как на тебя шили, сидит как влитой.
красные кровяные, киноварь, государь.
волоски, эпидермис, маленький мой.
три дня как народился в голубом терему,
в корпусе акушерском, рифмохват-сумарок,
а уж дрожит заранее - возле виска ему
жестяной пропеллер выполняет урок.
так всю жизнь твою будет остроклювый сапсан
с неба следить добычу - только мышью и лечь,
прижаться к земле, к скале, к эпидермису, к волоскам,
к папеньке твоему дамоклу, тебе несущему меч.
все у вас в роду воины, ты один подкачал,
некрасив, невелик ростом, нелюбим лошадьми.
папенька на всякий случай говорил с палачом,
а о чём - знают красные кровяные твои.
то-то тебе приводят каких попросишь блядей,
моют заморские фрукты в проточной воде,
и радиостанции углича транслируют целый день
колокольную музыку по заявкам нквд.
Геннадий Каневский
"Царевич"
2007
суббота, ноября 03, 2007
пятница, ноября 02, 2007
Сед старик Лекс, а его жена – молодая дура.
Он в лес – она по дрова. Добыта руда – нету тары.
Договор расторгнут. Юля Лекс в аэропорту рыдает:
"Я любила вора в законе! О, мои нефтяные дыры!
Алюминий, алюминий! Не мила мне игра фортуны!
Закон лишь один на свете: это закон больших чисел.
В казино, в насекомом, в козявке – всюду, где б ни случился,
он сед, как лунь, суров, будто культ, и нуль как личность.
Да куда, глупая, от него я денусь, куда спрячусь?
Сколько дивных качеств гибнет в дебрях его количеств!
Смилуйся, господин! Отдай две ладьи, не отдавай Диларом.
Континенты отдай златые и полный вина океан.
Родину продай каннибалам и древний весь пантеон.
Не бросай только в лабиринт! Я верну тебе договор.
А не то от слез и любви я умру, – мне все равно".
Николай Байтов
2001
Договор расторгнут. Юля Лекс в аэропорту рыдает:
"Я любила вора в законе! О, мои нефтяные дыры!
Алюминий, алюминий! Не мила мне игра фортуны!
Закон лишь один на свете: это закон больших чисел.
В казино, в насекомом, в козявке – всюду, где б ни случился,
он сед, как лунь, суров, будто культ, и нуль как личность.
Да куда, глупая, от него я денусь, куда спрячусь?
Сколько дивных качеств гибнет в дебрях его количеств!
Смилуйся, господин! Отдай две ладьи, не отдавай Диларом.
Континенты отдай златые и полный вина океан.
Родину продай каннибалам и древний весь пантеон.
Не бросай только в лабиринт! Я верну тебе договор.
А не то от слез и любви я умру, – мне все равно".
Николай Байтов
2001
среда, октября 31, 2007
The Naming of Cats is a difficult matter,
It isn't just one of your holiday games;
You may think at first I'm as mad as a hatter
When I tell you, a cat must have THREE DIFFERENT NAMES.
First of all, there's the name that the family use daily,
Such as Peter, Augustus, Alonzo or James,
Such as Victor or Jonathan, George or Bill Bailey -
All of them sensible everyday names.
There are fancier names if you think they sound sweeter,
Some for the geentlemen, some for the dames:
Such as Plato, Admetus, Electra, Demeter -
But all of them sensible everyday names.
But I tell you, a cat needs a name that's particular,
A name that's peculiar, and more dignified,
Else how can he keep up his tail perpendicular,
Or spread out his whiskers, or cherish his pride?
Of names of this kind, I can give you a quorum,
Such as Munkustrap, Quaxo, or Coricopat,
Such as Bombalurina, or else Jellylorum -
Names that never belong to more that one cat.
But above and beyond there's still one name left over,
And that is the name that you never will guess;
The name that no human research can discover -
But THE CAT HIMSELF KNOWS, and will never confess.
When you notice a cat in profound meditation,
The reason, I tell you, is always the same:
His mind is engaged in a rapt contemplation
Of the thought, of the thought, of the thought of his name:
His ineffable effable
Effanineffable
Deep and inscrutable singular Name.
T.S. Eliot
"The Naming of Cats"
from
"Old Possum's Book of Practical Cats"
1939
You may think at first I'm as mad as a hatter
When I tell you, a cat must have THREE DIFFERENT NAMES.
First of all, there's the name that the family use daily,
Such as Peter, Augustus, Alonzo or James,
Such as Victor or Jonathan, George or Bill Bailey -
All of them sensible everyday names.
There are fancier names if you think they sound sweeter,
Some for the geentlemen, some for the dames:
Such as Plato, Admetus, Electra, Demeter -
But all of them sensible everyday names.
But I tell you, a cat needs a name that's particular,
A name that's peculiar, and more dignified,
Else how can he keep up his tail perpendicular,
Or spread out his whiskers, or cherish his pride?
Of names of this kind, I can give you a quorum,
Such as Munkustrap, Quaxo, or Coricopat,
Such as Bombalurina, or else Jellylorum -
Names that never belong to more that one cat.
But above and beyond there's still one name left over,
And that is the name that you never will guess;
The name that no human research can discover -
But THE CAT HIMSELF KNOWS, and will never confess.
When you notice a cat in profound meditation,
The reason, I tell you, is always the same:
His mind is engaged in a rapt contemplation
Of the thought, of the thought, of the thought of his name:
His ineffable effable
Effanineffable
Deep and inscrutable singular Name.
T.S. Eliot
"The Naming of Cats"
from
"Old Possum's Book of Practical Cats"
1939
суббота, октября 27, 2007
Сказал «нет ничего прекрасней…» – и солгал,
А все-таки сказал, изобразил накал
Страстей. И что с того?
Глаголов наспрягал, фискалов обскакал
Всех, всех до одного.
Так вот, нет ничего прекрасней, чем пойти
На Крюковский вокзал примерно к десяти,
Протиснуться в вагон
И слушать, как состав грохочет о пути
Чугунным сапогом.
Сквозь слух течет скользя чужая речь. Нельзя
В дороге отличить валета от ферзя.
Полтысячи причин
Охотятся за мной напрасно, ведь и я
В ночи неразличим.
Царапает лицо фонарный узкий луч.
Качается звезда меж бутафорских туч –
Тех, тех, кого гряда –
И взгляд ее пунцов, но, сколь его ни мучь,
Направлен не сюда.
Лежи на полке, зри не полосу зари,
А то, как темнота пускает пузыри
Оранжевых огней;
Кури ли, говори – ты у нее внутри,
Хотя и рядом с ней.
Лети по трем мостам, по десяти постам,
Прижми салфетку тьмы к распахнутым устам,
Спеши на торжество,
Скажи «нет ничего…», взгляни вперед – и там
Не будет ничего.
Дмитрий Коломенский
2004
Страстей. И что с того?
Глаголов наспрягал, фискалов обскакал
Всех, всех до одного.
Так вот, нет ничего прекрасней, чем пойти
На Крюковский вокзал примерно к десяти,
Протиснуться в вагон
И слушать, как состав грохочет о пути
Чугунным сапогом.
Сквозь слух течет скользя чужая речь. Нельзя
В дороге отличить валета от ферзя.
Полтысячи причин
Охотятся за мной напрасно, ведь и я
В ночи неразличим.
Царапает лицо фонарный узкий луч.
Качается звезда меж бутафорских туч –
Тех, тех, кого гряда –
И взгляд ее пунцов, но, сколь его ни мучь,
Направлен не сюда.
Лежи на полке, зри не полосу зари,
А то, как темнота пускает пузыри
Оранжевых огней;
Кури ли, говори – ты у нее внутри,
Хотя и рядом с ней.
Лети по трем мостам, по десяти постам,
Прижми салфетку тьмы к распахнутым устам,
Спеши на торжество,
Скажи «нет ничего…», взгляни вперед – и там
Не будет ничего.
Дмитрий Коломенский
2004
понедельник, октября 22, 2007
воскресенье, октября 21, 2007
Мело, мело по всей земле,
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озарённый потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол,
И воск слезами с ночника
На платье капал,
И все терялось в снежной мгле,
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Борис Пастернак
"Зимняя ночь"
1946
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озарённый потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол,
И воск слезами с ночника
На платье капал,
И все терялось в снежной мгле,
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Борис Пастернак
"Зимняя ночь"
1946
пятница, октября 19, 2007
Одной рукой она божество,
Другой – с рождения умирает.
Такое вот интересное существо.
И ничего своего
До самых, извиняюсь, до окраин.
<...>
Одной рукой она выбирает себе одёжку,
Другой запихивает себя между бетонных плит.
Хорошего – понемножку.
<...>
Город большой. Голова болит.
Женя Р[..]
2007
Такое вот интересное существо.
И ничего своего
До самых, извиняюсь, до окраин.
<...>
Одной рукой она выбирает себе одёжку,
Другой запихивает себя между бетонных плит.
Хорошего – понемножку.
<...>
Город большой. Голова болит.
Женя Р[..]
2007
среда, октября 17, 2007
<...>Я осточертежник в митенках – худ и зябок,
с огромным таким планшетом переносным.
Я жалобщик при Судье, не берущем взяток,
судебными исполнителями тесним.
Я тот, кто все время хнычет: "Со мной нельзя так" -
но ясно, что невозможно иначе с ним.
А что до амбиций – то эти меня сожрут.
Они не дают мне жить – чтоб не привыкала.
Надо закончить скорбный сизифов труд,
взять сто уроков правильного вокала,
приобрести себе шестиструнный бас.
Жизнь всегда поощряла таких строптивых:
к старости я буду петь на корпоративах
мебельных фабрик и продуктовых баз.
Начинается тем, что нянькаешься с мерзавцами –
и пишешь в тетрадку что-то, и нос не суйте;
кончается же надписанными эрзацами –
и, в общем-то, не меняет при этом сути.
Мой мощный потенциал, в чем бы ни был выражен, -
беспомощен. Эта мысль меня доканала.
(Хотя эту фразу мы, если надо, вырежем –
святое, для федерального-то канала).
отрывок из
Веры Полозковой
2007
Я жалобщик при Судье, не берущем взяток,
судебными исполнителями тесним.
Я тот, кто все время хнычет: "Со мной нельзя так" -
но ясно, что невозможно иначе с ним.
А что до амбиций – то эти меня сожрут.
Они не дают мне жить – чтоб не привыкала.
Надо закончить скорбный сизифов труд,
взять сто уроков правильного вокала,
приобрести себе шестиструнный бас.
Жизнь всегда поощряла таких строптивых:
к старости я буду петь на корпоративах
мебельных фабрик и продуктовых баз.
Начинается тем, что нянькаешься с мерзавцами –
и пишешь в тетрадку что-то, и нос не суйте;
кончается же надписанными эрзацами –
и, в общем-то, не меняет при этом сути.
Мой мощный потенциал, в чем бы ни был выражен, -
беспомощен. Эта мысль меня доканала.
(Хотя эту фразу мы, если надо, вырежем –
святое, для федерального-то канала).
отрывок из
Веры Полозковой
2007
вторник, октября 16, 2007
Я думаю об утре Вашей славы,
Об утре Ваших дней,
Когда очнулись демоном от сна Вы
И богом для людей.
Я думаю о том, как Ваши брови
Сошлись над факелами Ваших глаз,
О том, как лава древней крови
По Вашим жилам разлилась.
Я думаю о пальцах, очень длинных,
В волнистых волосах,
И обо всех - в аллеях и гостиных -
Вас жаждущих глазах.
И о сердцах, которых - слишком юный -
Вы не имели времени прочесть,
В те времена, когда всходили луны
И гасли в Вашу честь.
Я думаю о полутемной зале,
О бархате, склоненном к кружевам,
О всех стихах, какие бы сказали
Вы - мне, я - Вам.
Я думаю еще о горсти пыли,
Оставшейся от Ваших губ и глаз...
О всех глазах, которые в могиле.
О них и нас.
Марина Цветаева
"Байрону"
24 сентября 1913,
Ялта
Когда очнулись демоном от сна Вы
И богом для людей.
Я думаю о том, как Ваши брови
Сошлись над факелами Ваших глаз,
О том, как лава древней крови
По Вашим жилам разлилась.
Я думаю о пальцах, очень длинных,
В волнистых волосах,
И обо всех - в аллеях и гостиных -
Вас жаждущих глазах.
И о сердцах, которых - слишком юный -
Вы не имели времени прочесть,
В те времена, когда всходили луны
И гасли в Вашу честь.
Я думаю о полутемной зале,
О бархате, склоненном к кружевам,
О всех стихах, какие бы сказали
Вы - мне, я - Вам.
Я думаю еще о горсти пыли,
Оставшейся от Ваших губ и глаз...
