Скоро кончится век,

(Как короток век!)
Ты, наверное, ждёшь - или нет.
Но сегодня был снег,
и к тебе не пройдёшь,
не оставив следа,
а зачем
этот след?
Там сегодня приём,
там сегодня приют,
но едва ли нас ждут в тех гостях.
Вот кто-то прошёл,
а кто-то при нём,
но они есть они,
я есть я.
Но в этом мире
случайностей нет,
и не мне сожалеть
о судьбе:
Он играет им всем,
ты играешь ему,
ну а кто здесь сыграет тебе?
И я прошу об одном:
если в доме твоём
будет шелк, и парча,
и слоновая кость,
Чтоб тогда ты забыл
дом, в котором я жил -
ну какой из меня, к чёрту, гость?
Я напьюсь, как свинья,
я усну за столом:
в высшем обществе я нелюдим.
Я всегда не умел
быть первым из всех,
но я не терплю быть вторым.
В этом мире случайностей нет,
и не мне говорить о судьбе:
он играет им всем,
ты играешь ему,
ну а кто здесь сыграет тебе?
Он играет им всем,
ты играешь ему,
так позволь, я сыграю тебе.

Аквариум
1982

Ножи Бодхисаттвы заточены впрок -

им нет объясненья.
Ножи Бодхисаттвы делают дело беззвучно, как снег.
Там, где был весенний рассвет,
- пыль запустенья.

Но голос продолждает ззвучать,
как будто бы мы еще здесь.

Нас не найти,
- не осталось даже сломанной ветки.
Нас никогда не найти
- отражение звезд на воде.

Указывали путь,
нас вел за руку ветер.
Но вот ветер стих,
и следов никто не сможет найти в темноте.

Есть имя, которого
не смеет коснуться дыханье.
Светлее, чем свет,
древней, чем начало начал.
Мы шли по последней черте,
за которой - молчанье.
Нас больше нет, но
имя продолжает звучать.

Борис Гребенщиков
"Ножи Бодхисаттвы"
из альбома "Время N"
2018

Песни нелюбимых,

Песни выброшенных прочь,
Похороненных без имени,
Замурованных в ночь,
Песни перечеркнутых,
Песни сброшенных на лед -
Песня больше не нужных
звучит здесь,
Не перестает.

У нас хорошая школа -
прикуривать от горящих змей,
Вырвать самому себе сердце,
Стать еще злей,
Держать голову под водой,
Не давать делать вдох,
Не обламывать лезвие
после удара, потому что с нами Бог.

Наступи на стакан, если он выпит.
Голову в петлю и с вещами на выход.
Господи, открой мне тайны бытия -
Посмотри мне в глаза
И скажи, что это воля Твоя.

Можно долго ждать солнце,
Глядя слепымы глазами в зенит.
У нас внутри был хрустальный колокольчик -
На него наступили, он больше не звенит.
Эта музыка старей, чем мир,
Она нелепа и смешна,
Но я буду танцевать под нее,
Даже если она не слышна.

Ласковой душе -
Железное платье.
Кровью на песке:
"Все люди братья".
Мне больше не нужны Твои
Тайны бытия -
Просто посмотри мне в глаза
И скажи, что это воля Твоя.

Борис Гребенщиков
"Песни нелюбимых"
из альбома "Время N"
2018

Дорога в будущее вымощена яхонтом,

И мы шагаем крестным ходом, все в белом.
Все было светло, но нас сорвало с якоря,
И нет гарантии, что кто-то уйдет целым.

Под каменным небом - железная земля.
С веселой песней легче сгинуть средь метели.
В книгах написано, что все было зря,
Но нет ни слова про то, что на самом деле:

Темный, как ночь,
темный, как ночь.
Мы шли к тому, кто светлей всех на свете,
А он --
Темный, как ночь.

Налиты кровью глаза.
Тяжелая свинцовая муть.
Они разбудили зверя -
Он кричит, он не может уснуть.

Душа на вынос - святое нараспашку,
На полной скорости не так больно.
Уговори меня, что все не так страшно,
Угомони меня - я не могу кричать больше.

Темный, как ночь,
темный, как ночь.
Мы шли к тому, кто светлей всех на свете,
А он --
Темный, как ночь.
темный, как ночь.
Мы шли к тому, кто светлей всех на свете,
А он --
Темный, как ночь.

