Гавару яму: ведаеш, не мая.

Я старалася як магла, але што ёй з маёй душы?
Божа, я чую, як дыхае гэта зямля
ўначы, поўнай мораку і імжы.
Мы з ёй столькі год на мяжы,
мы — столькі бясконцых шасэ і трас,
столькі зношаных ботаў, праколатых шын...
"Бяжы", — гаворыць ледзь не штораз,
калі мне не хапае жадання тут жыць.

І не адпускае, трымае, глядзіць на мяне,
вось як ты глядзіш зараз на свой на абраз.
Я ведаю першыя зоркі і воўчыя ямы яе,
карані яе зла і любові агмень,
я — нібыта Антэй: мне яе не стае,
каб стаяць і трымацца.
Вяртаюся. Гэта мае
птушкі, і рыбы, і гнёзды.
Увесь гэты божы і чортаў свет —
пра нас.

І яна загараецца промнем святла,
глядзіць морам вокнаў — чырвоных, гарачых.
Моўчкі глядзіць на мяне і плача:
цяпер будзе ўсё іначай,
ты трошкі яшчэ пацярпі, хоць ты столькі ішла...

Мяне разрывае — нібы цыгарэтны пачак
спаліла адразу. Як быццам
раструшчаных берцамі рэбраў кавалкі
захраслі ў грудзях.
І б'ецца на месцы сэрца раздаўленая сініца —
маленькі бяскрылы птах.

Яе неспакойнае сэрца — вялізныя гмахі і варанкі,
у бетоне і шкле тут няма куды прытуліцца.
Пацярпі, мая родная, — просіць. —
Пакуль пацярпі.
Я ведаю, тут ці засіліцца, ці напіцца.
Плача і корміць мяне з рукі.


Крысціна Бандурына
2021


Говорю ему: понимаешь, она не моя.
Я старалась, да только что ей – моя душа?
Но я чувствую, Боже, как дышит эта земля
Ночью, полною тьмы – и ей тяжело дышать.
Мы стоим с ней лицом к лицу, и меж нас – межа,
мы – клубок бесконечных шоссе и трасс,
горы сношенной обуви и проколотых шин…
«Беги» - отвечает мне чуть ли не каждый раз,
когда мне не хватает сил и желанья жить.
И не отпускает, держит, глядит на меня -
вот как ты глядишь исподлобья на образ свой.
Знаю первые звёзды и волчьи ямы её,
корни зла её и очаг любви.
Я – Антей. Нужен вдавленный в землю след,
чтобы прямо держаться. И я возвращаюсь. Мои -
птицы, рыбы и гнёзда,
весь божий и чертов свет -
он про нас с тобой.
И она загорается ярким лучом в ответ,
морем окон глядит она – красным, горячим,
молча глядит на меня – и плачет:
всё станет теперь иначе.
Ты ещё чуть-чуть потерпи, ты же шла столько лет.
И меня разрывает, будто я сигаретную пачку
скурила за раз. Будто тонкие спицы
раздробленных берцами рёбер
застряли в груди.
Будто бьётся не сердце - раздавленная синица,
крохотная, без крыльев –
телесного посреди.
Беспокойное сердце её – зданья, чёрные воронки.
Меж стекла и бетона тут некуда притулиться.
Потерпи, моя милая, - просит, - пока потерпи.
Знаю, тут не повеситься - так напиться.
Плачет и кормит меня с руки.


Кристина Бандурина
пер. Геннадий Каневский
2021

эй успокой свою смерть привяжи свою свору

выключи огни на фабрике грёз
если спуститься к реке и лечь в её воду
к ночи она принесёт тебя в евросоюз
может в польшу к карпенко лекух белову
может и дальше никто тебе не указ
если и это не блюз скажи мне мама
что тогда блюз?

четыре четверти нету их ненаглядней
нет и отвратней и не было никогда
пой прямо в воду побулькай еще прохладней
так говорят мадди уотерс и пел с водой
и от её густоты от запаха цвета
смазывались дороги и города
мама скажи мне если не блюз и это
что тогда да?

