Когда от него остается одна рубашка,

Подмышки, табачные крошки на дне кармашка,
Она идет в ателье,
Говорит швее:

А можно ли сшить следочки для зимних птичек?
А можно ли сделать кисет, например, для спичек?
А можно рубаху еще как-нибудь раскроить?
Выудить длинную нить?
Скатёртку какую, двойную прихватку, закладку,
Воздушному шару заплатку?
А можно ли перекроить в фонарную шаль?

Нельзя, как жаль.
Рубашка не пахнет,
И след твой простыл, дружочек.
Стишочек, стежочек,
Снежочек идет в височек.

Швея говорит, подожди,
достает коньячок:
Хуйня это все, бывает такой мужичок.
Дверь там закрой на крючок.

Михаил Левантовский

2020

В рыбном ряду

продавщица другой на ушко:
«Снится, что у меня в животе петрушка,
Дольки лимона, перец и соль морская,
Я пресноводная рыба, а ты какая?

Снилось еще, что глаза у меня по бокам,
Плачу, такая, и слезы по плавникам,
Снился кроссворд: снасть рыбака, пять букв.
Плачу, такая, есть же, совсем без звуков».

Толстыми пальцами,
щурясь от дыма, вся в чешуе колец,
Тушит вторая окурок:

«Да ты пиздец».

Михаил Левантовский
«Несостоявшийся разговор двух продавщиц рыбы»
2019