Борис Гребенщиков
"Темный, как ночь"
из альбома "Время N"
2018

Ничто из того, что было сказано, не было существенным,

Мы на другой стороне.
Обожженный дом в шинкаревском пейзаже.
Неважно куда, важно - все равно мимо.

Не было печали, и это не она.
Заблудившись с обоих сторон веретена,
Я почти наугад произношу имена:
Действительность по-прежнему недостижима.

Я открывал все двери самодельным ключом.
Я брал, не спрашивая - что и почем.
Люди не могут согласиться друг с другом практически ни в чем.
В конце концов - это их дело.

Мне нужно было всё, а иначе - нет.
Образцовый нищий у Галери Лафайет;
Я смотрел на эту ветку сорок пять лет,
В конце концов, она взяла и взлетела.

Словно нас зачали во время войны,
Нас крестили именами вины.
И когда слова были отменены,
Мы стали неуязвимы.

Словно что-то сдвинулось в Млечном Пути:
Сняли с плеч ношу, отпустило в груди.
Словно мы, наконец, оставили позади
Эту бесконечную зиму...

Борис Гребенщиков
"Ветка"
из альбома "Соль"
2014

Мы съехали с Макдугал в середине зимы -

Моя подруга из Тольятти, я сам из Костромы.
Мы бы дожили до лета, а там секир-башка,
Но в кокаине было восемь к трем зубного порошка.
Пришлось нам двигать через люк
При свете косяка.
Она решила ехать в Мекку, я сказал: пока.

Не помню, как это случилось, чей ветер дул мне в рот.
Я шел по следу Кастанеды - попал в торговый флот
Где все матросы носят юбки, у юнги нож во рту,
И тут мы встали под погрузку в Улан-Баторском порту.
Я сразу кинулся в дацан - хочу уйти в ритрит,
А мне навстречу Лагерфельд,
Гляжу - а мы на Оксфорд-стрит.

Со мной наш боцман Паша, вот, кто держит фасон:
На нем пиджак от Ямамото и штаны Ком Де Гарсон,
И тут вбегает эта женщина с картины Моне,
Кричит: у нас четыре третьих, быстро едем все ко мне.
У них нет денег на такси, пришлось продать пальто -
Клянусь, такого в Костроме еще не видел никто.

Вначале было весело, потом спустился сплин,
Когда мы слизывали слизь у этих ящериц со спин.
В квартире не было прохода от языческих святынь.
Я перевел все песни Цоя с урду на латынь.
Когда я допил все, что было у них меж оконных рам,
Я сел на первый сабвэй в Тируванантапурам.

И вот мы мчимся по пустыне, поезд блеет и скрипит,
И нас везет по тусклым звездам старый блюзмен-трансвестит.
Кругом творится черт-те что - то дальше, то вблизи:
То ли пляски сталеваров, то ли женский бой в грязи.
Когда со мной случился двадцать пятый нерный срыв,
Я бросил ноги в Катманду через Большой Барьерный Риф.

И вот я семь недель не брился, восемь суток ел грибы.
Я стал похож на человека героической судьбы.
Шаманы с докторами спорят, как я мог остаться жив,
Но я выучил суахили и сменил культурный миф.
Когда в село войдут пришельцы, я их брошу в тюрьму -
Нам, русским, за границей иностранцы ни к чему.

Борис Гребенщиков
"Афанасий Никитин буги, или Хождение за три моря"
из альбома "Бесппечный русский бродяга"
2006

Пришел пить воду,

Не смог узнать ее вкус.
Железные скобы вбиты в крылья,
Источник задушен золотой пылью –
Закрой за мной; едва ли я вернусь.

Будешь в Москве –
остерегайся говорить о святом;
Не то кроткие как голуби
поймают тебя,
Безгрешные оседлают тебя,
Служители любви
вобьют тебя в землю крестом.

А нищие духом блаженны,
вопрос снят.
Но имеющие уши слышат,
и Покров свят.
Бессмысленны против и за,
Просто что-то изменилось
у тебя в глазах;
Когда соль теряет силу,
она становится яд.