эта брусчатка оружие пролетариата
праздник земли оправдание конских жил
это тёмная музыка вшистка клята
музыка та которую заслужил
встань из реки и выйди к людям без мата
бомж или беженец где ты ещё не жил
если и это не блюз зачерпни мне мама
гальку и ил

[Если спуститься к реке и лечь в воду, к ночи она принесёт тебя в Евросоюз.
(Роман Ромов)]

Геннадий Каневский
2019

изошед от ложа, плакал на заднем дворе,

что средь тонцего сна
бедная жизнь, запонка в серебре,
в сор была сметена.

поднимался, летел над сушей и над водой,
вёл себя, как полный дебил,
был младенцем, агнцем или звездой,
ветром был.

отыскали мы запонку, да уже
поздно, нет никого,
лишь чуть слышен танец феи драже,
да уж нет и его.

отнесем её туда, где хранят для нас
до последних лет
все непарные запонки, невсходившие семена,
непогасший свет.

Геннадий Каневский
["Стихотворение из 1915 года"]
2019

купи мне что-нибудь, но не еду.

что угодно, кроме еды.
цветы - гортензию, резеду.
жизнь у моря. смерть у воды.
купи мне что-нибудь про запас -
дело к ночи. дело к зиме.
что-нибудь для обоих нас.
а сдачу можешь забрать себе.

Геннадий Каневский
к.б.
2014

осенью раскладывали по отдельности

письма, письма, страховой полис,
и играли то, что нашлось в холодильнике —
битлз, криденс и роллинг стоунз,
а зимою надо бы на кухне за полночь
письма перечитывать, пить вино с ней,
задавать вопросы: «что такое запонки?» —
«это для манжет, но их уже не носят».

говорят, что ходит меж пространством и временем
медленный трамвай на четверо суток.
в нём простая искра добывается трением
чтобы разогнать подступающий сумрак.
в нём ещё играет чуть слышное радио
из смешного ящика с надписью «ригонда».
в нём ещё чайковский ездил к вивальди —
так и появились времена года.

Геннадий Каневский
"радио"
2012

почва тверда. караулы крепки.

тихие песни поют у реки.
прячут костры за обрывом.

тот, кто неправильно крестится - враг.
тот, кто отдаст всё именье за так -
тот умирает счастливым.

в лёгких вода, золотая орда,
в окнах - дешёвая бычья слюда.
что там шуршит за стеною,

лучше не спрашивать даже родню:
клоковы-братья пытали одну -
и подавились слюною.

жуть, говоришь? - но осталась одна
радость: живёшь возле самого дна,
будто в стеклянном стакане,

и над собой сквозь придонную взвесь
знай наблюдаешь вращенье небес,
звёздных имён выкликанье.

или, с рогатиной наперевес,
в дальний уходишь таинственный лес,
там где, силён и нахрапист,

выйдя из древних домысленных вод,
зверь по тропинке косматый идёт,
четырёхстопный анапест.

Геннадий Каневский

наталье бельченко
2013

где будет можно, я тебя предам.

не зря же я, потерянный при родах,
пел гимны деревням и городам
и получил "спасение на водах"

четвёртой степени, с мечами по бокам.

не я один, всё время таково:
лжецы, полипы, мелкие простуды,
что расстрелять бы через одного,
а прочих за обман и бой посуды

приговорить к большому ничего.

теряет листья медленный конвой,
твердеет в небе корка соляная,
а камень, что лежит под головой -
с него открыта будущность иная.

он хладный, бессердечный, деловой.

таков я буду через двести грамм,
в конце стола, где договор подряда,
где лёгкие свистят, где воздух в хлам,
редеет где летучая армада,

где будет можно, я тебя предам.

Геннадий Каневский
2011

сон напоминает его игра -

вентиляторные дуют ветры.
что ты заладил: жара, жара -
это, говорю, вертоград пресветлый,
зной, перетекающий из вчера
в медленное завтра, как полк ракетный
возит на параде, под шум офсетный,
толстого железного бога ра.

это дирижабль пролетел над мостом,
на борту имея клинописный лозунг.
это всё имперское входит в дом,
длится, не кончается - потом, потом -
жжёная резина, стоячий воздух.
в глиняных костюмах, в песке речном -
та же благодать, что в виноградных лозах.

