты Вог.

Елена Сунцова
2008

И пока, Вера, у тебя тут молодость апельсиновая,

И подруги твои сиятельны и смешливы, -
Время маму твою баюкает, обессиливая.
- Как ее самочувствие? – Да пошли вы.

И пока, Вера, ты фехтуешь, глумясь и ёрничая,
Или глушишь портвейн с ребятами, пригорюнясь,
Время ходит с совочком, шаркая, словно горничная,
И прибирает за вами юность.

И пока, Вера, ты над паззлом исходишь щёлочью,
Силишься всю собрать себя по деталькам, –
Твой двадцать первый март поправляет чёлочку.
Посыпает ладони тальком.

Вера Полозкова
2007

Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом.

Я веду, и я сроду не был никем ведом.
По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.
Но когда я вижу тебя – я даже дышу с трудом».

Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд,
Дети ходят туда купаться, но чаще врут,
Что купаться; я видел все - Сингапур, Бейрут,
От исландских фьордов до сомалийских руд,
Но умру, если у меня тебя отберут».

Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит,
Джип с водителем, из колонок поет Эдит,
Скидка тридцать процентов в любимом баре,
Но наливают всегда в кредит,
А ты смотришь – и словно Бог мне в глаза глядит».

Бернард пишет «Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам,
Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам,
Ядерный могильник, водой затопленный котлован,
Подчиненных, как кегли, считаю по головам –
Но вот если слова – это тоже деньги,
То ты мне не по словам».

«Моя девочка, ты красивая, как банши.
Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши,
Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши.
Никакой души ведь не хватит,
Усталой моей души».

Вера Полозкова
2008

плотно ли, хорошо ли сидит на тебе январь?

как на тебя шили, сидит как влитой.
красные кровяные, киноварь, государь.
волоски, эпидермис, маленький мой.
три дня как народился в голубом терему,
в корпусе акушерском, рифмохват-сумарок,
а уж дрожит заранее - возле виска ему
жестяной пропеллер выполняет урок.
так всю жизнь твою будет остроклювый сапсан
с неба следить добычу - только мышью и лечь,
прижаться к земле, к скале, к эпидермису, к волоскам,
к папеньке твоему дамоклу, тебе несущему меч.
все у вас в роду воины, ты один подкачал,
некрасив, невелик ростом, нелюбим лошадьми.
папенька на всякий случай говорил с палачом,
а о чём - знают красные кровяные твои.
то-то тебе приводят каких попросишь блядей,
моют заморские фрукты в проточной воде,
и радиостанции углича транслируют целый день
колокольную музыку по заявкам нквд.

Геннадий Каневский
"Царевич"
2007

Что есть вина, ma belle? Врожденный грех? Проступок?

Рождественская ель? Игрушка? Хлипок, хрупок,
вступает буквоед в уют невыносимый,
над коим царствует хронограф некрасивый.

Обряд застолья прост: лук репчатый с селедкой
норвежскою, груз звезд над охлажденной водкой,
для юных нимф – портвейн, сыр угличский, томаты
болгарские. Из вен не льется ничего, и мы не виноваты.

О, главная вина – лишай на нежной коже –
достаточно ясна. Мы отступаем тоже,
отстреливаясь, но сквозь слезы понимая:
кончается кино, и музыка немая

останется немой, и не твоей, не стоит
страшиться, милый мой. Базальтовый астероид,
обломок прежних тризн, - и тот, объятый страхом,
забыл про слово «жизн» с погибшим мягким знаком.

Да! Мы забыли про соседку, тетю Клару,
что каждый день в метро катается, гитару
на гвоздике храня. Одолжим и настроим.
До-ре-ми-фа-соль-ля. Певец, не будь героем,

взгрустнем, споем давай (бесхитростно и чинно) –
есть песня про трамвай и песня про лучину,
есть песня о бойце, парнишке из фабричных,
и множество иных, печальных и приличных.

Бахыт Кенжеев
2008

И если летом она казалась царевна Лыбедь,

То к осени оказалась царевна-блядь -
И дни эти вот, как зубы, что легче выбить,
Чем исправлять.

Бывший после случайного секса-по-старой-памяти
Берет ее джинсы, идя открывать незваному визитеру.
Те же стаканы в мойке, и майки в стирке, и потолки.
И уголки у губ, и между губами те
же самые кольца дыма; она надевает его, и они ей впору.
А раньше были бы велики.

Старая стала: происходящее все отдельнее и чужей.
Того и гляди, начнет допиваться до искажений, до миражей,
до несвоих мужей,
До дьявольских чертежей.