Пришел пить воду;
не смог узнать ее вкус.
Пришел пить воду;
не смог узнать ее вкус.
Железные скобы вбиты в крылья,
Источник задушен золотой пылью.
Закрой за мной. Я не вернусь.
Борис Гребенщиков
"Пришел Пить Воду"
2014

Я ходячее лихо;

Плохая примета, дурной знак;
Не трать дыханья на мое имя –
Я обойдусь и так.

Те, кому я протягивал руку,
Спотыкались и сбивались с пути;
Я хозяин этого прекрасного мира,
Но мне некуда в нем идти.

Я иду с тяжелым сердцем;
Моя тропа не выводит к крыльцу;
Передайте в Министерство
Путей Сообщения –
Этот рейс подходит к концу.

Борис Гребенщиков
"Селфи"
2014

Не помню, как мы зашли за порог,

Но вот тяжелое небо
над разбитой дорогой,
В конце которой врут,
что нам обещан покой;
Над нами развернуто
зимнее знамя,
Нет лиц у тех, кто против;
лиц у тех, кто с нами;
Не смей подходить, пока не
скажешь – кто ты такой.

На улицах ярость
ревет мотором,
Закатан в асфальт тот лес,
в котором
Нам было явлено то,
чего не скажешь в словах;
Я слышу работу лопат;
На нас направлены ружья заката,
Но скоро их патроны
станут взрываться
прямо в стволах.

Я чувствую,
как вокруг нас сгущаются тени;
Река пылает
и мосты над ней разведены;
В Своей доброте
Господь дарует нам, что мы хотели –
Любовь, любовь, любовь:
Любовь во время войны.

И я протягиваю ладони ладонь,
Но это все равно,
что гасить бензином огонь:
Рука в руке в пропасть;
Я знаю этот бред наизусть;
И я не помню, кем был,
Не знаю, кем стал,
Но кровь моя
Теперь сильнее, чем сталь.
Им крепко не повезет,
когда я проснусь.

Я знаю умом, что вокруг нет
Ни льдов, ни метели;
Но я по горло в снегу,
глаза мои не видят весны;
Господи, скажи мне – кто мы,
что мы так хотели,
Чтобы любовь, любовь, любовь –
исключительно во время войны.

Борис Гребенщиков
"Любовь во время войны"
2014

Я хотел стакан вина - меня поят молоком.

Ох я вырасту быком, пойду волком выти.
Сведи меня скорей с Максимом-лесником -
Может, он подскажет, как в чисто поле выйти.


То ли вынули чеку, то ль порвалась связь времен -
Подружились господа да с господней сранью.
На святой горе Монмартр есть магический Семен,
Он меняет нам тузы на шестерки с дрянью.

Раньше сверху ехал Бог, снизу прыгал мелкий бес,
А теперь мы все равны, все мы анонимы.
Через дырку в небесах въехал белый Мерседес,
Всем раздал по три рубля и проехал мимо.

Чаши с ядом и с вином застыли на весу.
Ох, Фемида, где ж твой меч, где ж ты была раньше?
Вдохновение мое ходит голое в лесу -
То посмотрит на меня, а то куда дальше.

А я опять хочу вина - меня поят молоком.
Ох я вырасту быком, пойду волком выти.
Сведи меня скорей с Максимом-лесником -
Может, он подскажет, как в чисто поле выйти.

Борис Гребенщиков
1996

Сарданапал, надменный азиат,

Зачем мой шкаф служил тебе жилищем?
Мы шествуем по улицам и свищем,
Сзывая всех в далекий райский сад.

Но сгнили их конкретные умы
В процессе потребления продуктов
Что им с того, что твой кузен кондуктор,
Наследный принц Уфы и Костромы.

Борис Гребенщиков
"Сарданапал"

Мы закрыли глаза, чтоб не знать, как нам плохо,

И с тех пор все равно - где здесь ночи, где дни;
Партизанским костром догорает эпоха,
А в парикмахерских - вальс, и девушки танцуют одни.

На роскошных столах все накрыто для пира,
Только нету гостей - хоть зови не зови;
Можно бить, хоть разбей, в бубен верхнего мира,
Только летчиков нет, девушки танцуют одни.

Все иконы в шитье, так что ликам нет места,
А святую святых завалили в пыли;
В алтаре, как свеча, молча гаснет невеста,
Но все куда-то ушли, и девушки танцуют одни.