умираешь? - впрочем, ты всегда мельчил,
сочинял ненужное, кривлялся сзади.
сложными движеньями достают мечи -
лучший балетмейстер год их учил.
дай на церемонию взглянуть. не кричи.
не спугни забвение, бога ради.

Геннадий Каневский
"вертоград"
2010

весной легко дружить со всеми.

и азиатский город весь,
как перевёрнутое время,
стекает медленно с небес,
и видишь, шторы отодвинув:
ответственный за тьму и свет,
среди двора стоит рахимов,
дурак пятидесяти лет.
ногой проделывает русла.
метлой вздымает кутерьму.
за русский письменный и устный
ему воздастся по уму
на ритуальной киноплёнке,
где кровь, наследница творца,
течёт себе
от нас в сторонке,
не
от-
во-
ра-
чи-
ва-
ет-
ся.

Геннадий Каневский
"рахимов"
2010

если в ножички, то никогда не воткнётся в землю, как надо - ребром,

и они отрезают от твоего солнца - травяного, зелёного не остаётся, и идёшь двором, как еврейский моцарт, шевеля золотым пером.
если шмара, то - та, из третьей квартиры, в красной футболке с че, в мае первой купалась в ручье, на стекле рисовала пальцем картины, из петровской стреляла горохом мортиры и ходила с крысой ручной на плече.
в некий день недели, собравшись с духом, подойдёшь, как течёт вода, как по западным городам мужики глядят в смотровую прорезь, "как зовут?" - прохрипишь, и в ответ: "долорес. долорес о'риордан".
я приду к тебе вечером, дочь эмигранта - будет лёгкая болтовня. я ни с кем ещё, так что не ради разврата. я один, так что будь мне заместо брата - до утра приюти меня.

Геннадий Каневский
"долорес (из сериала)"

[нате сучковой]
2010

"чи-

чи-
бабин,
во-
о-
бще-то,
бух-
бух-
галтер.

сти-
сти-
хи для
не-
не-
го, бля -
хо-
хо-
хобби."

Геннадий Каневский
"заикаясь"
(искаженная цитата из Олега Горшкова)
2010

гнев, богиня, воспой эрдогана, тайипова сына:

шведский парламент признал факт геноцида армян.

Геннадий Каневский
"Из новостей"
2010

на сосновой даче игра в лапту

сын наркома в белом стоит цвету
хочет рыженькую вон ту

теплоход плывёт по стеклянной реке
два гудка его два укола пирке
малый шрам на её руке

машинист поёт и уходит в рейс
старший мастер звонко стучит о рельс
послезавтра его арест

человек идёт вдоль проезжей любви
на закат на левый берег невы
он в тени своей головы

у собачки боли
у кошки боли

у страны моей заживи

Геннадий Каневский
2009

кто-то вспомнил - зима, и встряхнул над землёй воротник.

между пальцами щель заменяет очки ненадолго.
сфокусируешь зренье; глядишь - и к морозу привык:
то ли дон, то ли волга,
где под белым, недавно замёрзшим, не ходит вода,
а меж ним и ближайшею сферой, безжизнен и матов,
то печёный ростов, то плетёная вологда-гда,
то стеклянный саратов.

пусть хоть кто-нибудь скажет: "садись, ты и здесь ко двору",
разведёт кипяток, поднесёт перемены на блюде.
это люди, конечно, хотя поглядишь поутру -
как бы вовсе не люди.
не давайте мне зеркало, я к вам пришёл из хазар,
как увижу урода - боюсь, не сдержусь и завою,
но хотя б иногда попадайтесь и мне на глаза,
ничего, что спиною.

эту карту европы украл не агент, а сосед.
этот кухонный заговор - не декабристы, а климат.
это нас перед смертью помнут, поглядят на просвет,
покряхтят и не примут.
снова вскроется лёд (теплоход, недород, идиот),
и повалят другие стоять и томиться у входа
под нестройное чтение первой строки "мы, народ,
враг народа".

Геннадий Каневский
[12 декабря]
2009

представь, что пошёл снег

после плюс двадцати с лишним.
предстанешь перед всевышним -
он, оказывается, слеп.
он злые цигарки палит,
пишет в ведомости на ощупь:
- откуда?
- из марьиной рощи.
- в лимб!