О всех глазах, которые в могиле.
О них и нас.
Марина Цветаева
"Байрону"
24 сентября 1913,
Ялта
воскресенье, октября 14, 2007
Every breath you take,
Every move you make,
Every bond you break,
Every step you take -
I'll be watching you.
Every single day,
Every word you say,
Every game you play,
Every night you stay -
I'll be watching you.
Oh, can't you see -
You belong to me.
How my poor heart aches
With every step you take,
Every move you make,
Every vow you break,
Every smile you fake,
Every claim you stake -
I'll be watching you
Since you've gone, I've been lost without a trace.
I dream at night - I can only see your face.
I look around but it's you I can't replace.
I feel so cold and I long for your embrace.
I keep crying baby, baby, please...
Oh, can't you see -
You belong to me.
How my poor heart aches
With every breath you take!
Every move you make,
Every vow you break,
Every smile you fake,
Every claim you stake -
I'll be watching you.
Every move you make,
Every step you take -
I'll be watching you...
Gordon Sumner
(Sting)
1983
Every bond you break,
Every step you take -
I'll be watching you.
Every single day,
Every word you say,
Every game you play,
Every night you stay -
I'll be watching you.
Oh, can't you see -
You belong to me.
How my poor heart aches
With every step you take,
Every move you make,
Every vow you break,
Every smile you fake,
Every claim you stake -
I'll be watching you
Since you've gone, I've been lost without a trace.
I dream at night - I can only see your face.
I look around but it's you I can't replace.
I feel so cold and I long for your embrace.
I keep crying baby, baby, please...
Oh, can't you see -
You belong to me.
How my poor heart aches
With every breath you take!
Every move you make,
Every vow you break,
Every smile you fake,
Every claim you stake -
I'll be watching you.
Every move you make,
Every step you take -
I'll be watching you...
Gordon Sumner
(Sting)
1983
пятница, октября 12, 2007
- Мой милый С., как здорово: ты здесь!
Я слякотной зимою в Будапеште
все думала: такой ли ты, как прежде,
мечтатель и повеса из повес...
- Мечтатель, да. Я развожусь с женой.
Она мне всем... Ушла к другому... Вот,
выгуливаю пса её. Одной
мечтою жив: она вернется. Год,
другой. И вновь: скрещенье рук,
скрещенье ног. Я знаю, это
так пошло, что... История разлук
на всех одна. Я не прошу совета.
- Мой милый С.! - Не надо, замолчи.
Я перестал об этом. Точка. Скоро
найду другую. Жизнь пойдет повтором,
рапидом: стол, горение свечи,
со стуком ангел, там февраль, надежда
на март седой, и жар, и боль соблазна,
и то и дело башмаки крестообразно,
и шея пахнет персиками нежно.
22.08.2007 - 12.10.2007
все думала: такой ли ты, как прежде,
мечтатель и повеса из повес...
- Мечтатель, да. Я развожусь с женой.
Она мне всем... Ушла к другому... Вот,
выгуливаю пса её. Одной
мечтою жив: она вернется. Год,
другой. И вновь: скрещенье рук,
скрещенье ног. Я знаю, это
так пошло, что... История разлук
на всех одна. Я не прошу совета.
- Мой милый С.! - Не надо, замолчи.
Я перестал об этом. Точка. Скоро
найду другую. Жизнь пойдет повтором,
рапидом: стол, горение свечи,
со стуком ангел, там февраль, надежда
на март седой, и жар, и боль соблазна,
и то и дело башмаки крестообразно,
и шея пахнет персиками нежно.
22.08.2007 - 12.10.2007
четверг, октября 11, 2007
Ain't no sunshine when she's gone.
Ain't no sunshine when she's gone.
It's not warm when she's away.
Ain't no sunshine when she's gone,
and she's always gone too long
anytime she goes away.
Wonder this time where she's gone,
wonder if she's gone to stay.
Ain't no sunshine when she's gone,
and this house just ain't no home
anytime she goes away.
And I know, I know, I know, I know, I know,
I know, I know, I know, I know, I know, I know,
I know, I know, I know, I know, I know, I know,
I know, I know, I know, I know, I know, I know,
I know, I know, I know,
hey, I ought to leave the young thing alone,
but ain't no sunshine when she's gone.
Ain't no sunshine when she's gone,
only darkness every day.
Ain't no sunshine when she's gone,
and this house just ain't no home
anytime she goes away.
Anytime she goes away.
Anytime she goes away.
Anytime she goes away.
Anytime she goes away.
Bill Withers
1971
It's not warm when she's away.
Ain't no sunshine when she's gone,
and she's always gone too long
anytime she goes away.
Wonder this time where she's gone,
wonder if she's gone to stay.
Ain't no sunshine when she's gone,
and this house just ain't no home
anytime she goes away.
And I know, I know, I know, I know, I know,
I know, I know, I know, I know, I know, I know,
I know, I know, I know, I know, I know, I know,
I know, I know, I know, I know, I know, I know,
I know, I know, I know,
hey, I ought to leave the young thing alone,
but ain't no sunshine when she's gone.
Ain't no sunshine when she's gone,
only darkness every day.
Ain't no sunshine when she's gone,
and this house just ain't no home
anytime she goes away.
Anytime she goes away.
Anytime she goes away.
Anytime she goes away.
Anytime she goes away.
Bill Withers
1971
среда, октября 10, 2007
до сих пор удивляют косвенные падежи
очки в костяной оправе
маленькие подзорные пустяки
смотришь в них
светишь в пустое глазное дно:
трилобиты
бойцовские рыбки
пиратские корабли
оставляешь за собой
липкий неуверенный след
первый раз выполз на песок
первый раз глотнул кислорода
не понравилось
я очень многое делаю для тебя
начал сутулиться
смеюсь невпопад
где-то потерял плавники
с каждым днем становлюсь все лучше
Егор Кирсанов
2007
маленькие подзорные пустяки
смотришь в них
светишь в пустое глазное дно:
трилобиты
бойцовские рыбки
пиратские корабли
оставляешь за собой
липкий неуверенный след
первый раз выполз на песок
первый раз глотнул кислорода
не понравилось
я очень многое делаю для тебя
начал сутулиться
смеюсь невпопад
где-то потерял плавники
с каждым днем становлюсь все лучше
Егор Кирсанов
2007
вторник, октября 09, 2007
...Ты хочешь знать, что делал я
На воле? Жил - и жизнь моя
Без этих трех блаженных дней
Была б печальней и мрачней
Бессильной старости твоей.
Давным-давно задумал я
Взглянуть на дальние поля,
Узнать, прекрасна ли земля,
Узнать, для воли иль тюрьмы
На этот свет родимся мы.
И в час ночной, ужасный час,
Когда гроза пугала вас,
Когда, столпясь при алтаре,
Вы ниц лежали на земле,
Я убежал. О, я, как брат,
Обняться с бурей был бы рад!
Глазами тучи я следил,
Рукою молнию ловил...
Скажи мне, что средь этих стен
Могли бы дать вы мне взамен
Той дружбы краткой, но живой,
Меж бурным сердцем и грозой?
Михаил Лермонтов
"Мцыри",гл. 8,
1839
Без этих трех блаженных дней
Была б печальней и мрачней
Бессильной старости твоей.
Давным-давно задумал я
Взглянуть на дальние поля,
Узнать, прекрасна ли земля,
Узнать, для воли иль тюрьмы
На этот свет родимся мы.
И в час ночной, ужасный час,
Когда гроза пугала вас,
Когда, столпясь при алтаре,
Вы ниц лежали на земле,
Я убежал. О, я, как брат,
Обняться с бурей был бы рад!
Глазами тучи я следил,
Рукою молнию ловил...
Скажи мне, что средь этих стен
Могли бы дать вы мне взамен
Той дружбы краткой, но живой,
Меж бурным сердцем и грозой?
Михаил Лермонтов
"Мцыри",гл. 8,
1839
воскресенье, октября 07, 2007
Woke up, I had the same clothes on
I had on last night -
Damn,
I must have passed out.
And cash is just like the clothes I worn
yesterday,
We are broke -
Damn,
I gotta get my ass out!
So, I went to see what my friend was talking about -
Drugs -
He told me cocaine would get you a clout.
My momma said he's trouble and school's my rout,
But I went to high school and got kicked out.
So I'm driving this truck down the 95,
I pray to God I make it home alive,
I don't get pulled over by the man,
I just want to make it home to hold your hand.
Goodbye, beloved one -
Do you know what I am,
If you don't see my face no more -
I'm a provider, girl,
I gotta face the streets tonight.
Goodbye, beloved one -
Do you know what I am,
You don't see my face no more -
I'm a rider, girl,
I gotta face the streets tonight.
You say you don't want me to go but I have to,
Please don't weep,
I love you.
I refuse to be a bum,
Especially coming where I'm from -
I'm a provider, girl,
And I love you.
So it's just like I said before -
Heading down 95, dodging Johnny Law.
I don't need a ticket though I never got one.
If he pulls me over,
He can feel my shotgun.
I think about life, pull down my hat -
It's just like this road, I don't know where I'm at.
I don't want to be another cocaine story -
Will I find my sanity
Where I find my glory?
Someday, someday this will be over:
We'll raise a family,
I'll get a job and I'll be a voter.
And if I die,
It will change you,
Change you.
I'll watch over a family
But only as an angel.
So don't tell me
you don't know what you see,
When you're looking at a motherfucker
just like me -
I'm a provider, girl.
I love you.
I said, don't tell me you don't know what you see,
When you're looking at a motherfucker just like me -
I'm a rider, girl.
I love you, girl
I'm doing this for us
I don't know any better
What am I supposed to do
Look, I love you
N.E.R.D.
(Pharrell Williams)
"Provider"
2002
Damn,
I must have passed out.
And cash is just like the clothes I worn
yesterday,
We are broke -
Damn,
I gotta get my ass out!
So, I went to see what my friend was talking about -
Drugs -
He told me cocaine would get you a clout.
My momma said he's trouble and school's my rout,
But I went to high school and got kicked out.
So I'm driving this truck down the 95,
I pray to God I make it home alive,
I don't get pulled over by the man,
I just want to make it home to hold your hand.
Goodbye, beloved one -
Do you know what I am,
If you don't see my face no more -
I'm a provider, girl,
I gotta face the streets tonight.
Goodbye, beloved one -
Do you know what I am,
You don't see my face no more -
I'm a rider, girl,
I gotta face the streets tonight.
You say you don't want me to go but I have to,
Please don't weep,
I love you.
I refuse to be a bum,
Especially coming where I'm from -
I'm a provider, girl,
And I love you.
So it's just like I said before -
Heading down 95, dodging Johnny Law.
I don't need a ticket though I never got one.
If he pulls me over,
He can feel my shotgun.
I think about life, pull down my hat -
It's just like this road, I don't know where I'm at.
I don't want to be another cocaine story -
Will I find my sanity
Where I find my glory?
Someday, someday this will be over:
We'll raise a family,
I'll get a job and I'll be a voter.
And if I die,
It will change you,
Change you.
I'll watch over a family
But only as an angel.
So don't tell me
you don't know what you see,
When you're looking at a motherfucker
just like me -
I'm a provider, girl.
I love you.
I said, don't tell me you don't know what you see,
When you're looking at a motherfucker just like me -
I'm a rider, girl.
I love you, girl
I'm doing this for us
I don't know any better
What am I supposed to do
Look, I love you
N.E.R.D.
(Pharrell Williams)
"Provider"
2002
понедельник, октября 01, 2007
Что касается звезд, то они всегда.
То есть, если одна, то за ней другая.
Только так оттуда и можно смотреть сюда:
вечером, после восьми, мигая.
Небо выглядит лучше без них. Хотя
освоение космоса лучше, если
с ними. Но именно не сходя
с места, на голой веранде, в кресле.
Как сказал, половину лица в тени
пряча, пилот одного снаряда,
жизни, видимо, нету нигде, и ни
на одной из них не задержишь взгляда.
Иосиф Бродский
1975
Только так оттуда и можно смотреть сюда:
вечером, после восьми, мигая.
Небо выглядит лучше без них. Хотя
освоение космоса лучше, если
с ними. Но именно не сходя
с места, на голой веранде, в кресле.
Как сказал, половину лица в тени
пряча, пилот одного снаряда,
жизни, видимо, нету нигде, и ни
на одной из них не задержишь взгляда.
Иосиф Бродский
1975
вторник, сентября 25, 2007
Странные звери живут на земле,
Но белка - зверек сверхъестественной силы.
Она проебала в своем же дупле
Пять килограммов грибов и мобилу.
graire
2003
Она проебала в своем же дупле
Пять килограммов грибов и мобилу.
graire
2003
понедельник, сентября 17, 2007
Я работал на драге в посёлке Кытлым,
о чём позже скажу
в замечательной прозе.
