Нет мест, а есть где быть.

Нет воли и покоя,
а есть сам свет и счастье видеть в нем
родных и птиц, растения и буквы,
и два-три города -
их, верно, тоже нет,
но я пока что этого не знаю.
Вид с воздуха на эти кухни-спальни с людьми и без,
прекрасен, нестерпим,
обратный вид на жительство и зрение:
все на местах.
Но быть уже нельзя.

Хельга Ольшванг

2015

нет как нет ее нет бы пришла

нет бы разделась в дверях прямо в дверях
нет бы голову наклонила колено согнула
раздвинула все половины себя к свету
нет бы была
и дышала так нет ведь

остальное стоИт все подряд
отражается в этом полу
стулья тут все и свет зря горит
зря я все это хоть бы каких-то утех
вместо этого нет бы прошло нет бы это прошло уже боже и так
нет бы не было больно а то не проходит
и нет не припасть
этим слуху и зрению тыльным к ее сторонам
этой лопасти к тем
приводящим в движение этот приход
нет бы взятой мольбе с потолка сбыться к
а не от

Хельга Ольшванг
2017

Снег идет ступеням

и оврагам,
зданиям - больничным и тюремным даже, паркам,
довоенным статуям идет, наклонным
Праге или Риму заоконным, -
- крупная, лепная рама.
А в Москве идет развеска:
новые полотна.
Площадь в декабре идёт
подробным
шагом белая толпа.
Грядет развязка.

Хельга Ольшванг
2014

Устаю облачать,

кормить устаю себя.
Устаю любить - даже детей.
Жизни край непочатый,
должна быть еще зима,
а пора умирать. Утешь.
Кто бы ты ни был -
бог облаков, безымянный жук,
просто дыра,
под мамрийским дубом три нимба, -
все равно у кого прошу
утешенья. Слаб
язык.
забываю слова молитв,
и зачем они? Зачем это было:
смешные звуки в лесах, пиры,
двенадцать по кругу цифр,
туфли всех величин,
комнаты в городах, зачем затылок, спина, живот,
плацента в звездах, сюжет картин, навыки, сроки земных работ?-
- проясни.
Только размер стиха отделяет страх, отдаляет его предел, мой.
Хлынешь потом, воцаришься опять, река
речи прямой.

Хельга Ольшванг
2014

Каждый молчит, сохраняя свое.

На внутренней стороне
дермантиновых, кожаных, кружевных,
клетчатых, ношеных, жестяных, -
фотоснимки близких и виды пляжей в чужой стране,
непостижных красавиц тела, цветных
снов, влагу, тепло по краям, внизу,
запасную пуговицу, пыльцу,
за отворотом века слезу, а за створками навесных -
персональную темноту,
непонятное, моль, проедающую насквозь
сердце пальто, повешенного на гвоздь,
дачный ключ, свидетельство, наготу.

И не набравшихся духу слов козырных,
отложенных на потом,
правоту, каждый свою сохраняет, дающуюся с трудом,
правду, таящуюся от них.

Хельга Ольшванг
2004

Таков уговор. Зажигает фонарщик фонарь.

Впадают в отчаянье реки. Лишает
покоя младенец. Кончается весь календарь.
Мука дорожает.
Светает окно. Притворяется дверь за людьми.
Сосновой корой притворяется бражник в июле.
Герой замышляет удачный побег из тюрьмы.
Аптекарь считает пилюли.
Один сторожит золотое и черное сплошь
пустынное здание, лампы, шкафы и ступени,
себя, сторожащего, видео, вилку и нож,
постылого кофе на столике пыльном успенье;
другая на свет производит дитя -
таков уговор! - понимая, что сын опровергнет
ее правоту, что ему ничего не простят,
что спор на исходе, и свет непременно померкнет.

Хельга Ольшванг
2005