Все одна плотва: то угрюмый псих, то унылый хлюпик.
В кои-то веки она совсем никого не любит,
Представляя собою актовый зал, где погашен свет.
Воплощая Мертвое море, если короткой фразой -
Столько солей, минералов, грязей -
А жизни нет.

Ну, какое-то неприкаянное тире
Вместо стрелочки направленья, куда идти, да.
Хорошая мина при этой ее игре
Тянет примерно на килограмм пластида,
Будит тяжкие думы в маме и сослуживцах.
Осень как выход с аттракциона, как долгий спад.
Когда-то-главный приходит с кухни в любимых джинсах
И ложится обратно спать.

Вера Полозкова
2007

Когда-нибудь я действительно заберусь на

Солнечный пик, лопатки сведу до хруста,
И все эти строки медленно сменят русло
И потекут не через меня.
Это большая умственная нагрузка.
Мне тотчас перестанет быть так темно и грустно.
И я сяду на пике, пить из горла ламбруско,
Чуть браслетами двухкопеечными звеня.

Как-нибудь проснуться уже, беспечным, пустым и чистым,
Однозначным и вечным, как ландыш или нарцисс там;
Не самим себе бесом – самим себе экзорцистом
В окружении остроумцев и воротил,
А вот чтобы тебе поверили, раз увидев,
Стать, дурного себя за редкий кустарник выдав,
Просто частью многообразья видов.
Аккуратно извлечь из глупой башки тротил,
И не спрашивать консультации у светил,
А чтоб кто-нибудь взял, укутал и приютил.

И одни в кулачок рыдают у аналоя,
У других если песня, значит, про «все былое»,
А ты просто алоэ.
Мыслящее алоэ,
С маленькими зубчиками везде.
И вот та ходит с рожей, будто в дому покойник,
А вот этот ночует в сотнях случайных коек,
А у тебя только кадка и подоконник,
И над каждым домиком
По звезде.

Вера Полозкова
2008

Ты, гитарообразная вещь со спутанной паутиной

струн, продолжающая коричневеть в гостиной,
белеть а-ля Казимир на выстиранном просторе,
темнеть - особенно вечером - в коридоре,
спой мне песню о том, как шуршит портьера,
как включается, чтоб оглушить полтела,
тень, как лиловая муха сползает с карты,
и закат в саду за окном точно дым эскадры,
от которой осталась одна матроска,
позабытая в детской. И как расческа
в кулаке дрессировщика-турка, как рыбку - леской,
возвышает болонку над Ковалевской
до счастливого случая тявкнуть сорок
раз в день рожденья, - и мокрый порох
гасит звезды салюта, громко шипя, в стакане,
и стоят графины кремлем на ткани.

Иосиф Бродский
22 июля 1978

Нow can I go home

with nothing to say?
I know you're going to look at me that way
and say: what did you do out there
and what did you decide -
you said, you needed time,
and you had time.

'Cause you are a china shop,
and I am a bull.
you are really good food,
and I am full.
I guess, everything is timing,
I guess everything's been said,
so I am coming home with an empty head...

You'll say: did they love you or what?
I'll say: they love what I do.
The only one who really loves me is you.
And you'll say: girl, did you kick some butt?
And I'll say: I don't really remember,
but my fingers are sore,
and my voice is, too.

You'll say: it's really good to see you.
You'll say: I missed you horribly.
You'll say: let me carry that,
give that to me.
And you will take the heavy stuff,
and you will drive the car,
and I'll look out the window making jokes
about the way things are.

How can I go home
with nothing to say?
I know you're going to look at me that way
and say: what did you do out there
and what did you decide?
You said, you needed time -
and you had time...

Ani DiFranco
"You Had Time"
1994

Голосит застолье, встает поэт, открывает рот (кто его просил?).

Человек сгорел – бил тревогу Фет, но Марию Лазич не воскресил,

Человек горит, испуская дым, пахнет жженым мясом, кричит, рычит.
И январским воздухом молодым не утешившись, плачет или молчит.

Ложь, гитарный наигрыш, дорогой. Непременно выживем, вот-те крест.
Пусть других в геенне жует огонь, и безглазый червь в мокрой глине ест.

И всего-то есть: на устах – печать, на крючке – уклейка, птах-воробей
в обнаженном небе. Давай молчать. Серой лентой обмётанный рот заклей,

ибо в оттепель всякий зверь-человек сознает, мудрец не хуже тебя,
что еще вчера небогатый снег тоже падал, не ведая и скорбя,

и кого от страсти господь упас, постепенно стал холостая тень,
уберегшая свой золотой запас, а точнее, деньги на черный день.