Корешился с ушедшим в народ мафиози,
любовался с буфетчицей небом ночным.
Там тельняшку себе я такую купил,
оборзел, прокурил самокрутками
пальцы.
А ещё я ходил по субботам на танцы
и со всеми на равных стройбатовцев бил.
Боже мой, не бросай мою душу во зле,
я как Слуцкий на фронт,
я как Штейнберг на нары,
я обратно хочу — обгоняя отары,
ехать в синее небо на чёрном “козле”.
Да, наверное, всё это дым без огня,
да, актёрство: слоняться,
дышать перегаром.
Но кого ты обманешь! А значит, недаром
в приисковом посёлке любили меня.
Борис Рыжий
1990-е
в замечательной прозе.
Корешился с ушедшим в народ мафиози,
любовался с буфетчицей небом ночным.
Там тельняшку себе я такую купил,
оборзел, прокурил самокрутками
пальцы.
А ещё я ходил по субботам на танцы
и со всеми на равных стройбатовцев бил.
Боже мой, не бросай мою душу во зле,
я как Слуцкий на фронт,
я как Штейнберг на нары,
я обратно хочу — обгоняя отары,
ехать в синее небо на чёрном “козле”.
Да, наверное, всё это дым без огня,
да, актёрство: слоняться,
дышать перегаром.
Но кого ты обманешь! А значит, недаром
в приисковом посёлке любили меня.
Борис Рыжий
1990-е
воскресенье, сентября 16, 2007
Расскажи мне, дружок, отчего вокруг засада?
Отчего столько лет нашей жизни нет как нет?
От ромашек-цветов пахнет ладаном из ада,
И апостол Андрей носит Люгер-пистолет?
От того, что пока снизу ходит мирный житель,
В голове всё вверх дном, а на сердце маета,
Наверху в облаках реет чёрный истребитель,
Весь в парче-жемчугах с головы и до хвоста.
Кто в нём летчик-пилот, кто в нем давит на педали?
Кто вертит ему руль, кто дымит его трубой?
На пилотах чадра, ты узнаешь их едва ли,
Но если честно сказать - те пилоты мы с тобой.
А на небе гроза, чистый фосфор с ангидридом,
Все хотел по любви, да в прицеле мир дотла -
Рвануть холст на груди, положить конец обидам,
Да в глахах чернота, в сердце тень его крыла...
Изыди, гордый дух, поперхнись холодной дулей.
Всё равно нам не жить, с каждым годом ты смелей.
Изловчусь под конец и стрельну последней пулей,
Выбью падаль с небес, может, станет посветлей...
Борис Гребенщиков
"Истребитель"
1996
От ромашек-цветов пахнет ладаном из ада,
И апостол Андрей носит Люгер-пистолет?
От того, что пока снизу ходит мирный житель,
В голове всё вверх дном, а на сердце маета,
Наверху в облаках реет чёрный истребитель,
Весь в парче-жемчугах с головы и до хвоста.
Кто в нём летчик-пилот, кто в нем давит на педали?
Кто вертит ему руль, кто дымит его трубой?
На пилотах чадра, ты узнаешь их едва ли,
Но если честно сказать - те пилоты мы с тобой.
А на небе гроза, чистый фосфор с ангидридом,
Все хотел по любви, да в прицеле мир дотла -
Рвануть холст на груди, положить конец обидам,
Да в глахах чернота, в сердце тень его крыла...
Изыди, гордый дух, поперхнись холодной дулей.
Всё равно нам не жить, с каждым годом ты смелей.
Изловчусь под конец и стрельну последней пулей,
Выбью падаль с небес, может, станет посветлей...
Борис Гребенщиков
"Истребитель"
1996
суббота, сентября 15, 2007
Искам дете
от пороя.
Да е дъждовно. Зенично.
Да го люлея във шепи.
Да го приспивам във чаша.
Да му помагам с домашните.
(- Мамо, днес учихме,
как се вали изведро!...)
Искам дете
от вятъра.
(Какво от това, че баща му
никога не е до мене?!)
Да бъде винаги рошаво.
Винаги променено.
Да му давам да тича из къщата.
Вечно да чупи прозорците.
(Срам го е, че го прегръщам
и му оправям косата пред хората.)
Искам дете
от пожара.
Със смях като бяг на коне.
Вечно омазано в сажди.
С вечно ожулени
колене.
Вечно със нещо по-важно
наум
от миенето на ръце.
Искам дете от прозореца.
От залеза искам дете.
Дете със очи като моливи.
Дете със прозрачни ръце.
Искам дете.
От целия свят.
(Ако щеш - наречи го падение!)
Дете със душа като ад.
Ще го кръстя
Стихотворение.
Елица Мавродинова
2007
Да е дъждовно. Зенично.
Да го люлея във шепи.
Да го приспивам във чаша.
Да му помагам с домашните.
(- Мамо, днес учихме,
как се вали изведро!...)
Искам дете
от вятъра.
(Какво от това, че баща му
никога не е до мене?!)
Да бъде винаги рошаво.
Винаги променено.
Да му давам да тича из къщата.
Вечно да чупи прозорците.
(Срам го е, че го прегръщам
и му оправям косата пред хората.)
Искам дете
от пожара.
Със смях като бяг на коне.
Вечно омазано в сажди.
С вечно ожулени
колене.
Вечно със нещо по-важно
наум
от миенето на ръце.
Искам дете от прозореца.
От залеза искам дете.
Дете със очи като моливи.
Дете със прозрачни ръце.
Искам дете.
От целия свят.
(Ако щеш - наречи го падение!)
Дете със душа като ад.
Ще го кръстя
Стихотворение.
Елица Мавродинова
2007
пятница, сентября 14, 2007
Слышишь, товарищ, гроза надвигается…
С белыми наши отряды сражаются…
Только в борьбе можно счастье найти.
Гайдар шагает впереди!
Видишь, товарищ, заря поднимается…
Вновь за работу народ принимается…
Там, где труднее и круче пути,
Гайдар шагает впереди!
Видишь, из книжек, в колонны построены,
Вышли герои и стали героями.
Сколько Тимуров идет, погляди!
Гайдар шагает впереди!
Если вновь тучи надвинутся грозные,
Выйдут Тимуры - ребята и взрослые…
Каждый готов до победы идти.
Гайдар шагает впереди!
С.Гребенников
1962
Только в борьбе можно счастье найти.
Гайдар шагает впереди!
Видишь, товарищ, заря поднимается…
Вновь за работу народ принимается…
Там, где труднее и круче пути,
Гайдар шагает впереди!
Видишь, из книжек, в колонны построены,
Вышли герои и стали героями.
Сколько Тимуров идет, погляди!
Гайдар шагает впереди!
Если вновь тучи надвинутся грозные,
Выйдут Тимуры - ребята и взрослые…
Каждый готов до победы идти.
Гайдар шагает впереди!
С.Гребенников
1962
четверг, сентября 13, 2007
Suddenly the night has grown colder.
The god of love preparing to depart.
Alexandra hoisted on his shoulder,
They slip between the sentries of the heart.
Upheld by the simplicities of pleasure,
They gain the light, they formlessly entwine;
And radiant beyond your widest measure
They fall among the voices and the wine.
It's not a trick, your senses all deceiving,
A fitful dream, the morning will exhaust -
Say goodbye to Alexandra leaving.
Then say goodbye to Alexandra lost.
Even though she sleeps upon your satin;
Even though she wakes you with a kiss.
Do not say the moment was imagined;
Do not stoop to strategies like this.
As someone long prepared for this to happen,
Go firmly to the window. Drink it in.
Exquisite music. Alexandra laughing.
Your firm commitments tangible again.
And you who had the honor of her evening,
And by the honor had your own restored -
Say goodbye to Alexandra leaving;
Alexandra leaving with her lord.
Even though she sleeps upon your satin;
Even though she wakes you with a kiss.
Do not say the moment was imagined;
Do not stoop to strategies like this.
As someone long prepared for the occasion;
In full command of every plan you wrecked -
Do not choose a coward's explanation
that hides behind the cause and the effect.
And you who were bewildered by a meaning;
Whose code was broken, crucifix uncrossed -
Say goodbye to Alexandra leaving.
Then say goodbye to Alexandra lost.
Say goodbye to Alexandra leaving.
Then say goodbye to Alexandra lost.
Leonard Cohen
"Alexandra Leaving"
2001
Alexandra hoisted on his shoulder,
They slip between the sentries of the heart.
Upheld by the simplicities of pleasure,
They gain the light, they formlessly entwine;
And radiant beyond your widest measure
They fall among the voices and the wine.
It's not a trick, your senses all deceiving,
A fitful dream, the morning will exhaust -
Say goodbye to Alexandra leaving.
Then say goodbye to Alexandra lost.
Even though she sleeps upon your satin;
Even though she wakes you with a kiss.
Do not say the moment was imagined;
Do not stoop to strategies like this.
As someone long prepared for this to happen,
Go firmly to the window. Drink it in.
Exquisite music. Alexandra laughing.
Your firm commitments tangible again.
And you who had the honor of her evening,
And by the honor had your own restored -
Say goodbye to Alexandra leaving;
Alexandra leaving with her lord.
Even though she sleeps upon your satin;
Even though she wakes you with a kiss.
Do not say the moment was imagined;
Do not stoop to strategies like this.
As someone long prepared for the occasion;
In full command of every plan you wrecked -
Do not choose a coward's explanation
that hides behind the cause and the effect.
And you who were bewildered by a meaning;
Whose code was broken, crucifix uncrossed -
Say goodbye to Alexandra leaving.
Then say goodbye to Alexandra lost.
Say goodbye to Alexandra leaving.
Then say goodbye to Alexandra lost.
Leonard Cohen
"Alexandra Leaving"
2001
среда, сентября 12, 2007
я не поехал в Ораниенбаум -
скончался от полученной травмы -
такое приснилось
накануне защиты диссертации
на соискание степени кандидата наук
при лондонской лаборатории.
на самом деле всё оказалось
проще -
я пришёл в красных сапогах,
меня оценили -
сказали - это очень достойная работа, парень.
я изучаю жизнедеятельность
мельчайших форм жизни растительного или животного происхождения,
не видимых невооруженным глазом, -
представителей микромира (бактерий, грибов, простейших, вирусов, прочих).
я несколько раз просил - пока ещё был студентом -
мама, забери меня отсюда. срочно.
(я слегка заикался,
боялся пошевелиться –
во времена, когда плохо понимал, о чём они говорили -
эти тонкие бледнолицые люди
вообще без акцента
с лёгким запахом – обычно лаванды или ванили).
но мама сказала – Стефан,
это такая благополучная страна,
ты постарайся.
и я постарался.
однажды мама написала, что очень скучает.
я растерялся – не знал, что с этим делать -
со всеми этими человеческими чувствами
моей мамы – не видимой отсюда невооруженным глазом
представителя микромира.
Маша Глушкова
2007
такое приснилось
накануне защиты диссертации
на соискание степени кандидата наук
при лондонской лаборатории.
на самом деле всё оказалось
проще -
я пришёл в красных сапогах,
меня оценили -
сказали - это очень достойная работа, парень.
я изучаю жизнедеятельность
мельчайших форм жизни растительного или животного происхождения,
не видимых невооруженным глазом, -
представителей микромира (бактерий, грибов, простейших, вирусов, прочих).
я несколько раз просил - пока ещё был студентом -
мама, забери меня отсюда. срочно.
(я слегка заикался,
боялся пошевелиться –
во времена, когда плохо понимал, о чём они говорили -
эти тонкие бледнолицые люди
вообще без акцента
с лёгким запахом – обычно лаванды или ванили).
но мама сказала – Стефан,
это такая благополучная страна,
ты постарайся.
и я постарался.
однажды мама написала, что очень скучает.
я растерялся – не знал, что с этим делать -
со всеми этими человеческими чувствами
моей мамы – не видимой отсюда невооруженным глазом
представителя микромира.
Маша Глушкова
2007
вторник, сентября 11, 2007
Октябрь был дождем, непонятным месяцем,
Светлел к пяти и меркнул после шести
Мария знала, что если она поместится,
Она непременно
Куда-нибудь
улетит.
Стучал по окнам вечер добропорядочный,
Седых волков
И туфель без каблуков.
Мария была крыло и дрожала рядышком
С приблудными
Обрывками
Облаков.
А этот город - его б хоть как-то помять еще
Подрихтовать, приделать глаза и рот,
Но он накрылся закатным розовым мякишем
И отвернулся
Шпилем
Наоборот.
Он ждал ее, он пах леденцами мятными,
Он был готов перед нею огнями высыпаться.
Мария приехала только вчера, понятно вам?
