вон там за Белым морем синий дым -

там мореход построил пароход -
и скальпелем блестящим над брюшиной
он ковыряет в ухе. на плите
вскипает суп куриный и бежит.

а как душа, а где моя душа,
подернутая красным будто спелым,
в ней восьмеро легло из-под ножа,
пока я был глухим и неумелым.

не эта ли приблудная собачка
всё вынула и всю её слизала -
и ей все мало -
и вот теперь в предбаннике скулит
и лижется и ходит за добавкой
и банный веник тащит за собой.

и как ей имя, это ли не смерть,
как ей не сдаться, как не умереть,
пока ответа нету из вьетнама
как мама.

Маша Глушкова
2017

я говорю тебе не ходи по воде сворачивай не ходи

кипячу чайник кипячусь сворачивай кричу сворачивай – наугад.
я не вижу тебя я не знаю есть ли ты есть ли где-
сзади меня впереди –
друг ли ты мне дорог ли мне друг ли брат.
не ходи говорю туда
не ходи по мокрой воде.

там за лесами горы в лесах живут
красавицы спящие-
во сне поворачиваются на живот
хлеб жуют
смотрят сны про тебя - идущего по воде –
морщат рот
ищут тебя глазами закрытыми - где ты где.
кипячу чайник кипячусь кричу громче весел громче ветра кричу громче всех
вот он вот.
кручу на пальчике нитку так веретено
вертят принцессы в сказках и на бобах-
какая буква выпадет какое имя тебе дано–
живущему у них в снах –
у меня на губах.
нитка кончается - вот оно вот оно.

на букву такую нет никаких имен.
кипячу чайник форточку опечатываю – разглядываю карниз –
вода течет отовсюду, со всех четырех сторон –
в глаза, вдоль ладоней моих, на живот и – по бедрам - вниз.

Маша Глушкова
2005

ты, - говоришь мне, - не ложись рядом со мной, ступай прочь,

открывай окошки, отдергивай занавески, плачь,
иди по свету лунному, становись точь-в-точь –
точка на небе звездном. рожай дочь –
в дальних краях и странах, где жив ковыль,
где вдох на выдох сбивается, сны - в пыль,
где покосились крыши чужих дач -
рожай детей, отдергивай занавески, плачь.

так утираю слезу рукавом вдоль -
ниже щеки - туда, где дрожит ладонь,
держит ли, отбивает ли такт, издает стук
сердце мое,
падает под каблук, соскальзывает с пальчиков, падает, мнет ковыль –
мальчики. дачники. превращается боль в быль.
занавески бьют по лицу - не отнять рук –
превращаются сны в пыль, превращается быль в боль.

Маша Глушкова
2004

третье февраля

выдалось на редкость удачным:
всё шло как по маслу,
колобок закатился в погреб,
там и замер за огромным кувшином,
взглядом измеряя его как аршином
на предмет: влезу или же узковато.
над головой скрипели полы:
значит, ходили,
значит, не позабыли.
какая память!
недаром бухгалтером на молокозаводе.
какое спокойствие!
вообще невозможно представить его на взводе.
слышно: садится в кресло,
затачивает карандаш,
облизывает грифель,
умирает.
слышно как за капустой
лезет жена, широко расставляя ляжки,
измеряя ее на предмет: влезет или же узко,
колобок натягивает хромовые сапожки.

Маша Глушкова
2013

кто знает о смерти больше чем рыжая птица,

которая несёт свои крупные яйца и наблюдает -
как они катятся, бьются, попадают в чужие руки -
тёплые -
и вроде бы ничего не видно
за этим полушарием
иного, чем если заглянуть ей прямо в глаза.

и когда на рассвете
ты выходишь из дома
и бредёшь, отставляя палец в серой варежке влево -
чтоб не споткнуться -
то не вспомнишь - кто был водителем двадцать шестого трамвая -
как они катятся, бьются, попадают в чужие руки -
тогда как он о тебе и не забывает.

хотя оснований помнить тебя у него не имелось.

кроме слов - должно быть, так плакали жители хиросимы -
сказанных тобою неизвестно по какому поводу в твои школьные годы,
аглая.

Маша Глушкова
2008

ты закрыла меня неторопливым телом,

воздух губами схватывая оголтело -
и полдела сделано - говоришь - но такое дело -
как бы дело сладить нам, вскакивая с колена:
вон лежит под кустом алёна, дрожит алёна -
в боевые прицелы вглядываясь несмело.