Бахыт Кенжеев
2008

[Эпиграф:
"А собраться вдруг, да накрыть на стол"
Александр Сопровский]

Мой ангел, тонкорукий, ломкокрылый

прозрачно дышит мне через плечо.
Ты видишь, я доверчива ещё,
я принимаю твой покой
и силу.

Мой ангел, просто отвори окно,
впусти солёный воздух, крики чаек
и солнце. Кажется, я здесь случайно
и давно.

Прости мне, ангел, вечную дорогу,
метанья, скуку. Не держи меня.
Я улечу, а здесь весны три дня,
и ласковое море
у порога.

Варна, январь 2008

Уходит в ночь мой траурный трамвай.

Мы никогда друг другу не приснимся.
В нас нет добра, и потому давай
простимся.

Кто сочинил, что можно быть вдвоем,
лишившись тайн в пристанище убогом,
в больном раю, что, верно, сотворен
не Богом?

При желтизне вечернего огня
как страшно жить и плакать втихомолку.
Четыре книжки вышло у меня.
А толку?

Я сам себе растлитель и злодей,
и стыд и боль как должное приемлю
за то, что все придумывал — людей
и землю.

А хуже всех я выдумал себя.
Как мы в ночах прикармливали зверя,
как мы за ложь цеплялись, не любя,
не веря.

Как я хотел хоть малое спасти.
Но нет спасенья, как прощенья нету.
До судных дней мне тьму свою нести
по свету.

Я все снесу. Мой грех, моя вина.
Еще на мне и все грехи России.
А ночь темна, дорога не видна...
Чужие...

Страшна беда совместной суеты,
и в той ничто беде не помогло мне.
Я зло забыл. Прошу тебя: и ты
не помни.

Возьми все блага жизни прожитой,
по дням моим пройди, как по подмостью.
Но не темни души своей враждой
и злостью.

Борис Чичибабин
1967

на побережье - город, понятый

по возвращеньи, через год:
пивбары, привкус съёмной комнаты,
салака, водоросли, йод,
географические трещины
на потолке и на стене,
и пальцы, пахнущие женщиной,
совсем не нравившейся мне.

Геннадий Каневский
"memoires 2"
2008

Еж беж таралеж,

през гората бягаеш.

Детская болгарская песенка

Lève toi c'est décidé

laisse moi te remplacer -
je vais prendre ta douleur.

Doucement sans faire de bruit,
comme on réveille la pluie -
je vais prendre ta douleur.

Elle lutte elle se débat,
mais ne résistera pas
je vais bloquer l'ascenseur...
saboter l'interrupteur

Mais c'est qui cette incrustée,
cet orage avant l'été
sale chipie de petite soeur?

Je vais tout lui confisquer -
ses fléchettes et son sifflet,
j'vais lui donner la fessée...
la virer de la récré.

Mais c'est qui cette héritière,
qui se baigne, qui se terre
dans l'eau tiède de tes reins?

J'vais la priver de dessert,
lui faire mordre la poussière
de tous ceux qui n'ont plus rien...
de tous ceux qui n'ont plus faim.

Dites moi que fout la science
à quand ce pont entre nos panses?
si tu as mal là où t'as peur
tu n'as pas mal là où je pense!

Qu'est-ce-qu'elle veut cette conasse
le beurre ou l'argent du beurre
que tu vives ou que tu meurs?

Faut qu'elle crève de bonheur
ou qu'elle change de godasses
faut qu'elle croule sous les fleurs
change de couleur...
je vais jouer au docteur

Dites moi que fout la science
à quand ce pont entre nos panses?
si tu as mal là où t'as peur
tu n'as pas mal là où je chante!

Camille Dalmais
"Ta douleur"
2005

The current is strong from what I've heard -

It'll wisk you down the stream,
But there never seems to be much time.

My toes just touched the water,
My toes just touched the water.

Daydreamed on the bank again,
I was swimming with the fish,
And I thought this time that it may be true,

But my toes just touched the water,
My toes just touched the water.

Walked a mile just to find the edge,
Some place low enough to step right in,
Now I'm here and I can't begin - to move.

The spoiled sun up over there -
It always has to have its way,
And I know that the river's there to shelter me.

My toes just touched the water,
My toes just touched the water.

