зайди в узкую дверь, за которой я исчисляю грехи.

где три месяца память на сальном столе
предавали огню. вы, измышленным пламенем
одевшие грудь и тем возлюбившие мя.

опалившие мя. я как колом пронзённый болью ожога;
полуготовый бульон мой отторгает язык –
этот орган виновный, и дарует прощение

тому, что непрерывно съёживается в теле, сжимаясь
в кущей сердечник. пока ещё не рождённая буря
слёзы питает токами молний, я не прошу милости –

листья ботвы, как полноводье, погребают нас под собой.

но стойте. моё одностороннее тело
не в силах порваться между любовью и мужеством горя, закончить
эту вечерю, как сеть. мой облик
валится в пруд, служит пищей тощим рыбёшкам.

у пруда всё приходит в покой. капли дождя
кажется вот-вот взлетят, вызывая к жизни умерший лотос.

到窄门来。我述说罪行的地方。

三个月，回忆在浸油的餐桌上
焚化。你们把虚构的火苗
摆在胸前，并以此来爱我。

烤炙我。我感到坚硬，烫；
半熟的菜汤把舌头活生生塞回去，
这待罪的器官，以及宽宥

正不止息地在体内萎缩，缩成
林之核。当未成形的雷
让泪水也触了电，我不祈求——

菜叶，也浩荡地掩埋我们。

止住吧，我单面的肉身
无以在悲壮与爱的撕扯中，完成
这网状的晚餐。我的面容
将坠入池水，被瘦鱼分食。

到荷花池就停下。雨水
看就要升起，召回病逝的荷花。



Цинь Саньшу·秦三澍
вечеря·晚餐