как бы мне прикинуться радостным человеком? -
не говорю уж - немцем, хотя б - паяцем.
я однажды любила худенького канатоходца.
у него не пользовалась успехом.

он тогда говорил - аглая, вот ты смешная,
по лыжне ходи, мол, сюда не суйся.
я не то чтоб пыталась самоубиться,
но - не проснуться.

пора настала -
и позвали - заступ,затвор,застава,
дно колодца -
чтоб было куда спускаться -
чтобы было куда опуститься ниже
и чтоб наружу
можно выйти лишь по большому блату -
и по привычке
я с тех пор света белого и не вижу
и к любому с тех пор отношусь как к брату.

дрожит алёна.
нажимает на спусковой крючок блестящего автомата.

Маша Глушкова
2008

не оставляя камня на камне,

зарастая лицом как цветами,
загоревшая как та стая,
перебравшаяся через реку -
полустанки да полбуханки
в полудрёме как в братской ямке -
так попадают -два-три - и в дамки -
воспользовавшись огрехом.

так с кровати встаёшь спозаранку,
так зализываешь ловко ранку,
ртом прикусывая баранку-
чтоб потише.
припоминаешь - в твои -то годы -
вон какие бывали моды-
бороздили моря пароходы,
брюки в пол, каблуки повыше.

по твоей по цветастой юбке
чьи тогда не прошлися зубки,
кто тогда опоздал на сутки,
кто позабыл пароли.
димка пишет - когда вернёмся -
поцелуемся, обживёмся,
снимем угол у дяди коли.
ты не боись, прорвёмся.

ах, алёна - не промахнувшись,
отчитавшись, перевернувшись
под простроченным одеялом -
снизу и сверху алым -
что ты видишь, ресницы жмуря, -
долетела ль до цели пуля,
да лежит на земле аглая -
будто первая, не вторая,
будто пуля не боевая -
белая - как живая.

Маша Глушкова
2008

а как сдавали последние бастионы,

как провожали в дорогу вороны
криком неспешным. как ты улыбалась -
будто бы умывалась.
словно вышагивала по шпалам,
словно б брала и сама разрушала -
около железнодорожной ветки,
где ввысь росли и наверх незабудки,
где в поездах проезжали малютки
к зданию морвокзала.

из - под цветастой твоей, аглая,
юбки, которой конца и края
враз не увидеть – цвели пионы.
город лежал, не владея речью -
рассечённый вдоль шва картечью -
в самом начале город плыл по теченью,
протекал в поддоны.

и ты поводила вот так плечами –
москва, мол, москва-то ещё за нами.
и кто-то вставал над тобою тенью –
безмолвной.

и как поднималась на цыпочки как в передней -
на самом деле будто бы в преисподней -
и город становился тем безобидней, чем беспредметней.
бесповоротней.

Маша Глушкова
2007

такие кровавые дни, аглая,

что откусить бы от каравая,
след от зубов оставляя глубже
линии, за которую пало солнце.
ты, поднатужась,
и, право слово,
не отличая прошлого от былого,
думаешь -
суженый!
ряженый!
вон ты в кого наряженный!
как пистолет - заряженный! -
выстрелишь полвторого -

в такие кровавые дни, в самом деле,
что не работают ни качели,
ни карусели
и ни пивные -
ни первые, ни вторые -

ты, суженый, говоришь – аглая,
давай сыграем из вонг кар вая
немую сцену -
так - не вставая - заплатим цену
за:
год за годом садится город
ниже линии горизонта -
большим и голым.
грубеет тело.
краснеет горло.
слабеет голос.

Маша Глушкова
2008

а кто идёт по стене отвесной -

по каменным набережным серой Темзы -
шагая сильным небрежным шагом -
размахивая - сицилийским - флагом.

а кто идёт переулком диким -
исходит белым истошным криком -
от мала проходит и до велика
все круги ада.

а кто лежит, запрокинув шею -
и шепчет тихо – иди, погрею -
я был лейтенантом, я всё умею,
я так стреляю.

и лапы тянет – иди, полаю -
и тычется носом - чтоб ближе к раю.

и кто подходит так близко к краю
моей отчизны.

и кто берёт мои губы сухо -
и шепчет – здравствуй, моя старуха.
и крепко пальцем берёт за ухо -
и тянет кверху –

я видел слёзы моей отчизны
и кто идёт по стене отвесной
и кто идёт переулком диким -
я был лейтенантом, я как железный -
и вот потеха -

лизать твои губы – чтоб ближе к краю,
лизать твои губы - сейчас залаю.
на каменных набережных серой Темзы -
так близко к раю.