Она пока что просто
хотела
выспаться.
Ну, кто она ему - не жена, не крестница,
Да он ей, в общем, даже знаком-то не был.
Он улыбнулся, тихо сошел по лестнице,
И в первый день
Мария была
Небо.
И это был не какой-то там сон, а сон-царь,
Она просыпалась, захлебываясь восторгом.
Мария щелкала по иконке солнца
и солнце послушно
выкатывалось
с востока.
И пахло гвоздикой, просторно, светло и дико,
И во рту было свежо и немножко солоно.
Мария была блондинкой
Поэтому солнце
иногда катилось
совершенно
в другую
сторону.
На небе разгорался закат игольчатый,
Бежали псы, мешая хвосты с травой.
Мария была ласточкой, колокольчиком
И камешком,
Блеснувшим
На мостовой,
И вечером, звенящим, тугим и замшевым,
Заматывающим впрок на веретено
Коричневые ветки, залезавшие
В чужое
недозволенное
окно.
Мария была звезда и - деваться некуда, -
Она рассыпалась над ледяной водой
Горячими серебряными монетками
Зажатыми
в мозолистую
ладонь.
А сердце ныло, билось теплом и голодом,
Стонали корабли, башмачок хромал.
На третью ночь Мария случилась городом
Птенцом, пригретым
На девяти
Холмах.
Он приносил стихи в её колыбель читать,
Качались на волнах фонарей круги.
Мария просыпалась, в висках бубенчато
Стучали
Неоплаченные
Долги.
Он исчезал в туманной неяркой проседи
Чужим казался, меркнул и ускользал.
А город был Мария и город бросили
Точнее просто
уехали,
не сказав.
Алька Кудряшева
2007
Мария знала, что если она поместится,
Она непременно
Куда-нибудь
улетит.
Стучал по окнам вечер добропорядочный,
Седых волков
И туфель без каблуков.
Мария была крыло и дрожала рядышком
С приблудными
Обрывками
Облаков.
А этот город - его б хоть как-то помять еще
Подрихтовать, приделать глаза и рот,
Но он накрылся закатным розовым мякишем
И отвернулся
Шпилем
Наоборот.
Он ждал ее, он пах леденцами мятными,
Он был готов перед нею огнями высыпаться.
Мария приехала только вчера, понятно вам?
Она пока что просто
хотела
выспаться.
Ну, кто она ему - не жена, не крестница,
Да он ей, в общем, даже знаком-то не был.
Он улыбнулся, тихо сошел по лестнице,
И в первый день
Мария была
Небо.
И это был не какой-то там сон, а сон-царь,
Она просыпалась, захлебываясь восторгом.
Мария щелкала по иконке солнца
и солнце послушно
выкатывалось
с востока.
И пахло гвоздикой, просторно, светло и дико,
И во рту было свежо и немножко солоно.
Мария была блондинкой
Поэтому солнце
иногда катилось
совершенно
в другую
сторону.
На небе разгорался закат игольчатый,
Бежали псы, мешая хвосты с травой.
Мария была ласточкой, колокольчиком
И камешком,
Блеснувшим
На мостовой,
И вечером, звенящим, тугим и замшевым,
Заматывающим впрок на веретено
Коричневые ветки, залезавшие
В чужое
недозволенное
окно.
Мария была звезда и - деваться некуда, -
Она рассыпалась над ледяной водой
Горячими серебряными монетками
Зажатыми
в мозолистую
ладонь.
А сердце ныло, билось теплом и голодом,
Стонали корабли, башмачок хромал.
На третью ночь Мария случилась городом
Птенцом, пригретым
На девяти
Холмах.
Он приносил стихи в её колыбель читать,
Качались на волнах фонарей круги.
Мария просыпалась, в висках бубенчато
Стучали
Неоплаченные
Долги.
Он исчезал в туманной неяркой проседи
Чужим казался, меркнул и ускользал.
А город был Мария и город бросили
Точнее просто
уехали,
не сказав.
Алька Кудряшева
2007
воскресенье, августа 26, 2007
Ти помниш ли
морето и машините,
и трюмовете, пълни
с лепкав мрак?
И онзи див копнеж
по Филипините,
по едрите звезди
над Фамагуста?
Ти помниш ли поне един моряк,
нехвърлил жаден взор далече,
там, дето в гаснещата вечер
дъхът на тропика се чувства?
Ти помниш ли как в нас
полека-лека
изстиваха последните надежди
и вярата
в доброто
и в човека,
в романтиката,
в празните
копнежи?
Ти помниш ли как
някак много бързо
ни хванаха в капана на живота?
Опомнихме се.
Късно.
Бяхме вързани жестоко.
Като на някакви животни в клетка
светкаха
очите жадно
и търсеха,
и молеха пощада.
А бяхме млади,
бяхме толкоз млади!...
И после ... после
някаква омраза
се впиваше дълбоко във сърцата.
Като гангрена,
не, като проказа
тя раснеше,
разкапваше душата,
тя сплиташе жестоките си мрежи
на пустота
и мрачна безнадеждност,
тя пъплеше в кръвта,
тя виеше с закана,
а беше рано, беше много рано...
А там -
високо във небето,
чудно
трептяха пак на чайките крилата.
Небето пак блестеше
като слюда,
простора пак бе
син и необятен,
на хоризонта пак полека-лека
се губеха платната
всяка вечер
и мачтите изчезваха далеко,
но ние бяхме ослепели вече.
За мен това е минало - неважно.
Но ний деляхме сламения одър
и тебе чувствам нужда да разкажа
как вярвам аз и колко днес съм бодър.
Това е новото, което ме възпира
да не пробия
своя
слепоочник.
То злобата в сърцето
трансформира
в една борба,
която
днес
клокочи.
И то ще ни повърне Филипините
и едрите звезди
над Фамагуста,
и радостта,
помръкнала в сърцето,
и мъртвата ни обич към машините,
и синята безбрежност на морето,
където вятърът на тропика се чувства.
Сега е нощ,
машината ритмично
припява
и навява топла вера.
Да знаеш ти живота как обочам!
И колко мразя
празните
химери ...
За мен е ясно, като че ще съмне -
с главите си ще счупим ледовете.
И слънцето на хоризонта
тъмен,
да, нашто
ярко
слънце
ще просветне.
И нека като пеперуда малка
крилата ми
опърли най-подире.
Не ще проклинам,
няма да се вайкам,
защото все пак знам,
ще се умира.
Но да умреш, когато
се отърсва
земята от
отровната си
плесен,
когато милионите възкръсват,
това е песен,
да, това е песен!
Никола Вапцаров
"Писмо"
ок. 1940
и трюмовете, пълни
с лепкав мрак?
И онзи див копнеж
по Филипините,
по едрите звезди
над Фамагуста?
Ти помниш ли поне един моряк,
нехвърлил жаден взор далече,
там, дето в гаснещата вечер
дъхът на тропика се чувства?
Ти помниш ли как в нас
полека-лека
изстиваха последните надежди
и вярата
в доброто
и в човека,
в романтиката,
в празните
копнежи?
Ти помниш ли как
някак много бързо
ни хванаха в капана на живота?
Опомнихме се.
Късно.
Бяхме вързани жестоко.
Като на някакви животни в клетка
светкаха
очите жадно
и търсеха,
и молеха пощада.
А бяхме млади,
бяхме толкоз млади!...
И после ... после
някаква омраза
се впиваше дълбоко във сърцата.
Като гангрена,
не, като проказа
тя раснеше,
разкапваше душата,
тя сплиташе жестоките си мрежи
на пустота
и мрачна безнадеждност,
тя пъплеше в кръвта,
тя виеше с закана,
а беше рано, беше много рано...
А там -
високо във небето,
чудно
трептяха пак на чайките крилата.
Небето пак блестеше
като слюда,
простора пак бе
син и необятен,
на хоризонта пак полека-лека
се губеха платната
всяка вечер
и мачтите изчезваха далеко,
но ние бяхме ослепели вече.
За мен това е минало - неважно.
Но ний деляхме сламения одър
и тебе чувствам нужда да разкажа
как вярвам аз и колко днес съм бодър.
Това е новото, което ме възпира
да не пробия
своя
слепоочник.
То злобата в сърцето
трансформира
в една борба,
която
днес
клокочи.
И то ще ни повърне Филипините
и едрите звезди
над Фамагуста,
и радостта,
помръкнала в сърцето,
и мъртвата ни обич към машините,
и синята безбрежност на морето,
където вятърът на тропика се чувства.
Сега е нощ,
машината ритмично
припява
и навява топла вера.
Да знаеш ти живота как обочам!
И колко мразя
празните
химери ...
За мен е ясно, като че ще съмне -
с главите си ще счупим ледовете.
И слънцето на хоризонта
тъмен,
да, нашто
ярко
слънце
ще просветне.
И нека като пеперуда малка
крилата ми
опърли най-подире.
Не ще проклинам,
няма да се вайкам,
защото все пак знам,
ще се умира.
Но да умреш, когато
се отърсва
земята от
отровната си
плесен,
когато милионите възкръсват,
това е песен,
да, това е песен!
Никола Вапцаров
"Писмо"
ок. 1940
пятница, августа 24, 2007
А.А.
соловей из-под Курска, такая тварь,
тянет шею – уйми, - говорит, - мою боль.
сегодня, - говорит - двадцать первое января,
я постарел, устал,
ты должна позаботиться обо мне.
а у тебя мало ль других забот -
вон у мити болит живот -
маленький митя попал в приют -
тут, - говорит - не убьют.
а у тебя хлопот полон рот,
ты боишься их перепутать наоборот -
и тогда все умрут, тебя не переживут -
нужно стараться - не жалеть живота -
кто ещё сирота? -
кто сидит у дупла -
тот ещё сирота -
небесные ласточки из города Кёльн запутались в проводах.
переменный ток течёт в моих жилах, - так говорил аллах.
у мальчика мити маленькое лицо -
он станет баскетболистом, будет играть в энбиэй,
постареет, устанет, такая тварь, соловей из-под Курска -
ты не жалей
живота - выращивай его, пои его чаем, читай букварь,
воспроизведи его заново –
не жалей
небесных ласточек, божьих птичек, -
идёт к теплу
погода в первом городе мира, - говорит гидромет -
у того, кто приходит к дуплу, нет ни одной -
то есть - нет никаких
примет.
Маша Глушкова
"три градуса северной широты в сторону от белки"
2007
тянет шею – уйми, - говорит, - мою боль.
сегодня, - говорит - двадцать первое января,
я постарел, устал,
ты должна позаботиться обо мне.
а у тебя мало ль других забот -
вон у мити болит живот -
маленький митя попал в приют -
тут, - говорит - не убьют.
а у тебя хлопот полон рот,
ты боишься их перепутать наоборот -
и тогда все умрут, тебя не переживут -
нужно стараться - не жалеть живота -
кто ещё сирота? -
кто сидит у дупла -
тот ещё сирота -
небесные ласточки из города Кёльн запутались в проводах.
переменный ток течёт в моих жилах, - так говорил аллах.
у мальчика мити маленькое лицо -
он станет баскетболистом, будет играть в энбиэй,
постареет, устанет, такая тварь, соловей из-под Курска -
ты не жалей
живота - выращивай его, пои его чаем, читай букварь,
воспроизведи его заново –
не жалей
небесных ласточек, божьих птичек, -
идёт к теплу
погода в первом городе мира, - говорит гидромет -
у того, кто приходит к дуплу, нет ни одной -
то есть - нет никаких
примет.
Маша Глушкова
"три градуса северной широты в сторону от белки"
2007
среда, августа 22, 2007
Et si tu n'existais pas,
Dis-moi pourquoi j'existerais?
Pour traîner dans un monde sans toi
Sans espoir et sans regret?
Et si tu n'existais pas,
J'essayerais d'inventer l'amour -
Comme un peintre qui voit sous ses doigts
Naître les couleurs du jour,
Et qui n'en revient pas...
Et si tu n'existais pas,
Dis-moi pour qui j'existerais?
Des passantes endormies dans mes bras,
Que je n'aimerais jamais?
Et si tu n'existais pas,
Je ne serais qu'un point de plus
Dans ce monde qui vient et qui va
Je me sentirais perdu,
J'aurais besoin de toi...
Et si tu n'existais pas,
Dis-moi comment j'existerais?
Je pourrais faire semblant d'être moi,
Mais je ne serais pas vrai.
Et si tu n'existais pas,
Je crois que je l'aurais trouvé
Le secret de la vie, le pourquoi
Simplement pour te créer
Et pour te regarder...
Claude Lemesle and Pierre Delanoë
"Et si tu n'existais pas"
1975
Pour traîner dans un monde sans toi
Sans espoir et sans regret?