Norah Jones
"Toes"
2004

Прогонит и вернёт, прогонит

и снова выйдет и вернёт,
промокнувшая в темноте,
закутается плоть живая.
Он спал, и погружённый в воду
трап самолёта в горле сна
не отплывал, не удалялся,
был вроде вобранных шасси –
держал, как рыб над океаном.
Она опаздывала, ждал
и вспоминал не наказанье,
начало: перекрёсток взглядов,
в них дом пылал – не был спасён,
неосторожный пыл замечен.
Сняв туфлю, женщина спешит
по острой гальке. Кровь сочится
из зацелованной ноги.

Елена Сунцова
2008

Spy, spy, pretty girl -

I see you see me through your window.
Don't turn your nose up -
Well, you can if you need to,
you won't be the first or last.

It must strain you to look down
so far from your father's house,
And I know what a louse like me in his house could do for you?
I'm the Cream
Of the Great Utopia Dream,
And you're the gleam
In the depths
of your banker's spleen.

I'm a phallus in pigtails,
And there's blood on my nose,
And my tissue is rotting
Where the rats chew my bones.
And my eye sockets empty
See nothing but pain.
I keep having this brainstorm
About twelve times a day.
So now, you could spend the morning
walking with me, quite amazed
As I'm unwashed
and somewhat slightly dazed

I got eyes in my backside
That see electric tomatoes
On credit card rye bread.
There are children in washrooms,
Holding hands with a queen.
And my head's full of murders
Where only killers scream.
So now you could spend the morning
talking with me quite amazed
Look out, I'm raving mad
and somewhat slightly dazed

Now you run from your window
To the porcelain bowl,
And you're sick from your ears
To the red parquet floor.
And the Braque on the wall
Slides down your front,
And eats through your belly -
It's very catching.
So now, you should spend the mornings
lying to your father quite amazed
About the strange unwashed
and happily slightly dazed.

David Bowie
"Unwashed And Somewhat Slightly Dazed"
1972

1. слушайте мой голос

из страны усопших

внимайте слову моему
из юдоли смертной

хочу сообщить нечто важное
о живом и мертвом

нечто способное оживить неживое
лысый камень способное удивить:

2.
вот замучил меня
подполковник госбезопасности Сидоряка
за родину святую вырвал ногти мои

умыл меня кровью моею
веки мои остались в его умелых руках

использовал шланги и электричество
применил фактически все что мог

и умер я на бетонном полу
и ушел я в последний путь

3.
только речь не о страшном подполковнике
не о залитых адреналином бетонных полах

а о трех днях
бестелесных полетов
дарованных смертным перед тем как совсем уйти

умерев
свободно ходил я куда хотел
и пошел по собственной воле к Сидоряке домой

в сидорякином доме увидал его малолетнюю дочь
нареченную Лилией
единственную его законную дочь

4.
ничего особенного - 11 с половиной лет
ничего заметного - обычный занудный 6-й А класс

но по-другому смотрятся на овале ее лица
большие прозрачные голубые глаза отца

лоб дочери пятнами покрыт
псориаз затаился у корней волос

в школу редко ходит
мать постоянно берет бюллетень

(мать давно уже сама не своя
мечтает о неделе в Генеджике)

с раннего детства какие-то все расстройства
транквилизаторы и массаж

внутричерепное давление
к вечеру гиперактивность
часто ходит под себя в постель

мало того что аденоиды
еще и хронический тонзиллит

да еще и аллергическая астма
сверхбыстрая реакция на шерсть и пыль

язва желудка в ремиссии
периодически обостряющийся колит

постоянно берут кровь из вены
анализ мочи
в коробок собирают кал

такому ребенку
нужен жесткий контроль
необходим безупречный режим

даже грецкие орехи бывало
вызывали анафилактический шок

нельзя жирного
соленого
острого
сладкого
кофе и чая
и телевизор нельзя

чего же нельзя еще?

5.
тайком смотрит фильмы из коридора
поздно вечером
при помощи двух зеркал

регулярно пишет письма каким-то знакомым
которых никто никогда не встречал

боится ходить по ночам в туалет
потому что в прихожей на вешалке повесились три пальто

слышит как пролетают искусственные спутники в небесах
как объявляют станции под землей метро


6.
видит сон наяву - из Битцевского парка
приезжает инопланетянин - черноволосый и кареглазый принц