Маша Глушкова
март 2007

какая там конечная какая -

куда бегу я без конца и края -
куда я голову на сон склоняю.
какие крошки
перебирают ножками - и ножки
бегут по коридорам до арбата,
по кольцевой, где ты в семнадцать, Марта, -
в приёмную врача-гомеопата -
по кольцевой - очерченной так чётко -
по кольцевой - расцвеченной так ярко -
по кольцевой - очерченной линейкой
из института Сербского -
и шейка
дрожит до жил.

бегут по коридорам до арбата,
по кольцевой, где тень как листик смята –
какого разноцветного подарка
ты заслужил.

какая кольцевая там какая -
где многодетная как мать аглая
слагает буквы по слогам. мигая
подслепшим глазом. говорит – аглая.
аглая, бедная,- невероятно.
аглая, бедная, невероятно сложно
влюбиться, в люди выбиться, ворваться,
упасть, подняться, с белым флагом сдаться –
чтоб тихо - никого не потревожив -
войти под кожу -

в приёмную врача-гомеопата -
где лица словно листик смяты -

на самую конечную такую -
где ходят голуби. где голуби воркуют.

Маша Глушкова
2007

ксения снова мама.

у ксении отличные гены, видна порода.
она вывешивается из окошка - и та ворона,
что каркала возле роддома -
теперь, отныне -
стоит у окошка ксеньина - как часовые -
вытягивает шею, выпрашивает чаевые.

а ты у подъезда ксеньиного отираешься -
крутишься, вертишься, маешься, маешься, маешься -
и на голубом глазу запустив в осину
булыжник круглый, вдруг вспоминаешь зину -
мол зинка тоже рожала, да что уж вышло -
что вышел мишка -
ладный такой парнишка -
без слёз не взглянешь - сразу хотелось в девки -
но мишка шустрый – нашёл себе из подпевки -
уехал в брянск и в брянске неслышно сгинул -
так жалко зину.

ксения родила: и вторая девка.
стоит ноябрь: стынут колени, кости.
у тебя уборка подъездов - рабочая пятидневка -
полна корзина
ситцем, парчою полна коробка -
лает ворона и у тебя сноровка -
ты быстро, быстро - ступенечка за ступенькой -
сначала вприсядку, присаживаясь в четвереньки –
протираешь ступеньки- чтоб посуше, чтоб сухо, сухо.
напрягаешь ухо.

и из-за двери ксеньиной вдруг – аглая,
иди поиграем, иди поскорей, родная -

и детский плач и что-нибудь да разобьётся.

аглая прислоняется к батарее центрального отопления
и смеётся.

Маша Глушкова
2007

такие отчаянные дни, аглая, -

что дно у чашки кажется неправдивым,
что приходил управдом, пробовал постучаться в твою квартиру -
оттуда донесся звук шелестящий, будто
ты приложила ухо к глазку дверному,
будто ты приложила руку к земному шару -
пригнулась, присела, выпрямилась, побежала.

и когда добежала до первого поворота,
то услышала позывные второго пилота -
он говорил, что на карте мира не отыщется белых пятен -
кроме белой простыни вдоль по твоей кровати.
что дно у чашки кажется неправдиво белым,
что голова твоя неожиданно поседела -
и врачи головами качают - на пересадку -
будто бы приложили руки к земному шару.

будто бы приложили к больному месту тряпочку и заговорили:
мол, такие отчаянные дни, аглая, -
что куковали -
пеленали, разворачивали, плакали и пинали -
чтоб кроме мама ещё бы хотя бы слово
или хотя бы звук шелестящий - будто
ты приложила ухо к глазку дверному.

будто бы ты покрепче его прижала.
пригнулась, присела, выпрямилась, побежала.

Маша Глушкова
2007

Кьяра считает, что скоро придёт на побывку бог -

схватит её за бок,
губами прошамкает: - девочка, будь добрее.
Кьяра считает. и с каждой цифрой к ней приближается потолок –
и становится всё белей. белее.

Кьяра не знает, какая отчизна где.
не ограничивает себя в еде.
становится всё белей. белее.

птицы летят на юг, прилетят на юг.
облетят весь шарик земной вокруг.
поклюют с земли, поклюют из рук -
становятся всё белей. белее.

