Sofro, Lídia, do medo do destino.

Qualquer pequena cosa de onde pode
Brotar uma ordem nova em minha vida,
Lídia, me aterra.
Qualquer coisa, qual seja, que transforme
Meu plano curso de existência, embora
Para melhores coisas o transforme,
Por transformar
Odeio, e não o quero. Os deuses dessem
Que ininterrupta minha vida fosse
Una planície sem relevos, indo
Até ao fim.
A glória embora eu nunca haurisse, ou nunca
Amor ou justa estima dessem-me outros,
Basta que a vida seja só a vida
E que eu a viva.

Fernando Pessoa
1917

Страдаю, Лидия, боязнию судьбы.
Какая-нибудь мелочь, что способна
Перевернуть порядок моей жизни,
Меня страшит.
Любая мелочь, Лидия, изменит
Простейшее мое существованье, -
Пусть к лучшему - страшусь я перемен.
Меняться
Я ненавижу, не желаю вовсе. О, если б боги
Оставили мне ровную планиду,
Без складок до последнего
Конца.
Не жаждала я славы, не дарила
любви, не ожидала
почестей. И хватит
Того, что жизнь - есть жизнь,
И что её живу.

Перевод ноябрь 2016

Ночной Бангкок

лежит у ног.

На Каосан
я выйду сам.

Куплю я "Чанг" -
ну, пусть моча.

Ред снеппер съем -
окей совсем.

Зайду в Патпонг
на шоу пинг-понг.

Куплю t-shirt -
ах, хорошо!

Потом домой,
в Сиам родной.

Бассейн, Санг Сом
и сладкий сон,

Санук, сабай
и Mai Pen Rai!



Ми - в день рожденья!
28 мая 2009

Мой ангел, тонкорукий, ломкокрылый

прозрачно дышит мне через плечо.
Ты видишь, я доверчива ещё,
я принимаю твой покой
и силу.

Мой ангел, просто отвори окно,
впусти солёный воздух, крики чаек
и солнце. Кажется, я здесь случайно
и давно.

Прости мне, ангел, вечную дорогу,
метанья, скуку. Не держи меня.
Я улечу, а здесь весны три дня,
и ласковое море
у порога.

Варна, январь 2008

"ни животных, ни яслей, ни Той,

над Которою — нимб золотой."
Бродский

чумазая панда с Times Square,
помятый икеевский бегемот.
они требуют ухода.
панде вынуть глаза, отдать в химчистку.
бегемоту повязать розовую ленту со стразами,
украденную со сток-шоу
молодых дизайнеров в лондоне.
семейная жизнь, дети.

а вы говорите:
плодитесь и размножайтесь.

заказать цыпленка тандури
и горячие лепешки наан
любимому в другой стране
по интернету, с доставкой.
он может оторваться от лэптопа
и не забыть поесть.
семейная жизнь, обед.

а вы говорите:
нуклеарность.

подрочить на youtube видео
русской канадки,
потерянно обнимающей гитару
в снегах саскачеваня.
в ее глазах - подлинное отчаянье,
а это лучший афродизиак, и я кончаю.
семейная жизнь, секс.

а вы говорите.

январь 2008
Будапешт

Ой, год кончается -

о, иготи чугунны! ))))

- Мой милый С., как здорово: ты здесь!

Я слякотной зимою в Будапеште
все думала: такой ли ты, как прежде,
мечтатель и повеса из повес...

- Мечтатель, да. Я развожусь с женой.
Она мне всем... Ушла к другому... Вот,
выгуливаю пса её. Одной
мечтою жив: она вернется. Год,

другой. И вновь: скрещенье рук,
скрещенье ног. Я знаю, это
так пошло, что... История разлук
на всех одна. Я не прошу совета.

- Мой милый С.! - Не надо, замолчи.
Я перестал об этом. Точка. Скоро
найду другую. Жизнь пойдет повтором,
рапидом: стол, горение свечи,

со стуком ангел, там февраль, надежда
на март седой, и жар, и боль соблазна,
и то и дело башмаки крестообразно,
и шея пахнет персиками нежно.

22.08.2007 - 12.10.2007

и вот нудит она, нудит, хоть пасть порви -

ни в бога душу, ни в полвторого:
- он тебя ударил, с ним не живи -
он сделает это снова.

из
У. Гибсон
"Все вечеринки завтрашнего дня"
1999
перевод, 2007

Фатима говорит, видела

в тот день на рынке Садрийя
Багдадского Вора -
он по обыкновению, пришел
украсть немного мушмуллы.
Потом Фатиме вовсе не до него:
все суетятся, собирают всякое,
что осталось после того взрыва.
И муж Фатимы всё ищет свои ноги,
находит чьи-то чужие...

А на поминках по мужу Фатимы
сосед, понимающий на иностранном языке,
говрит, что один христианский летчик -
впрочем, на большой скорости и еще большей высоте, -
увидал, будто бы, Багдадского Вора,
волочащего культяпки по совершенно посторонней пустыне,
совершенно не в Багдаде,
совершенно не...