Et si tu n'existais pas,
J'essayerais d'inventer l'amour -
Comme un peintre qui voit sous ses doigts
Naître les couleurs du jour,
Et qui n'en revient pas...
Et si tu n'existais pas,
Dis-moi pour qui j'existerais?
Des passantes endormies dans mes bras,
Que je n'aimerais jamais?
Et si tu n'existais pas,
Je ne serais qu'un point de plus
Dans ce monde qui vient et qui va
Je me sentirais perdu,
J'aurais besoin de toi...
Et si tu n'existais pas,
Dis-moi comment j'existerais?
Je pourrais faire semblant d'être moi,
Mais je ne serais pas vrai.
Et si tu n'existais pas,
Je crois que je l'aurais trouvé
Le secret de la vie, le pourquoi
Simplement pour te créer
Et pour te regarder...
Claude Lemesle and Pierre Delanoë
"Et si tu n'existais pas"
1975
воскресенье, августа 19, 2007
Мы живем на горе, где земля завершает шар,
Где ветра пинают с обрыва июльский жар
И сухая почва, оскалясь щербатым ртом,
Наколола на бритый череп наш хлипкий дом.
Здесь, как триста, как тысячу лет назад точь-в-точь,
В щели стен дощатых татарская свищет ночь,
И окно без стекла с дрожащим внутри огнем
Не пронзает мрак, а бесславно сгорает в нем.
Нам ни мир не врет, нас ни хворь пока не берет.
Мы глядим, как внизу копошится курортный сброд.
Мы жуем их пищу, молчим, когда им смешно,
Мы сосем их черное, как собачья кровь, вино,
Но при этом помним, улыбкой ощерясь злой,
Что они превратятся в обычный культурный слой.
Мы же станем пылью – холодным дымом степным,
Чтобы с хохотом литься в пустые глазницы им.
Дмитрий Коломенский
2004
И сухая почва, оскалясь щербатым ртом,
Наколола на бритый череп наш хлипкий дом.
Здесь, как триста, как тысячу лет назад точь-в-точь,
В щели стен дощатых татарская свищет ночь,
И окно без стекла с дрожащим внутри огнем
Не пронзает мрак, а бесславно сгорает в нем.
Нам ни мир не врет, нас ни хворь пока не берет.
Мы глядим, как внизу копошится курортный сброд.
Мы жуем их пищу, молчим, когда им смешно,
Мы сосем их черное, как собачья кровь, вино,
Но при этом помним, улыбкой ощерясь злой,
Что они превратятся в обычный культурный слой.
Мы же станем пылью – холодным дымом степным,
Чтобы с хохотом литься в пустые глазницы им.
Дмитрий Коломенский
2004
четверг, августа 16, 2007
езди по провинции, говорит, езди.
там изумительная пыль до небес.
хлопает форточками в каждом подъезде
маленький город тому, какой ты есть.
пошурши плацкартами, поувлекайся
у осколка зеркала бритьём лица.
если бы не очередь в билетной кассе,
то и жил бы так, от листа до листа.
или близ города хвалынска, что ли,
направляясь в сонную чухлому,
выйди из автобуса в чистом поле,
заведи протяжное "повем кому".
утренний джоггинг во дворе с бомжами.
модный дауншифтинг выходного дня.
на пустырь заветный, ой да за гаражами,
принеси позавтракать.
полюби меня.
Геннадий Каневский
[downshifting]
2007
хлопает форточками в каждом подъезде
маленький город тому, какой ты есть.
пошурши плацкартами, поувлекайся
у осколка зеркала бритьём лица.
если бы не очередь в билетной кассе,
то и жил бы так, от листа до листа.
или близ города хвалынска, что ли,
направляясь в сонную чухлому,
выйди из автобуса в чистом поле,
заведи протяжное "повем кому".
утренний джоггинг во дворе с бомжами.
модный дауншифтинг выходного дня.
на пустырь заветный, ой да за гаражами,
принеси позавтракать.
полюби меня.
Геннадий Каневский
[downshifting]
2007
понедельник, августа 13, 2007
Fly, silly seabird -
No dreams can possess you,
No voices can blame you
For sun on your wings.
My gentle relations
Have names they must call me
For loving the freedom
Of all flying things.
My dreams with the seagulls fly,
Out of reach, out of cry...
I came to the city
And lived like old Crusoe
On an island of noise
In a cobblestone sea,
And the beaches were concrete,
And the stars paid a light bill,
And the blossoms hung false
On their store window trees.
My dreams with the seagulls fly,
Out of reach, out of cry...
Out of the city
And down to the seaside,
To sun on my shoulders
And wind in my hair -
But sandcastles crumble,
And hunger is human,
And humans are hungry
For worlds they can't share.
My dreams with the seagulls fly,
Out of reach, out of cry...
I call to a seagull
Who dives to the waters
And catches his silver-fine dinner alone.
Crying: where are the footprints
That danced on these beaches,
And the hands that cast wishes
That sunk like a stone?
My dreams with the seagulls fly,
Out of reach, out of cry...
Joni Mitchell
"Song to a Seagull"
1968
No voices can blame you
For sun on your wings.
My gentle relations
Have names they must call me
For loving the freedom
Of all flying things.
My dreams with the seagulls fly,
Out of reach, out of cry...
I came to the city
And lived like old Crusoe
On an island of noise
In a cobblestone sea,
And the beaches were concrete,
And the stars paid a light bill,
And the blossoms hung false
On their store window trees.
My dreams with the seagulls fly,
Out of reach, out of cry...
Out of the city
And down to the seaside,
To sun on my shoulders
And wind in my hair -
But sandcastles crumble,
And hunger is human,
And humans are hungry
For worlds they can't share.
My dreams with the seagulls fly,
Out of reach, out of cry...
I call to a seagull
Who dives to the waters
And catches his silver-fine dinner alone.
Crying: where are the footprints
That danced on these beaches,
And the hands that cast wishes
That sunk like a stone?
My dreams with the seagulls fly,
Out of reach, out of cry...
Joni Mitchell
"Song to a Seagull"
1968
четверг, августа 09, 2007
ничего личного, нечего лишнего
мне приписывать. я совсем
не успеваю чинить крышу
дома, который построил джек-
потрошитель, долбаный гастарбайтер,
что у него там в рамке? нлп? гештальт?
ему по молодости пошел бы скальпель,
а с возрастом - мачете или бензопила.
джек, у меня в детстве не было хомячка.
это гораздо хуже, чем если бы он помер
от переедания или возраста на моих руках.
его отсутствие причинило мне больше боли.
док, у меня в юности был хомячок,
вернее мышь, с ней мы жили душа в душу
она продала за одноименный сырок
нашу такую гречневую дружбу.
у тебя кушетка жесткая не надо пальцем в меня целиться
если под гипнозом случайно испортить воздух значит ли это что жизнь дала трещину?
мой мышонок которого я назвала феликсом
любил сыр ушел к соседям и вообще оказался женщиной
Валрес
2007
не успеваю чинить крышу
дома, который построил джек-
потрошитель, долбаный гастарбайтер,
что у него там в рамке? нлп? гештальт?
ему по молодости пошел бы скальпель,
а с возрастом - мачете или бензопила.
джек, у меня в детстве не было хомячка.
это гораздо хуже, чем если бы он помер
от переедания или возраста на моих руках.
его отсутствие причинило мне больше боли.
док, у меня в юности был хомячок,
вернее мышь, с ней мы жили душа в душу
она продала за одноименный сырок
нашу такую гречневую дружбу.
у тебя кушетка жесткая не надо пальцем в меня целиться
если под гипнозом случайно испортить воздух значит ли это что жизнь дала трещину?
мой мышонок которого я назвала феликсом
любил сыр ушел к соседям и вообще оказался женщиной
Валрес
2007
среда, июля 25, 2007
только бы отпустил твердишь опустел
воздух что ни скажи в нём уже мертво
и не дыша выгораешь – но чистотел
вдруг оживает у ног вырезной листвой
дальше плывёт подсолнухов поле и
выгнутый синим ветром июльский шёлк
видишь плетётся спорыш вдоль колеи
он всё равно догонит всех кто ушёл
мы всё равно встречаемся там о чём
зреют ренклод владимирка и анис
в том же саду и если он омрачён
дело не в нём а в зрении – оглянись
чтобы коросту мира опять прожёг
лютик живущий вечно в своём огне
это природоведение дружок
новая тема на дом вопросы к ней
Екатерина Ракитина
(quod_sciam)
2007
и не дыша выгораешь – но чистотел
вдруг оживает у ног вырезной листвой
дальше плывёт подсолнухов поле и
выгнутый синим ветром июльский шёлк
видишь плетётся спорыш вдоль колеи
он всё равно догонит всех кто ушёл
мы всё равно встречаемся там о чём
зреют ренклод владимирка и анис
в том же саду и если он омрачён
дело не в нём а в зрении – оглянись
чтобы коросту мира опять прожёг
лютик живущий вечно в своём огне
это природоведение дружок
новая тема на дом вопросы к ней
Екатерина Ракитина
(quod_sciam)
2007
понедельник, июля 23, 2007
нет у тебя ни прошлого, ни позапрошлого.
в какую позу ни становись - а больно.
на дальних лугах в Ирландии чутко пасутся кони.
изнанка памяти превращается в крошево.
в месиво, в волшебное зелье из девиза пионерской дружины.
что же ты, девочка, - нужно креститься, а ты не крестишься.
который день в графском саду скрипят и скрипят пружины.
мама написала, что в Катманду начинается посевная.
написала, что очень старается все успеть, но все же не успевает.
мол - в горле першит, глаза слезятся, а рот зевает.
мол - сперва будет посевная, потом - уборочная. у сарая
подгнили балки. озеро разливается. сосед ежедневно заливает зенки.
помощи никакой. в горле першит да дрожат коленки.
и до Лондона - пишешь ты, Кьяра, - подать рукой.
девочка, если становишься на коленки,
то голову надо ниже, еще пониже.
ты не думай, что - грязно -
мол, что за лужа да что за жижа.
ты молиться пришла за кого? убиенного мужа?
что суждено - от того не уйти. к тому же
юбку могла бы надеть и подлиннее -
дни все короче, ночи темней, чернее.
дни сочтены. в республике Эритрея -
сегодня сказали - бах - и потухло солнце -
теперь все жители Эритреи смотрятся в зеркальце и оконце -
у меня вон такие же постояльцы.
чего это у тебя пальцы, как лед, холоднющие пальцы?
мама написала, что в Катманду начинается посевная,
что - пусть исполнится, доченька, все, что ни пожелаешь -
в твой день рождения - в светлый июльский полдень.
у меня лепешки из кукурузы сейчас на полдник.
М.Г.
2007
на дальних лугах в Ирландии чутко пасутся кони.
изнанка памяти превращается в крошево.
в месиво, в волшебное зелье из девиза пионерской дружины.
что же ты, девочка, - нужно креститься, а ты не крестишься.
который день в графском саду скрипят и скрипят пружины.
мама написала, что в Катманду начинается посевная.
написала, что очень старается все успеть, но все же не успевает.
мол - в горле першит, глаза слезятся, а рот зевает.
мол - сперва будет посевная, потом - уборочная. у сарая
подгнили балки. озеро разливается. сосед ежедневно заливает зенки.
помощи никакой. в горле першит да дрожат коленки.
и до Лондона - пишешь ты, Кьяра, - подать рукой.
девочка, если становишься на коленки,
то голову надо ниже, еще пониже.
ты не думай, что - грязно -
мол, что за лужа да что за жижа.
ты молиться пришла за кого? убиенного мужа?
что суждено - от того не уйти. к тому же
юбку могла бы надеть и подлиннее -
дни все короче, ночи темней, чернее.
дни сочтены. в республике Эритрея -
сегодня сказали - бах - и потухло солнце -
теперь все жители Эритреи смотрятся в зеркальце и оконце -
у меня вон такие же постояльцы.
чего это у тебя пальцы, как лед, холоднющие пальцы?
мама написала, что в Катманду начинается посевная,
что - пусть исполнится, доченька, все, что ни пожелаешь -
в твой день рождения - в светлый июльский полдень.
у меня лепешки из кукурузы сейчас на полдник.
М.Г.
2007
воскресенье, июня 24, 2007
Было белье в гусятах и поросятах -
стали футболки с надписью "Fuck it all".
Непонятно, что с тобой делать, ребенок восьмидесятых.
В голове у тебя металл, а во рту ментол.
Всех и дел, что выпить по грамотной маргарите,
и под утро прийти домой и упасть без сил.
И когда орут – ну какого черта, вы говорите –
вот не дрогнув – "Никто рожать меня не просил".
А вот ты – фасуешь и пробиваешь слова на вынос;
насыпаешь в пакет бесплатных своих неправд.