и серый старый усталый дрозд,
и трещина на потолке до звёзд.
и финн добычу домой принёс -
становятся всё белей. белее.

и Кьяре куда ни иди - под ногой трава.
куда ни иди - запрокинута голова.
и глаза - глядящие сверху, наполненные водой -
зовут за собой.

Маша Глушкова
2007

когда последний раз я тебе писала,

я сидела напротив родильного зала -
ноги в тапках, взгляд устремленный ввысь,
в общем, всё у меня в порядке, как здесь говорят - зашибись.

правда, по утрам теперь кровь идёт носом,
коленки стали опухшие да подёргивается левый глаз.
но не могу пожаловаться -
тётка в белом стояла рядом, приговаривала - не ори,не ори, посылала за молокоотсосом -
а там уж и день закончился, то есть – угас.

людка, моя соседка, выпила два литра гранатового сока -
всё равно - говорит - откажуся, куда мне такая обуза.
у неё ухажёр внимательный - высчитывал сколько дней осталось до срока,
а когда всё случилось, в палату прислал поларбуза.

только я засыпаю - вижу японию - розовые кусты,
платье до пят из шёлкового матерьяла -
тебя вспоминаю да всплакиваю да одеяло
к подбородку притягиваю. а медсестра рассказывает:- менты
по округе шляются –
ищут привлекательного с виду мужчину -
сидел у роддома, ревел,
потом завизжал: - маарья, мол, выдь наружу!
потом постоял под окнами, посвистел,
потом менты прислали наружку.

так вот, пишу тебе: ты не скрывайся из виду.
у меня одной в палате ни цветочка, ни плюшевого слона,
а если ты из-за того, что не вышла, вдруг затаил обиду -
так это я… тяжело писать на коленках, никак не могу приспособиться,...
просто не слышала, ты не думай, что умерла.

Маша Глушкова
2009

чтобы взглянуть на пустые ветки,

где напротив уличный есть фонарь -
мы встанем на цыпочки, приподнимем веки -
встанем рядом как встарь, правда, вань?
потом возьмёмся за руки, а ещё - за щеки -
так однажды сделали венценосные две особы -
и пока вдвоём - мы не одиноки -
или одиноки, но слегка, как сказал б камердинер саня - вроде бы не особо.
потом побегут вчетвером слезинки,
но мы отринем
опасенья, что нас постригут или выставят с голым задом -
ты же видишь - вон там, за пригорком синим, -
очертания областного сада.

и в то время как юнкера доедают свиные стейки -
я скажу тебе что-то важное, не про боль, другое:
мне сейчас – будто мы поливаем цветы из лейки
и платье моё немного иного кроя.

Маша Глушкова
2008

эфиопия. боже мой. эфиопия.

нет, ты слыхала - как там загибаются, Кьяра?
а ты ещё жалуешься - дом под снос, как же жить, как же жить. из бурьяна
выдираешь какие-то мутные цветы.

помнишь, у тебя был парень - не то чтобы постоянный -
а так – придёт, понюхает эти твои цветы, посидит да уходит.
помнишь, Кьяра, у него ещё тут, ну вот тут вот, вроде
на предплечье – татуировка - «я легко за тебя умру. энди роддик»
ты ещё спрашивала – ну и к чему? к чему?

Кьяра, а в эфиопии, кажется, растут дубы.
или я, может, вру.


два же часа как ты меряешь эту дурацкую юбку, Кьяра.
всё равно что рыба, вытащенная из резервуара -
хлопаешь ссохшимся белым дырявым ртом.
в эфиопии - Кьяра - дом это не то чтоб дом -
стены там, потолок, линолеум в клеточку равномерный -
дом это пока за тобой не пришли милиционеры,
миллионеры, просто чужие люди.
в эфиопии - Кьяра - дом это всё равно что дуб,
бог, резво скачущий на верблюде,
лошадиный круп,
тёплый птичий помёт,
живот - коричневый дни напролёт - живот -
словно кусок земли, снизу покрытый мхом -
ну что ты хлопаешь ссохшимся белым ртом.


ну – Кьяра – вспоминай: дважды два – четыре.
в лаборатории ночью подохла крыса.
вспоминай - Кьяра – числа, вспоминай - по порядку - числа,
представляй, будто ты в Катманду и несёшь коромысло -
сидя в этой своей заплесневелой квартире -
в этом доме, который идёт по снос - вот сейчас - раз – два – три – четыре -
среди мутных - выдранных из бурьяна - костлявых роз,
среди створок оконных – хлопающих на ветру -
в эфиопии - Кьяра – кажется - растут дубы,
горизонт белёс.
или я – может - вру.