гибель, как жизнь, скупа.
видимо, так и надо.

а ты говоришь "ангел",
а ты говоришь "труба" -
будильник. встанем чуть свет.
побреемся. пойдём со всеми.
в приборах, измеряющих время,
у нас недостатка нет.

Геннадий Каневский
[труба]
2008

не уподобься, путник, свернувшим с праведного пути.

приходи к нам на торжество.
радостную жидкость продают у нас до девяти,
но местные жители знают, где взять и после того.
гибкая подрагивает в правой руке их лоза.
в левой руке для приманки - соленый плод.
лозоходцы и рудознатцы имя им. попрыгунья их ждёт стрекоза.
муравей трудолюбец их тоже ждёт.
слышат весной движенье подземных спиртовых рек
блаженные пьяницы, неприкаянные бомжи.
ждут, как писатель сэлинджер некогда ждал во ржи,
глядя из-под неплотно прикрытых век.
имя тебе нареку "гость". иного не знаю, пока
ты и сам не научишься по знакам, заметным едва,
распознавать воду подземного родника,
превращая её в слова.

Геннадий Каневский
2008

плотно ли, хорошо ли сидит на тебе январь?

как на тебя шили, сидит как влитой.
красные кровяные, киноварь, государь.
волоски, эпидермис, маленький мой.
три дня как народился в голубом терему,
в корпусе акушерском, рифмохват-сумарок,
а уж дрожит заранее - возле виска ему
жестяной пропеллер выполняет урок.
так всю жизнь твою будет остроклювый сапсан
с неба следить добычу - только мышью и лечь,
прижаться к земле, к скале, к эпидермису, к волоскам,
к папеньке твоему дамоклу, тебе несущему меч.
все у вас в роду воины, ты один подкачал,
некрасив, невелик ростом, нелюбим лошадьми.
папенька на всякий случай говорил с палачом,
а о чём - знают красные кровяные твои.
то-то тебе приводят каких попросишь блядей,
моют заморские фрукты в проточной воде,
и радиостанции углича транслируют целый день
колокольную музыку по заявкам нквд.

Геннадий Каневский
"Царевич"
2007

на побережье - город, понятый

по возвращеньи, через год:
пивбары, привкус съёмной комнаты,
салака, водоросли, йод,
географические трещины
на потолке и на стене,
и пальцы, пахнущие женщиной,
совсем не нравившейся мне.

Геннадий Каневский
"memoires 2"
2008

плотно ли, хорошо ли сидит на тебе январь?

как на тебя шили, сидит как влитой.
красные кровяные, киноварь, государь.
волоски, эпидермис, маленький мой.
три дня как народился в голубом терему,
в корпусе акушерском, рифмохват-сумарок,
а уж дрожит заранее - возле виска ему
жестяной пропеллер выполняет урок.
так всю жизнь твою будет остроклювый сапсан
с неба следить добычу - только мышью и лечь,
прижаться к земле, к скале, к эпидермису, к волоскам,
к папеньке твоему дамоклу, тебе несущему меч.
все у вас в роду воины, ты один подкачал,
некрасив, невелик ростом, нелюбим лошадьми.
папенька на всякий случай говорил с палачом,
а о чём - знают красные кровяные твои.
то-то тебе приводят каких попросишь блядей,
моют заморские фрукты в проточной воде,
и радиостанции углича транслируют целый день
колокольную музыку по заявкам нквд.

Геннадий Каневский
"Царевич"
2007

езди по провинции, говорит, езди.

там изумительная пыль до небес.
хлопает форточками в каждом подъезде
маленький город тому, какой ты есть.
пошурши плацкартами, поувлекайся
у осколка зеркала бритьём лица.
если бы не очередь в билетной кассе,
то и жил бы так, от листа до листа.
или близ города хвалынска, что ли,
направляясь в сонную чухлому,
выйди из автобуса в чистом поле,
заведи протяжное "повем кому".
утренний джоггинг во дворе с бомжами.
модный дауншифтинг выходного дня.
на пустырь заветный, ой да за гаражами,
принеси позавтракать.
полюби меня.

Геннадий Каневский
[downshifting]
2007