От пещер Катманду до мостов Сан-Франциско
Алеет восток, и мерцают в тени
Эти двери в Эдем, что всегда слишком близко,
Но нам было лень встать, и девушки танцуют одни.

Научи меня петь вопреки всей надежде,
Оторваться - и прочь, сквозь завесы земли;
Ярче тысячи солнц пусть горит все, что прежде.
Я еще попою.
Девушки танцуют одни.

Борис Гребенщиков
"Девушки танцуют одни"
2009

Белая, как выпавший снег

Белая, как темная ночь
Белая, как сакура весной
Милосердная, но не может помочь
Белая, как сибирский мел
Белая, как нетронутый лист
Я отдал тебе все, что имел
Теперь я черный как трубочист

Без имени, как меч кузнеца
Невиданная без прикрас
Без начала и без конца
Бывшая здесь прежде всех нас
Я искал тебя, не мог понять как;
Писал тебе, но не было слов;
Я был слепой, но я вижу твой знак
Мой палец на курке, я всегда готов.

Половина - соловьиная падь
Половина - алеет восток
Ты знаешь сама - с меня нечего взять
Но все, что есть - у твоих ног
Я проснулся после долгого сна
Небритый, без имени, совсем ничей
Моя кровь говорит, что скоро весна
Может быть, в одну из этих ночей.

Борис Гребенщиков
"Белая"
2005

Я учусь быть Таней, возвращаюсь каждый вечер к утру.

Я учусь быть Таней, возвращаюсь каждый вечер к утру.
И если я стану Таней, то меня не достанет
Даже НКВД дот РУ.

Моё сердце воет волком, у тебя внутри луна под водой.
Моё сердце воет волком, у тебя внутри луна под водой.
Пеликан и ёж ходят с огнемётом
По границе между мной и тобой.

Но там, где ты проходишь - вырастают цветы.
Конец света отменили из-за таких как ты.
Моя гитара не умеет плакать на заказ
Моей гитаре очень важно знать, кто ты сейчас.

Так что храни целомудрие, всё остальное пройдёт,
Сверху или снизу, но храни целомудрие, всё остальное пройдёт.
Сегодня над гражданкой было чистое небо.
Возможно, неверно, дай бог, что-нибудь произойдёт.

БГ
"Как стать Таней"
2009

Ветер с океана дует мне в окно.

Дуй с севера, дуй с юга!
Ветер с океана, а в тюрьме моей темно -
Дуй, дуй, пока не сдует...
В темно-синем небе - благость и покой,
А сердце под седлом пахнет дёгтем и трухой,
А мы ждём...
Ждём, ждём, ждём, ждём, ждём...
Мешай водку гвоздём.

Я пошёл к колодцу, но в ведре моём дыра.
Дуй с севера, дуй, дуй с юга!
Завтра не придёт: у нас опять идёт вчера.
Дуй, дуй, дуй, пока не сдует
Сколько не стучись у этих пряничных ворот,
Коснись что не так, эх, милая, сама пойдет.
А мы ждём... Мы ждём...
Ждём, ждём, ждём, ждём, ждём...
Мешай водку гвоздём.

Бейся лбом в стену, бейся лбом в крест -
Никто не выйдет целым с этой ярмарки невест!
А девочки смеются, у девочек война -
Девочки хотят ярко-красного вина!

Так что дуй, ветер, дуй, дуй издалека.
Дуй поперек мой, дуй наверняка.
Вдуй по пилораме, вдуй по островам
Дуй, пока стекла не вынесет из рам
Дуй дуй дуй, дуй пока не сдует,
А мы ждём... Мы ждём...
Ждём, ждём, ждём, ждём, ждём...
Мешай, мешай.

БГ
"Дуй"
альбом
"Белая лошадь"
2008

Вот упала с неба звездочка, разбилась на-поровну,

Половинкой быть холодно, да вместе не след;
Поначалу был ястребом, а потом стал вороном;
Сел на крыльцо светлое, да в доме никого нет.

Один улетел по ветру, другой уплыл по воду,
А третий пьет горькую, да все поет об одном:
Весело лететь ласточке над золотым проводом,
Восемь тысяч вольт под каждым крылом...