и все его узнают и боятся
все уважительно кланяются и даже падают ниц

он берет ее на седло свое
и увозит в Чертаново в космический свой дворец

главное – говорит она – принц гони побыстрее
чтоб нас не догнал отец

7.
гуляет на пустыре перед домом
находит интерес у своры бродячих собак

собакам приносит куриные кости
но они только смотрят
и не едят никак

подолгу издали с ними разговаривает
читает им
раскрыв большую тетрадь

собаки привыкли
волнуются
ждут уже
когда она придет им опять читать


8.
и я увидел и понял
что в жизни своей ничего чудесного не видал

что внутренне просто спал
и хорошего не искал

если что-то и облегчает жизнь мертвых
то любовь бесстрастная
высшая сердечная жизнь

бескомпромиссная жалость
голубое свечение тонких чувств

не стихи и песни
а жизнь убогая - самое главное из искусств

так
послушайте слово мертвого
слушайте что он теперь говорит

(в сердце бесплотном – все новое
и это новое ярко
подобно звезде горит):

в Ясенево цветет прекрасная лилия
Сидоряка -
цвет души человеческой
дочь подполковника-палача

Лиля – невеста
Лиля – кинолог-практик
Лиля – кролик и гордая птица взмывающая с плеча
степного охотника
Лиля – единственная подруга воображаемого слона

Лиля – исследователь глубин
опустившаяся до дна
мироздания

там на дне
оврага на ясеневском пустыре
лилия
в красном пальто возвышается на ветру

посмотрите

там Лиля
стоит
одна

9.
это все

за это
я
и умру

Федор Сваровский
"Лилия Сидоряка"
2008

Однажды, покачнувшись на краю

всего, что есть, я ощутила в теле
присутствие непоправимой тени,
куда-то прочь теснившей жизнь мою.

Никто не знал, лишь белая тетрадь
заметила, что я задула свечи,
зажжённые для сотворенья речи, -
без них я не желала умирать.

Так мучилась! Так близко подошла
к скончанью мук! Не молвила ни слова.
А это просто возраста иного
искала неокрепшая душа.

Я стала жить и долго проживу.
Но с той поры я мукою земною
зову лишь то, что не воспето мною,
всё прочее - блаженством я зову.

Белла Ахмадулина
1970е

Не полюбить бы этот дом чужой,

где звук чужой пеняет без утайки
пришельцу, что еще он не ушел:
де, странник должен странствовать, не так ли?

Иль полюбить чужие дом и звук:
уменьшиться, привадиться, втесаться,
стать приживалкой сущего вокруг,
своё - прогнать и при чужом остаться?

Вокруг - весны разор и красота,
сырой песок, ведущий в Териоки,
Жилец корпит и пишет: та-та-та, -
диктант насильный заточая в строки.

Всю ночь он слышит сильный звук чужой:
то измышленья прежних постояльцев,
пока в окне неистощим ожог,
снуют, отбившись от умов и пальцев.

Но кто здесь жил, чей сбивчивый мотив
забыт иль за ненадобностью брошен?
Непосвященный слушатель молчит.
Он дик, смешон, давно ль он ел - не спрошен.

Длиннее звук, чем маленькая тьма.
Затворник болен, но ему не внове
входить в чужие звуки и дома
Для исполненья их капризной воли.

Он раболепен и душой кривит.
Составленный вчерне из многоточья,
к утру готов бесформенный клавир
и в стройные преобразован клочья.

Покинет гость чужие дом и звук,
чтоб никогда сюда не возвращаться
и тосковать о распре музык двух.
Где - он не скажет. Где-то возле счастья.

Белла Ахмадулина
"Постой"
1970е

When you think of Harvey, think of a Harley -

Blue denim, spiked wrists and crombie,
Lap-screws and tattoos - that's all me,
Two guns, both arms feelin' like Fonzie.
You can find me drunk, whip it - it might crash,
Or find me chillin' with crackers, who like Clash,
Find me in court smokin' that nice grass,
Burnin' the flag, all in the name of white trash.
It's Harvey baby, Christ on the arm I'm gnarly baby.
Fuck with me? Not hardly baby.
And you know the flow, im Godly baby,
So lets party baby.
Chicks nick-name me pilot, they get high off my dick
I take 'em to my home, they call it the cock pit
Time for take off, their panties they drop quick
Now that's first class fuckin, and that' some fly shit...

From
N.E.R.D.
(Pharrel Williams)
"Lapdance"
2001

Если только не сядем на мель,

Если, тратясь, накопим хоть что-то, –
Дом построим. Не дом, а мотель.
И подарим себе бегемота.

Не такого, чтоб кутать в платок
Носовой, как ангорскую свинку,
А того, что живёт в Лимпопо,
Или как в словаре на картинке.