"керосин, бечевка, свиной жир" /c/

Маша Глушкова
2007

я не поехал в Ораниенбаум -

скончался от полученной травмы -
такое приснилось
накануне защиты диссертации
на соискание степени кандидата наук
при лондонской лаборатории.

на самом деле всё оказалось
проще -
я пришёл в красных сапогах,
меня оценили -
сказали - это очень достойная работа, парень.

я изучаю жизнедеятельность
мельчайших форм жизни растительного или животного происхождения,
не видимых невооруженным глазом, -
представителей микромира (бактерий, грибов, простейших, вирусов, прочих).
я несколько раз просил - пока ещё был студентом -
мама, забери меня отсюда. срочно.
(я слегка заикался,
боялся пошевелиться –
во времена, когда плохо понимал, о чём они говорили -
эти тонкие бледнолицые люди
вообще без акцента

с лёгким запахом – обычно лаванды или ванили).
но мама сказала – Стефан,
это такая благополучная страна,
ты постарайся.
и я постарался.

однажды мама написала, что очень скучает.
я растерялся – не знал, что с этим делать -
со всеми этими человеческими чувствами
моей мамы – не видимой отсюда невооруженным глазом
представителя микромира.

Маша Глушкова
2007

А.А.

соловей из-под Курска, такая тварь,
тянет шею – уйми, - говорит, - мою боль.
сегодня, - говорит - двадцать первое января,
я постарел, устал,
ты должна позаботиться обо мне.

а у тебя мало ль других забот -
вон у мити болит живот -
маленький митя попал в приют -
тут, - говорит - не убьют.

а у тебя хлопот полон рот,
ты боишься их перепутать наоборот -
и тогда все умрут, тебя не переживут -
нужно стараться - не жалеть живота -
кто ещё сирота? -
кто сидит у дупла -
тот ещё сирота -
небесные ласточки из города Кёльн запутались в проводах.
переменный ток течёт в моих жилах, - так говорил аллах.

у мальчика мити маленькое лицо -
он станет баскетболистом, будет играть в энбиэй,
постареет, устанет, такая тварь, соловей из-под Курска -
ты не жалей
живота - выращивай его, пои его чаем, читай букварь,
воспроизведи его заново –
не жалей
небесных ласточек, божьих птичек, -

идёт к теплу
погода в первом городе мира, - говорит гидромет -
у того, кто приходит к дуплу, нет ни одной -
то есть - нет никаких
примет.

Маша Глушкова
"три градуса северной широты в сторону от белки"
2007

нет у тебя ни прошлого, ни позапрошлого.

в какую позу ни становись - а больно.
на дальних лугах в Ирландии чутко пасутся кони.
изнанка памяти превращается в крошево.
в месиво, в волшебное зелье из девиза пионерской дружины.
что же ты, девочка, - нужно креститься, а ты не крестишься.
который день в графском саду скрипят и скрипят пружины.

мама написала, что в Катманду начинается посевная.
написала, что очень старается все успеть, но все же не успевает.
мол - в горле першит, глаза слезятся, а рот зевает.
мол - сперва будет посевная, потом - уборочная. у сарая
подгнили балки. озеро разливается. сосед ежедневно заливает зенки.
помощи никакой. в горле першит да дрожат коленки.
и до Лондона - пишешь ты, Кьяра, - подать рукой.

девочка, если становишься на коленки,
то голову надо ниже, еще пониже.
ты не думай, что - грязно -
мол, что за лужа да что за жижа.
ты молиться пришла за кого? убиенного мужа?
что суждено - от того не уйти. к тому же
юбку могла бы надеть и подлиннее -
дни все короче, ночи темней, чернее.
дни сочтены. в республике Эритрея -
сегодня сказали - бах - и потухло солнце -
теперь все жители Эритреи смотрятся в зеркальце и оконце -
у меня вон такие же постояльцы.
чего это у тебя пальцы, как лед, холоднющие пальцы?

мама написала, что в Катманду начинается посевная,
что - пусть исполнится, доченька, все, что ни пожелаешь -
в твой день рождения - в светлый июльский полдень.
у меня лепешки из кукурузы сейчас на полдник.

М.Г.
2007