Одному дала с чистых глаз, другому из шалости,
А сама ждала третьего - да уж сколько лет...
Ведь если нужно мужика в дом - так вот он, пожалуйста;
Но ведь я тебя знаю - ты хочешь, чего здесь нет.

Так ты не плачь, моя милая;
Ты не плачь, красавица;
Нам с тобой ждать нечего, нам вышел указ.
Ведь мы ж из серебра-золота, что с нами станется,
Ну а вы, кто остались здесь - молитесь за нас.

Борис Гребенщиков
"Звездочка"
1994

Мне не нужно победы, не нужно венца;

Мне не нужно губ ведьмы, чтоб дойти до конца.
Мне б весеннюю сладость да жизнь без вранья:
Ох, Самара, сестра моя...

Как по райскому саду ходят злые стада;
Ох измена-засада, да святая вода...
Наотмашь по сердцу, светлым лебедем в кровь,
А на горке - Владимир,
А под горкой Покров...

Бьется солнце о тучи над моей головой.
Я, наверно, везучий, раз до сих пор живой;
А над рекой кричит птица, ждет милого дружка -
А здесь белые стены да седая тоска.

Что ж я пьян, как архангел с картонной трубой;
Как на черном - так чистый, как на белом - рябой;
А вверху летит летчик, беспристрастен и хмур...
Ох, Самара, сестра моя;
Кострома, мон амур...

Я бы жил себе трезво, я бы жил не спеша -
Только хочет на волю живая душа;
Сарынью на кичку - разогнать эту смурь...
Ох, Самара, сестра моя;
Кострома, мон амур.

Мне не нужно награды, не нужно венца,
Только стыдно всем стадом прямо в царство Отца;
Мне б резную калитку, кружевной абажур...
Ох, Самара, сестра моя;
Кострома, мон амур...

Борис Гребенщиков
"Кострома mon amour"
1994

Расскажи мне, дружок, отчего вокруг засада?

Отчего столько лет нашей жизни нет как нет?
От ромашек-цветов пахнет ладаном из ада,
И апостол Андрей носит Люгер-пистолет?

От того, что пока снизу ходит мирный житель,
В голове всё вверх дном, а на сердце маета,
Наверху в облаках реет чёрный истребитель,
Весь в парче-жемчугах с головы и до хвоста.

Кто в нём летчик-пилот, кто в нем давит на педали?
Кто вертит ему руль, кто дымит его трубой?
На пилотах чадра, ты узнаешь их едва ли,
Но если честно сказать - те пилоты мы с тобой.

А на небе гроза, чистый фосфор с ангидридом,
Все хотел по любви, да в прицеле мир дотла -
Рвануть холст на груди, положить конец обидам,
Да в глахах чернота, в сердце тень его крыла...

Изыди, гордый дух, поперхнись холодной дулей.
Всё равно нам не жить, с каждым годом ты смелей.
Изловчусь под конец и стрельну последней пулей,
Выбью падаль с небес, может, станет посветлей...

Борис Гребенщиков
"Истребитель"
1996

Ты нужна мне -

ну что еще?
Ты нужна мне -
это все, что мне отпущено знать.
Утро не разбудит меня,
ночь не прикажет мне спать,
И разве я поверю в то, что это может кончиться
вместе с сердцем?

Ты нужна мне -
дождь пересохшей земле.
Ты нужна мне -
утро накануне чудес.
Это вырезано в наших ладонях,
это сказано в звездах небес,
как это полагается с нами -
без имени и без оправдания...

Но, если бы не ты,
ночь была бы пустой темнотой;
Если бы не ты, этот прах
превратился бы в прах.
И когда наступающий день
отразится в твоих вертикальных зрачках -
тот, кто закроет мне глаза,
прочтет в них
все то же -

ты нужна мне...

...Окружила меня стеной,
протоптала во мне тропу через поле,
а над полем стоит звезда -
звезда без причины...

Борис Гребенщиков
"Ты нужна мне"
from
"Кострома mon amour"
1994

А что наверху - то и внизу,

А душа - она, как печная тяга.
Куда бы я ни шел, везде вокруг Эдем -
Ведь я беспечный русский бродяга.

БГ
from
"Беспечный русский бродяга"
2006