От тревог и плохих новостей,
От болезненной чуткости детской
Будем прятать в бассейн, как в постель,
И читать ему сказки на шведском.

Если ночью по комнатам он
Прогуляется, не беспокойся:
Нас разбудит лишь ласковый звон
Всех развешенных там колокольцев.

Как задумчивый вечный двойник
Бескорыстной душевности нашей,
Будет он проходить среди книг,
Безделушек, сердечек, ромашек...

Павел Квартальнов
"Полине"
январь 1994 – май 2003

"ни животных, ни яслей, ни Той,

над Которою — нимб золотой."
Бродский

чумазая панда с Times Square,
помятый икеевский бегемот.
они требуют ухода.
панде вынуть глаза, отдать в химчистку.
бегемоту повязать розовую ленту со стразами,
украденную со сток-шоу
молодых дизайнеров в лондоне.
семейная жизнь, дети.

а вы говорите:
плодитесь и размножайтесь.

заказать цыпленка тандури
и горячие лепешки наан
любимому в другой стране
по интернету, с доставкой.
он может оторваться от лэптопа
и не забыть поесть.
семейная жизнь, обед.

а вы говорите:
нуклеарность.

подрочить на youtube видео
русской канадки,
потерянно обнимающей гитару
в снегах саскачеваня.
в ее глазах - подлинное отчаянье,
а это лучший афродизиак, и я кончаю.
семейная жизнь, секс.

а вы говорите.

январь 2008
Будапешт

Есть имена, как душные цветы,

И взгляды есть, как пляшущее пламя...
Есть темные извилистые рты
С глубокими и влажными углами.

Есть женщины. Их волосы, как шлем,
Их веер пахнет гибельно и тонко.
Им тридцать лет. — Зачем тебе, зачем
Моя душа спартанского ребенка?

Марина Цветаева
Вознесение, 1915

Ой, год кончается -

о, иготи чугунны! ))))

беназир бхутто. есть нетто, есть брутто,

есть имена, под которые хочется маршировать.
и есть алфавит, имя которому – пересмешник,
вселившийся в черепа выдолбленный скворешник,
ему там тепло и есть чего поклевать.
так вот, - когда брутто сравняется массой с нетто,
и нетто воскликнет: и ты, брут! под пистолетом,
то станет понятно - конец и начало света,
по сути своей одноегговой – близнецы.
ботинок впечатывая в песок под глухое бхутто,
второй беназирно отчавкиваю от грунта -
чего-то охота. анархии или хунты,
но больше всего, почему-то, простой весны.

Валрес
"беназир бхутто"
2000

Второе Рождество на берегу

незамерзающего Понта.
Звезда Царей над изгородью порта.
И не могу сказать, что не могу
жить без тебя - поскольку я живу.
Как видно из бумаги. Существую;
глотаю пиво, пачкаю листву и
топчу траву.

Теперь в кофейне, из которой мы,
как и пристало временно счастливым,
беззвучным были выброшены взрывом
в грядущее, под натиском зимы
бежав на Юг, я пальцами черчу
твое лицо на мраморе для бедных;
поодаль нимфы прыгают, на бедрах
задрав парчу.

Что, боги,— если бурое пятно
в окне символизирует вас, боги,—
стремились вы нам высказать в итоге?
Грядущее настало, и оно
переносимо; падает предмет,
скрипач выходит, музыка не длится,
и море все морщинистей, и лица.
А ветра нет.

Когда-нибудь оно, а не — увы —
мы, захлестнет решетку променада
и двинется под возгласы «не надо»,
вздымая гребни выше головы,
туда, где ты пила свое вино,
спала в саду, просушивала блузку,—
круша столы, грядущему моллюску
готовя дно.

Иосиф Бродский
Январь 1971, Ялта

Каждый молчит, сохраняя свое.

На внутренней стороне
дермантиновых, кожаных, кружевных,
клетчатых, ношеных, жестяных, -
фотоснимки близких и виды пляжей в чужой стране,
непостижных красавиц тела, цветных
снов, влагу, тепло по краям, внизу,
запасную пуговицу, пыльцу,
за отворотом века слезу, а за створками навесных -
персональную темноту,
непонятное, моль, проедающую насквозь
сердце пальто, повешенного на гвоздь,
дачный ключ, свидетельство, наготу.

И не набравшихся духу слов козырных,
отложенных на потом,
правоту, каждый свою сохраняет, дающуюся с трудом,
правду, таящуюся от них.

Хельга Ольшванг
2004