И не то что не возвращаешь кредитов Богу – уходишь в минус.
Наживаешь себе чудовищный овердрафт.
Ты сама себе черный юмор – еще смешон, но уже позорен;
все еще улыбаются, но брезгливо смыкают рты;
ты все ждешь, что тебя отожмут из черных блестящих зерен.
Вынут из черной, душной твоей руды.
И тогда все поймут; тогда прекратятся муки;
и тогда наконец-то будет совсем пора.
И ты сядешь клепать все тех же – слона из мухи,
много шума из всхлипа, кашу из топора.
А пока все хвалят тебя, и хлопают по плечу, и суют арахис
в левую руку, в правую – ром со льдом.
И ты слышишь тост за себя и думаешь – Крошка Цахес.
Я измученный Крошка Цахес размером с дом.
Слышишь все, как сквозь долгий обморок, кому, спячку;
какая-то кривь и кось, дурнота и гнусь.
Шепчешь: пару таких недель, и я точно спячу.
Еще пару недель – и я, наконец, свихнусь.
Кризис времени; кризис места; болезни роста.
Сладко песенка пелась, пока за горлышко не взяла.
Из двух зол мне всегда достается просто
Абсолютная, окончательная зола.
Вера Полозкова
2007
Непонятно, что с тобой делать, ребенок восьмидесятых.
В голове у тебя металл, а во рту ментол.
Всех и дел, что выпить по грамотной маргарите,
и под утро прийти домой и упасть без сил.
И когда орут – ну какого черта, вы говорите –
вот не дрогнув – "Никто рожать меня не просил".
А вот ты – фасуешь и пробиваешь слова на вынос;
насыпаешь в пакет бесплатных своих неправд.
И не то что не возвращаешь кредитов Богу – уходишь в минус.
Наживаешь себе чудовищный овердрафт.
Ты сама себе черный юмор – еще смешон, но уже позорен;
все еще улыбаются, но брезгливо смыкают рты;
ты все ждешь, что тебя отожмут из черных блестящих зерен.
Вынут из черной, душной твоей руды.
И тогда все поймут; тогда прекратятся муки;
и тогда наконец-то будет совсем пора.
И ты сядешь клепать все тех же – слона из мухи,
много шума из всхлипа, кашу из топора.
А пока все хвалят тебя, и хлопают по плечу, и суют арахис
в левую руку, в правую – ром со льдом.
И ты слышишь тост за себя и думаешь – Крошка Цахес.
Я измученный Крошка Цахес размером с дом.
Слышишь все, как сквозь долгий обморок, кому, спячку;
какая-то кривь и кось, дурнота и гнусь.
Шепчешь: пару таких недель, и я точно спячу.
Еще пару недель – и я, наконец, свихнусь.
Кризис времени; кризис места; болезни роста.
Сладко песенка пелась, пока за горлышко не взяла.
Из двух зол мне всегда достается просто
Абсолютная, окончательная зола.
Вера Полозкова
2007
четверг, июня 21, 2007
Я хотел бы жить, Фортунатус, в городе, где река
высовывалась бы из-под моста, как из рукава - рука,
и чтоб она впадала в залив, растопырив пальцы,
как Шопен, никому не показывавший кулака.
Чтобы там была Опера, и чтоб в ней ветеран-
тенор исправно пел арию Марио по вечерам;
чтоб Тиран ему аплодировал в ложе, а я в партере
бормотал бы, сжав зубы от ненависти: "баран".
В этом городе был бы яхт-клуб и футбольный клуб.
По отсутствию дыма из кирпичных фабричных труб
я узнавал бы о наступлении воскресенья
и долго бы трясся в автобусе, мучая в жмене руб.
Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой
там, где нога продолжает начатое головой.
Изо всех законов, изданных Хаммурапи,
самые главные - пенальти и угловой.
II
Там была бы Библиотека, и в залах ее пустых
я листал бы тома с таким же количеством запятых,
как количество скверных слов в ежедневной речи,
не прорвавшихся в прозу, ни, тем более, в стих.
Там стоял бы большой Вокзал, пострадавший в войне,
с фасадом, куда занятней, чем мир вовне.
Там при виде зеленой пальмы в витрине авиалиний
просыпалась бы обезьяна, дремлющая во мне.
И когда зима, Фортунатус, облекает квартал в рядно,
я б скучал в Галерее, где каждое полотно
- особливо Энгра или Давида -
как родимое выглядело бы пятно.
В сумерках я следил бы в окне стада
мычащих автомобилей, снующих туда-сюда
мимо стройных нагих колонн с дорическою прической,
безмятежно белеющих на фронтоне Суда.
III
Там была бы эта кофейня с недурным бланманже,
где, сказав, что зачем нам двадцатый век, если есть уже
девятнадцатый век, я бы видел, как взор коллеги
надолго сосредотачивается на вилке или ноже.
Там должна быть та улица с деревьями в два ряда,
подъезд с торсом нимфы в нише и прочая ерунда;
и портрет висел бы в гостиной, давая вам представленье
о том, как хозяйка выглядела, будучи молода.
Я внимал бы ровному голосу, повествующему о вещах,
не имеющих отношенья к ужину при свечах,
и огонь в камельке, Фортунатус, бросал бы багровый отблеск
на зеленое платье. Но под конец зачах.
Время, текущее в отличие от воды
горизонтально от вторника до среды,
в темноте там разглаживало бы морщины
и стирало бы собственные следы.
IV
И там были бы памятники. Я бы знал имена
не только бронзовых всадников, всунувших в стремена
истории свою ногу, но и ихних четвероногих,
учитывая отпечаток, оставленный ими на
населении города. И с присохшей к губе
сигаретою сильно заполночь возвращаясь пешком к себе,
как цыган по ладони, по трещинам на асфальте
я гадал бы, икая, вслух о его судьбе.
И когда бы меня схватили в итоге за шпионаж,
подрывную активность, бродяжничество, менаж-
а-труа, и толпа бы, беснуясь вокруг, кричала,
тыча в меня натруженными указательными: "Не наш!" -
я бы втайне был счастлив, шепча про себя: "Смотри,
это твой шанс узнать, как выглядит изнутри
то, на что ты так долго глядел снаружи;
запоминай же подробности, восклицая "Vive la Patrie!"
И.Б.
1976
и чтоб она впадала в залив, растопырив пальцы,
как Шопен, никому не показывавший кулака.
Чтобы там была Опера, и чтоб в ней ветеран-
тенор исправно пел арию Марио по вечерам;
чтоб Тиран ему аплодировал в ложе, а я в партере
бормотал бы, сжав зубы от ненависти: "баран".
В этом городе был бы яхт-клуб и футбольный клуб.
По отсутствию дыма из кирпичных фабричных труб
я узнавал бы о наступлении воскресенья
и долго бы трясся в автобусе, мучая в жмене руб.
Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой
там, где нога продолжает начатое головой.
Изо всех законов, изданных Хаммурапи,
самые главные - пенальти и угловой.
II
Там была бы Библиотека, и в залах ее пустых
я листал бы тома с таким же количеством запятых,
как количество скверных слов в ежедневной речи,
не прорвавшихся в прозу, ни, тем более, в стих.
Там стоял бы большой Вокзал, пострадавший в войне,
с фасадом, куда занятней, чем мир вовне.
Там при виде зеленой пальмы в витрине авиалиний
просыпалась бы обезьяна, дремлющая во мне.
И когда зима, Фортунатус, облекает квартал в рядно,
я б скучал в Галерее, где каждое полотно
- особливо Энгра или Давида -
как родимое выглядело бы пятно.
В сумерках я следил бы в окне стада
мычащих автомобилей, снующих туда-сюда
мимо стройных нагих колонн с дорическою прической,
безмятежно белеющих на фронтоне Суда.
III
Там была бы эта кофейня с недурным бланманже,
где, сказав, что зачем нам двадцатый век, если есть уже
девятнадцатый век, я бы видел, как взор коллеги
надолго сосредотачивается на вилке или ноже.
Там должна быть та улица с деревьями в два ряда,
подъезд с торсом нимфы в нише и прочая ерунда;
и портрет висел бы в гостиной, давая вам представленье
о том, как хозяйка выглядела, будучи молода.
Я внимал бы ровному голосу, повествующему о вещах,
не имеющих отношенья к ужину при свечах,
и огонь в камельке, Фортунатус, бросал бы багровый отблеск
на зеленое платье. Но под конец зачах.
Время, текущее в отличие от воды
горизонтально от вторника до среды,
в темноте там разглаживало бы морщины
и стирало бы собственные следы.
IV
И там были бы памятники. Я бы знал имена
не только бронзовых всадников, всунувших в стремена
истории свою ногу, но и ихних четвероногих,
учитывая отпечаток, оставленный ими на
населении города. И с присохшей к губе
сигаретою сильно заполночь возвращаясь пешком к себе,
как цыган по ладони, по трещинам на асфальте
я гадал бы, икая, вслух о его судьбе.
И когда бы меня схватили в итоге за шпионаж,
подрывную активность, бродяжничество, менаж-
а-труа, и толпа бы, беснуясь вокруг, кричала,
тыча в меня натруженными указательными: "Не наш!" -
я бы втайне был счастлив, шепча про себя: "Смотри,
это твой шанс узнать, как выглядит изнутри
то, на что ты так долго глядел снаружи;
запоминай же подробности, восклицая "Vive la Patrie!"
И.Б.
1976
вторник, июня 19, 2007
Я верил, я думал, и свет мне блеснул наконец;
Создав, навсегда уступил меня року Создатель;
Я продан! Я больше не Божий! Ушел продавец,
И с явной насмешкой глядит на меня покупатель.
Летящей горою за мною несется Вчера,
А Завтра меня впереди ожидает, как бездна,
Иду... но когда-нибудь в Бездну сорвется Гора.
Я знаю, я знаю, дорога моя бесполезна.
И если я волей себе покоряю людей,
И если слетает ко мне по ночам вдохновенье,
И если я ведаю тайны - поэт, чародей,
Властитель вселенной - тем будет страшнее паденье.
И вот мне приснилось, что сердце мое не болит,
Оно - колокольчик фарфоровый в желтом Китае
На пагоде пестрой... висит и приветно звенит,
В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.
А тихая девушка в платье из красных шелков,
Где золотом вышиты осы, цветы и драконы,
С поджатыми ножками смотрит без мыслей и снов,
Внимательно слушая легкие, легкие звоны.
Николай Гумилев
"Китайская акварель"
1912
Я продан! Я больше не Божий! Ушел продавец,
И с явной насмешкой глядит на меня покупатель.
Летящей горою за мною несется Вчера,
А Завтра меня впереди ожидает, как бездна,
Иду... но когда-нибудь в Бездну сорвется Гора.
Я знаю, я знаю, дорога моя бесполезна.
И если я волей себе покоряю людей,
И если слетает ко мне по ночам вдохновенье,
И если я ведаю тайны - поэт, чародей,
Властитель вселенной - тем будет страшнее паденье.
И вот мне приснилось, что сердце мое не болит,
Оно - колокольчик фарфоровый в желтом Китае
На пагоде пестрой... висит и приветно звенит,
В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.
А тихая девушка в платье из красных шелков,
Где золотом вышиты осы, цветы и драконы,
С поджатыми ножками смотрит без мыслей и снов,
Внимательно слушая легкие, легкие звоны.
Николай Гумилев
"Китайская акварель"
1912
пятница, июня 15, 2007
Я как сердцем чуяла -
не надо бы мне с ним ехать.
Но такой же декабрь паршивый, ты помнишь? - ни просвета. По десять клиентов в приемной, бухгалтерша беременная, начальник ястребом сверху, кофе в автомате всегда заканчивается на мне.
А он со своим Египтом: Новый Год да Новый Год, море да море, солнце, блядь. Ну, я подумала - море, солнце. Нахуй Новый Год, просто - солнце. И знала же, чем это закончится, зачем поехала?
Говорю, нет у меня ничего, - купальники, ласты, маски. А он - там купим, не сцы, мол.
Ну ученая же, расстались так расстались, не надо ехать. А он - все! я уже билеты, мол. Из офиса меня забрал в аэропорт.
Поначалу нормально, по ресторанам водил, по магазинам, на яхте чтоб понырять, в пустыню рассвет смотреть. Кофе в постель заказывал. На Новый Год шоу - выпили, конечно, потанцевали, и вроде славно все, забудет, думаю, простит.
Под утро, сука, опять спрашивает - уйдешь со мной? Ну, поругались.
Куда я уйду, какая, нахуй, Океания, какая Австралия? У меня клиенты, Саню только в сад устроила, мама на антидепрессантах, у Володи проект. Он вышел, дверью ебнул.