Лётчик видит какие-то реки, забытые богом,
и между ними пустыня, всё.
Кажется, Тигр и Евфрат, что-то такое.
Впрочем, он не уверен,
все-таки 1300 км/ч - это не шутки.

- Ну неужели в Багдаде теперь
совсем нечего украсть? -
смутно думает Фатима.

S.M.
[Перевод, весна 2007-весна 2008]

льды гренландии быстро тают,

уровень океана поднимают!
уменьшай свои личные carbon emissions,
не испускай газов лишних!

если хотите снега горы -
выключайте электроприборы!
электроприбор в режиме stand by -
скажи зиме прощай!

хотите баловаться снежком -
ходите, друзья, пешком!
автомобиль испускает газы -
глобальное потепление приближает, зараза!

хочешь слышать москвы куранты -
не пользуй аэрозольные дезодоранты!
дезодорант порушит озоновый слой,
сожжет сердце родины вместе с тобой!

Ода на кампанию Diminishing Personal Carbon Emissions (UN Climate Watch Program), сочиненная в программе "скайп", в полемическом диалоге с издателем Еремеевым, апреля пятнадцатого дня, года от сотворения мира 7515.

[censored]

[censored censored]
[censored censored censored]
[censored] you...

- and that cute little cancer in her right breast,

it only made her shine from inside, that spring...
- yes, darling, you are so right.
that last spring she was glamorous...

overheard in Manhattan
2007

а он тридцать три года шел,

пришел к океану, сел на песок -
меховой воротник истерся,
скечерсы прохудились.
кокаину наскреб понюшку,
вдохнул горький воздух атлантики,
взвел очи горе.
бога не увидел, видел два самолета,
закладывающих вираж над лонг-айлендом -

он думал,
на посадку в джей-эф-кей.

и вот лежит она,

вся скукоженная, взъерошенная,
глаза выплаканы,
постаревшая, подплывшая,
под матрасом воняет гнилью -

бывшая принцесса на горошине.
так случилось, не полюбили.

пухлощекий смешнейший малыш

неожиданно вырос
в большого юриста...

это вовсе не парадокс,
а "Кони сегодня" -
любимая систа!

бу

and one of my girlfriends

hated her husband so much

that she has chosen to perform an abortion
of a 12-weeks-old foetus,
inserting a stainless-steel japanese dinner knife,
perfectly formed into a silver fish,
sterilized with burning absinthe,
into her lazer-depilated silky pussy
and further into her dry vagina,
wrinkled from hatred,
and pull the steel fish up into her swollen womb,
untill the hatred started to fountain with crimson happy blood.

she did it,
moaning with anger,
in her husband's top-floor penthouse
in a trendy rusty guest bathtub,

and three hours later
she died:
hatred has simply filled her to the brim.

V
2006

А зима набирает силу.

Зима набирает зиму.
В морях замерзают рыбы.
В глазах застывают льдины -
соленее моря
от ветра слезы.

Тридцать первая зима
Стучит ледяными кулаками
В погоревшие остывшие
замерзшие злые забытые
всех предавшие никого не любившие
черные черные черные -
в наши сердца.

one day, two days, three days,

four days, seven days, a fortnight,
three months, a year, a life
without
you

fuckin eburg
winter
2006

my sister's wedding

was such a blissful day.
no wonder, for all of us
have been trying hard to make it so.

her friends gave her a little coke
and lots of methylenedioxymethamphetamine,
and mother sacrificed all of her prozac, lithium salt,
and imipramine of benzodiazepine class.
father made her abortion, then reconstructed her hymen,
and performed successful clitoridectomy
and tumescent liposuction.
granny hugged her and injected a pint of norethisterone acetate.
grandpa wisely shrinked her schizoaffective disorder,
anxiety, bulimia, astasia-abasia, logoclonia,
narcolepcy, and alcohol dependance.
brother murdered the groom.
aunts and uncles brought silver spoons.

now she's gone to her honeymoon
to watch the razor blades
extracted from virgin thai pussies.

and i am happily thinking:
marriage is most certainly always
made in heaven

your fingers

flowing down my nape
following my ribs -
first stinging snowflakes
of my thirty first
winter

- What if, - I ask him one gloomy winter evening, -

- What if I'd re-designed my body slightly,
re-designed myself into a naughty
naughty beautiful boy,
not less naughty and beautiful than I am a girl,
what'd we do?

He instantly makes that serious face,
takes me firmly by the left elbow,
and delicately,
as if weary of scaring off a raindeer,
pulls me towards himself.
Then, with ever-growing impatience,
hi swiftly spins me around,
presses my back against his waist,
and my goofy face with that silly smile
faces the dawn...
And just then,
until the chilling numbness in my nape,
until the liquid clayness in my vertebra,
until the melting weakness in my limbs,
until the menthol emptiness
in my cleared brains,
he ardently demonstrates me,
just how
perfectly fine
we'd survived
being completely gay.