Я посидела на веранде, допила шампанское, - его нету, сама спать легла. А утром, знаешь, на пляж собираюсь, - купальники, полотенца. Мое сухое все - а его мокрое.
Такие полотенца, знаешь, негры ходят продают, с мультяшками. Паспорт его у меня в сумке остался, и полотенце это мокрое, с суперменом. Я его в ванной на батарее держу, а оно все мокрое. В гостинице на перилах всю неделю мокрое висело, и сейчас не сохнет.
Янина Вишневская
"Пляжное полотенце"
из "Ангел вещей"
2007
Но такой же декабрь паршивый, ты помнишь? - ни просвета. По десять клиентов в приемной, бухгалтерша беременная, начальник ястребом сверху, кофе в автомате всегда заканчивается на мне.
А он со своим Египтом: Новый Год да Новый Год, море да море, солнце, блядь. Ну, я подумала - море, солнце. Нахуй Новый Год, просто - солнце. И знала же, чем это закончится, зачем поехала?
Говорю, нет у меня ничего, - купальники, ласты, маски. А он - там купим, не сцы, мол.
Ну ученая же, расстались так расстались, не надо ехать. А он - все! я уже билеты, мол. Из офиса меня забрал в аэропорт.
Поначалу нормально, по ресторанам водил, по магазинам, на яхте чтоб понырять, в пустыню рассвет смотреть. Кофе в постель заказывал. На Новый Год шоу - выпили, конечно, потанцевали, и вроде славно все, забудет, думаю, простит.
Под утро, сука, опять спрашивает - уйдешь со мной? Ну, поругались.
Куда я уйду, какая, нахуй, Океания, какая Австралия? У меня клиенты, Саню только в сад устроила, мама на антидепрессантах, у Володи проект. Он вышел, дверью ебнул.
Я посидела на веранде, допила шампанское, - его нету, сама спать легла. А утром, знаешь, на пляж собираюсь, - купальники, полотенца. Мое сухое все - а его мокрое.
Такие полотенца, знаешь, негры ходят продают, с мультяшками. Паспорт его у меня в сумке остался, и полотенце это мокрое, с суперменом. Я его в ванной на батарее держу, а оно все мокрое. В гостинице на перилах всю неделю мокрое висело, и сейчас не сохнет.
Янина Вишневская
"Пляжное полотенце"
из "Ангел вещей"
2007
вторник, июня 12, 2007
she lives with an orange tree and a girl that does yoga
she picks the dead ones from the ground when we come over
and she gives i get without giving anything to me
like a morning sun
like a morning
like a morning sun
like a good good morning sun
the girl that does yoga
when we come over
the girl that does yoga
he lives in a little house on the side of a little hill
picks the litter from the ground, litter little brother spills
he gives i get without giving anything to me
and the dogs they run
and the dogs they
and the dogs they run
in the good good morning sun
side of a little hill
litter little brother spills
side of a little hill
and she's always dressed in white
she's like an angel man she burns my eyes
when she turns she pulls a smile
we drive her 'round man she drives us wild
and she moves like a little girl
i become a child man she moves my world
and she gets splashed in paint and turns away and leaves me standing...
she lives with an orange tree and a girl that does yoga
got a wolf to keep her warm when he comes over
she gives he gets without giving anything to see
and the day it ends
and the day it
and the day it ends
and there's no need for me
with a girl that does yoga
when we come over
with a girl that does yoga
Damien Rice
"Dogs"
2006
and she gives i get without giving anything to me
like a morning sun
like a morning
like a morning sun
like a good good morning sun
the girl that does yoga
when we come over
the girl that does yoga
he lives in a little house on the side of a little hill
picks the litter from the ground, litter little brother spills
he gives i get without giving anything to me
and the dogs they run
and the dogs they
and the dogs they run
in the good good morning sun
side of a little hill
litter little brother spills
side of a little hill
and she's always dressed in white
she's like an angel man she burns my eyes
when she turns she pulls a smile
we drive her 'round man she drives us wild
and she moves like a little girl
i become a child man she moves my world
and she gets splashed in paint and turns away and leaves me standing...
she lives with an orange tree and a girl that does yoga
got a wolf to keep her warm when he comes over
she gives he gets without giving anything to see
and the day it ends
and the day it
and the day it ends
and there's no need for me
with a girl that does yoga
when we come over
with a girl that does yoga
Damien Rice
"Dogs"
2006
понедельник, июня 11, 2007
"...Первое, что мы увидели,
это объявление, предупреждающее, что белки совсем обнаглели и живут теперь не только на балконах и лестничных клетках, но также забираются и в квартиры. И что если это произойдет, то, по крайней мере, там их не кормить" (с)
***
когда я неостывшее тело,
когда я свеж как глоток воздуха,
когда я в сугробе и леплю снежную бабу -
думаешь ли ты обо мне
когда на мне чёрные блестящие сандалии,
пиджак до талии
и я вытанцовываю шабудабу -
думаешь ли ты обо мне
когда я надеваю сабо,
иду смотреть на цветущую сакуру -
где в этот миг находишься ты, Марта,
по какой из улиц Казея Марата
ты вышагиваешь -
приговаривая -
что от чего произошло,
что от чего произошло.
кто из нас настоящая сестра Лисистрата,
чья во дворе чернеет лопата -
под которой лежит моя снежная баба -
разбита.
проще сказать – убита.
на одной из улиц Казея Марата.
"Кстати, а вы знали, что в самую желтую газету The Sun без PhD по филологии работать не берут?" (с)
Маша Глушкова
2007
***
когда я неостывшее тело,
когда я свеж как глоток воздуха,
когда я в сугробе и леплю снежную бабу -
думаешь ли ты обо мне
когда на мне чёрные блестящие сандалии,
пиджак до талии
и я вытанцовываю шабудабу -
думаешь ли ты обо мне
когда я надеваю сабо,
иду смотреть на цветущую сакуру -
где в этот миг находишься ты, Марта,
по какой из улиц Казея Марата
ты вышагиваешь -
приговаривая -
что от чего произошло,
что от чего произошло.
кто из нас настоящая сестра Лисистрата,
чья во дворе чернеет лопата -
под которой лежит моя снежная баба -
разбита.
проще сказать – убита.
на одной из улиц Казея Марата.
"Кстати, а вы знали, что в самую желтую газету The Sun без PhD по филологии работать не берут?" (с)
Маша Глушкова
2007
пятница, июня 08, 2007
Как в норе лежали они с волчком, -
зайчик на боку, а волчок ничком, -
а над небом звездочка восходила.
Зайчик гладил волчка, говорил: "Пора",
а волчок бурчал, - мол, пойдем с утра, -
словно это была игра,
словно ничего не происходило, -
словно вовсе звездочка не всходила.
Им пора бы вставать, собирать дары -
и брести чащобами декабря,
и ронять короны в его снега,
слепнуть от пурги и жевать цингу,
и нести свои души к иным берегам,
по ночам вмерзая друг в друга
(так бы здесь Иордан вмерзал в берега),
укрываться снегом и пить снега, -
потому лишь, что это происходило:
потому что над небом звездочка восходила.
Но они всё лежали, к бочку бочок:
зайчик бодрствовал, крепко спал волчок,
и над сном его звездочка восходила, -
и во сне его мучила, изводила, -
и во сне к себе уводила:
шел волчок пешком, зайчик спал верхом
и во сне обо всем говорил с волчком:
"Се," - говорил он, - "и адских нор глубина
рядом с тобой не пугает меня.
И на что мне Его дары,
когда здесь, в норе,
я лежу меж твоих ушей?
И на что мне заботиться о душе?
Меж твоих зубов нет бессмертней моей души.»
Так они лежали, и их короны лежали,
и они прядали ушами, надеялись и не дышали,
никуда не шли, ничего не несли, никого не провозглашали
и мечтали, чтоб время не проходило,
чтобы ничего не происходило, -
но над небом звездочка восходила.
Но проклятая звездочка восходила.
Линор Горалик
2000е
а над небом звездочка восходила.
Зайчик гладил волчка, говорил: "Пора",
а волчок бурчал, - мол, пойдем с утра, -
словно это была игра,
словно ничего не происходило, -
словно вовсе звездочка не всходила.
Им пора бы вставать, собирать дары -
и брести чащобами декабря,
и ронять короны в его снега,
слепнуть от пурги и жевать цингу,
и нести свои души к иным берегам,
по ночам вмерзая друг в друга
(так бы здесь Иордан вмерзал в берега),
укрываться снегом и пить снега, -
потому лишь, что это происходило:
потому что над небом звездочка восходила.
Но они всё лежали, к бочку бочок:
зайчик бодрствовал, крепко спал волчок,
и над сном его звездочка восходила, -
и во сне его мучила, изводила, -
и во сне к себе уводила:
шел волчок пешком, зайчик спал верхом
и во сне обо всем говорил с волчком:
"Се," - говорил он, - "и адских нор глубина
рядом с тобой не пугает меня.
И на что мне Его дары,
когда здесь, в норе,
я лежу меж твоих ушей?
И на что мне заботиться о душе?
Меж твоих зубов нет бессмертней моей души.»
Так они лежали, и их короны лежали,
и они прядали ушами, надеялись и не дышали,
никуда не шли, ничего не несли, никого не провозглашали
и мечтали, чтоб время не проходило,
чтобы ничего не происходило, -
но над небом звездочка восходила.
Но проклятая звездочка восходила.
Линор Горалик
2000е
среда, июня 06, 2007
this has got to die
i said this has got to stop
this has got to lie down
with someone else on top
you can keep me pinned
'cause it's easier to tease
but you can't paint an elephant
quite as good as she
and she may cry like a baby
and she may drive me crazy
'cause i am lately
lonely
so why did ya have to lie
i take it i'm your crutch
the pillow in your pillowcase
is easier to touch
and when you think you've sinned
do you fall upon your knees?
or do you sit within your picture?
do you still forget the breeze?
and she may rise if i sing you down
and she may wisely cling to the ground
'cause i'm lately
horny
so why would she take me
thorny?
what's the point of this song or even singing?
if you've already gone, why am i clinging?
well i could throw her out
and i could live without
and i could do it all for you
i could be true
tell me if you want me to lie
'cause this has got to die
i said this has to stop
this has got to lie down, down
with someone else on top
you can both keep me pinned
'cause it's easier to tease
but ye can't make me happy
quite as good as me..
well,
you know that's a lie
Damien Rice
"Elephant"
2006
this has got to lie down
with someone else on top
you can keep me pinned
'cause it's easier to tease
but you can't paint an elephant
quite as good as she
and she may cry like a baby
and she may drive me crazy
'cause i am lately
lonely
so why did ya have to lie
i take it i'm your crutch
the pillow in your pillowcase
is easier to touch
and when you think you've sinned
do you fall upon your knees?
or do you sit within your picture?
do you still forget the breeze?
and she may rise if i sing you down
and she may wisely cling to the ground
'cause i'm lately
horny
so why would she take me
thorny?
what's the point of this song or even singing?
if you've already gone, why am i clinging?
well i could throw her out
and i could live without
and i could do it all for you
i could be true
tell me if you want me to lie
'cause this has got to die
i said this has to stop
this has got to lie down, down
with someone else on top
you can both keep me pinned
'cause it's easier to tease
but ye can't make me happy
quite as good as me..
well,
you know that's a lie
Damien Rice
"Elephant"
2006
суббота, июня 02, 2007
... мы поедем, Саша, к тебе на красивое, тихое озеро,
бросим к чёрту всё, и будем слушать, как распускаются лотосы,
как мне, Саша, осточертело просыпаться в этом теле и в этом возрасте
с видом на человеческое несчастье и горе
... бегала, бегала я из одной книжки в другую, стыдно вспомнить,
вырванным фолиантом всë равно портила вид любой книги,
но... эта голая тварь, что пьëт мою кровь долгие годы,
Саша, я точно знаю, что кровь не утоляет жажды
... мне говорят, олух ты царя небесного, бог шельму метит,
а я любовь свою держу взаперти, чтоб никто не сглазил,
а ей хочется туда, куда ворон костей не носил, Саша,
не проговорись, что у неë чугунные крылья
... Саша, в этих телах нет людей, тук-тук, кто там...
разноцветными глазами неужели это я смотрю в осень,
вижу, как лягушка Басë плюхнулась в пруд, слышу
звуки дождя о виноградные листья...
из
Татьяна Зима
2004
как мне, Саша, осточертело просыпаться в этом теле и в этом возрасте
с видом на человеческое несчастье и горе
... бегала, бегала я из одной книжки в другую, стыдно вспомнить,
вырванным фолиантом всë равно портила вид любой книги,
но... эта голая тварь, что пьëт мою кровь долгие годы,
Саша, я точно знаю, что кровь не утоляет жажды
... мне говорят, олух ты царя небесного, бог шельму метит,
а я любовь свою держу взаперти, чтоб никто не сглазил,
а ей хочется туда, куда ворон костей не носил, Саша,
не проговорись, что у неë чугунные крылья
... Саша, в этих телах нет людей, тук-тук, кто там...
разноцветными глазами неужели это я смотрю в осень,
вижу, как лягушка Басë плюхнулась в пруд, слышу
звуки дождя о виноградные листья...
из
Татьяна Зима
2004
пятница, июня 01, 2007
Она еле сидит на стуле, возит черное под глазами,
сморкается, тыкает штопором в пробку.
Не попадает. Передает.
Она говорит - он меня не любит,
пришел наутро, сказал "с друзьями",
мол, умер мобильный и не было денег,
но я же знаю, вижу, что - врет
Она (другая) ломает спички -
Мать меня никогда не любила,
я поняла это только лет в тридцать.
Приехала к ней, а она "тут гости,
прости, но диванчик в прихожей занят.
Я думала, будешь спать у подруги".
а я мать не видела около года.
Третья она - отец нас оставил,
когда мне было лет восемнадцать.
С тех пор он прислал всего две открытки,
с Днем Пограничника и с Восьмым Марта.
Я до сих пор ношу их в сумке
в анкетах пишу, что давно уже умер,
еще в году в девяносто девятом.
Четвертый он говорит - дочки бляди,
нет, я не выпил, я трезв, как пастор,
смотри, как так можно - я с переломом,
Машка рыдает на кухне в коляске,
а эта стерва рисует губы,
говорит: "я с подругами, скоро буду"
приходит, от нее прет мужскими духами.
Сто двадцать пятый стоит на коленях
в парке, у вытертой тенью скамейки,
месит губами: "Боже, Боже, за что,
почему ты меня оставил?" и поправляет
ворот рясы, и тяжело, с хрипотцою дышит
а вокруг ходит жаркое солнце,
трогает голубей, ветки, крыши.
Я стою рядом, в этом же парке,
очень медленно курю сигарету,
мечтаю о том, чтоб найти маяк
и навсегда отсюда уехать.
Потому что любви, похоже,
никогда
больше не будет.
А на маяке есть смотритель,
скрипучие сети, что пахнут рыбой,
постоянно дующий ветер,
никогда не спящие чайки
и синее-синее море.
Святослава Швец
2007
Не попадает. Передает.
Она говорит - он меня не любит,
пришел наутро, сказал "с друзьями",
мол, умер мобильный и не было денег,
но я же знаю, вижу, что - врет
Она (другая) ломает спички -
Мать меня никогда не любила,
я поняла это только лет в тридцать.
Приехала к ней, а она "тут гости,
прости, но диванчик в прихожей занят.
Я думала, будешь спать у подруги".
а я мать не видела около года.
Третья она - отец нас оставил,
когда мне было лет восемнадцать.
С тех пор он прислал всего две открытки,
с Днем Пограничника и с Восьмым Марта.
Я до сих пор ношу их в сумке
в анкетах пишу, что давно уже умер,
еще в году в девяносто девятом.
Четвертый он говорит - дочки бляди,
нет, я не выпил, я трезв, как пастор,
смотри, как так можно - я с переломом,
Машка рыдает на кухне в коляске,
а эта стерва рисует губы,
говорит: "я с подругами, скоро буду"
приходит, от нее прет мужскими духами.
Сто двадцать пятый стоит на коленях
в парке, у вытертой тенью скамейки,
месит губами: "Боже, Боже, за что,
почему ты меня оставил?" и поправляет
ворот рясы, и тяжело, с хрипотцою дышит
а вокруг ходит жаркое солнце,
трогает голубей, ветки, крыши.
Я стою рядом, в этом же парке,
очень медленно курю сигарету,
мечтаю о том, чтоб найти маяк
и навсегда отсюда уехать.
Потому что любви, похоже,
никогда
больше не будет.
А на маяке есть смотритель,
скрипучие сети, что пахнут рыбой,
постоянно дующий ветер,
никогда не спящие чайки
и синее-синее море.
Святослава Швец
2007
вторник, мая 29, 2007
Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам,
вдоль березовых рощ, отбежавших во тьме, к треугольным домам,
вдоль оврагов пустых, по замерзшей траве, по песчаному дну,
освещенный луной, и ее замечая одну.
Гулкий топот копыт по застывшим холмам - это не с чем сравнить,
это ты там, внизу, вдоль оврагов ты вьешь свою нить,
там куда-то во тьму от дороги твоей отбегает ручей,
где на склоне шуршит твоя быстрая тень по спине кирпичей.
Ну и скачет же он по замерзшей траве, растворяясь впотьмах,
возникая вдали, освещенный луной, на бескрайних холмах,
мимо черных кустов, вдоль оврагов пустых, воздух бьет по лицу,
говоря сам с собой, растворяется в черном лесу.
Вдоль оврагов пустых, мимо черных кустов, - не отыщется след,
даже если ты смел и вокруг твоих ног завивается свет,
все равно ты его никогда ни за что не сумеешь догнать.
Кто там скачет в холмах... я хочу это знать, я хочу это знать.
Кто там скачет, кто мчится под хладною мглой, говорю,
одиноким лицом обернувшись к лесному царю, -
обращаюсь к природе от лица треугольных домов:
кто там скачет один, освещенный царицей холмов?
Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,
из распахнутых окон бьет прекрасный рояль, разливается свет,
кто-то скачет в холмах, освещенный луной, возле самых небес,
по застывшей траве, мимо черных кустов. Приближается лес.
Между низких ветвей лошадиный сверкнет изумруд.
Кто стоит на коленях в темноте у бобровых запруд,
кто глядит на себя, отраженного в черной воде,
тот вернулся к себе, кто скакал по холмам в темноте.
Нет, не думай, что жизнь - это замкнутый круг небылиц,
ибо сотни холмов - поразительных круп кобылиц,
на которых в ночи, но при свете луны, мимо сонных округ,
засыпая, во сне, мы стремительно скачем на юг.
Обращаюсь к природе: это всадники мчатся во тьму,
создавая свой мир по подобию вдруг твоему,
от бобровых запруд, от холодных костров пустырей
до громоздких плотин, до безгласной толпы фонарей.
Все равно - возвращенье... Все равно даже в ритме баллад
есть какой-то разбег, есть какой-то печальный возврат,
даже если Творец на иконах своих не живет и не спит,
появляется вдруг сквозь еловый собор что-то в виде копыт.
Ты, мой лес и вода! кто объедет, а кто, как сквозняк,
проникает в тебя, кто глаголет, а кто обиняк,
кто стоит в стороне, чьи ладони лежат на плече,
кто лежит в темноте на спине в леденящем ручье.
Не неволь уходить, разбираться во всем не неволь,
потому что не жизнь, а другая какая-то боль
приникает к тебе, и уже не слыхать, как приходит весна,
лишь вершины во тьме непрерывно шумят, словно маятник сна.
Иосиф Бродский
1962
вдоль оврагов пустых, по замерзшей траве, по песчаному дну,
освещенный луной, и ее замечая одну.
Гулкий топот копыт по застывшим холмам - это не с чем сравнить,
это ты там, внизу, вдоль оврагов ты вьешь свою нить,
там куда-то во тьму от дороги твоей отбегает ручей,
где на склоне шуршит твоя быстрая тень по спине кирпичей.
Ну и скачет же он по замерзшей траве, растворяясь впотьмах,
возникая вдали, освещенный луной, на бескрайних холмах,
мимо черных кустов, вдоль оврагов пустых, воздух бьет по лицу,
говоря сам с собой, растворяется в черном лесу.
Вдоль оврагов пустых, мимо черных кустов, - не отыщется след,
даже если ты смел и вокруг твоих ног завивается свет,
все равно ты его никогда ни за что не сумеешь догнать.
Кто там скачет в холмах... я хочу это знать, я хочу это знать.
Кто там скачет, кто мчится под хладною мглой, говорю,
одиноким лицом обернувшись к лесному царю, -
обращаюсь к природе от лица треугольных домов:
кто там скачет один, освещенный царицей холмов?
Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,
из распахнутых окон бьет прекрасный рояль, разливается свет,
кто-то скачет в холмах, освещенный луной, возле самых небес,
по застывшей траве, мимо черных кустов. Приближается лес.
Между низких ветвей лошадиный сверкнет изумруд.
Кто стоит на коленях в темноте у бобровых запруд,
кто глядит на себя, отраженного в черной воде,
тот вернулся к себе, кто скакал по холмам в темноте.
Нет, не думай, что жизнь - это замкнутый круг небылиц,
ибо сотни холмов - поразительных круп кобылиц,
на которых в ночи, но при свете луны, мимо сонных округ,
засыпая, во сне, мы стремительно скачем на юг.
Обращаюсь к природе: это всадники мчатся во тьму,
создавая свой мир по подобию вдруг твоему,
от бобровых запруд, от холодных костров пустырей
до громоздких плотин, до безгласной толпы фонарей.
Все равно - возвращенье... Все равно даже в ритме баллад
есть какой-то разбег, есть какой-то печальный возврат,
даже если Творец на иконах своих не живет и не спит,
появляется вдруг сквозь еловый собор что-то в виде копыт.
Ты, мой лес и вода! кто объедет, а кто, как сквозняк,
проникает в тебя, кто глаголет, а кто обиняк,
кто стоит в стороне, чьи ладони лежат на плече,
кто лежит в темноте на спине в леденящем ручье.
Не неволь уходить, разбираться во всем не неволь,
потому что не жизнь, а другая какая-то боль
приникает к тебе, и уже не слыхать, как приходит весна,
лишь вершины во тьме непрерывно шумят, словно маятник сна.
Иосиф Бродский
1962
понедельник, мая 28, 2007
И вновь продолжается бой,
И сердцу тревожно в груди,
И Ленин такой молодой --
И нет у него Ph.D.!
(c) forgers
И Ленин такой молодой --
И нет у него Ph.D.!
(c) forgers
пятница, мая 25, 2007
ты знаешь, мы вырастем лет через цать,
мы станем взрослее и, может быть, скрытней.
я буду касаться легонько лица
у зеркала утром - кусочки событий
вчерашнего дня собирая в одно
большое цветастое яркое блюдо -
смотри, вот морщинка, вторая вот, но
нам это подходит. я, кажется, буду
чуть больше читать и чуть меньше писать
на рваных салфеточках то, что родится.
и снова легонько касаться лица
за сорок, за двадцать, за десять, за тридцать,
за семьдесят, восемьдесят, девяно...
не перебивай меня, лучше приблизься -
смотри, вот морщинка, вторая вот, но
какие красивые тонкие лица
у нас. за окошком осенняя блажь,
как в мае положено, с призраком снега.
и мы органично впадаем в пейзаж,
и белыми каплями падаем с неба.
Яшка Каzанова
2004
я буду касаться легонько лица
у зеркала утром - кусочки событий
вчерашнего дня собирая в одно
большое цветастое яркое блюдо -
смотри, вот морщинка, вторая вот, но
нам это подходит. я, кажется, буду
чуть больше читать и чуть меньше писать
на рваных салфеточках то, что родится.
и снова легонько касаться лица
за сорок, за двадцать, за десять, за тридцать,
за семьдесят, восемьдесят, девяно...
не перебивай меня, лучше приблизься -
смотри, вот морщинка, вторая вот, но
какие красивые тонкие лица
у нас. за окошком осенняя блажь,
как в мае положено, с призраком снега.
и мы органично впадаем в пейзаж,
и белыми каплями падаем с неба.
Яшка Каzанова
2004
среда, мая 16, 2007
Солнце нежным светом красит
Что попало поутру.
Я тебя люблю, Герасим,
Только слов не подберу.
Пруд под солнцем нежит кожу,
Замолчал, пригревшись, чиж...
Ты, наверно, любишь тоже,
И поэтому молчишь.
Мария Тарасова
"Муму"
2005
Я тебя люблю, Герасим,
Только слов не подберу.
Пруд под солнцем нежит кожу,
Замолчал, пригревшись, чиж...
Ты, наверно, любишь тоже,
И поэтому молчишь.
Мария Тарасова
"Муму"
2005
воскресенье, мая 13, 2007
- Я знаю, как выглядят бронзовые солдаты, помню, как выглядят покемоны
мне в целом вполне пиздато [зачем шеренги омона]
я не помню, как выглядят журавли [чем они отличаются от аистов, например]*
- хочешь, посмотрю в сети?
В лекции на полит.ру Пригов рассказал историю: - Приятель
впервые вывез из города своего большого чёрного дога
и на даче в Абрамцево тот впервые увидел лошадь -
он упал в обморок: он никогда
не видел животных
размером больше себя.
* "А превратились в белых журавлей". [Р. Гамзатов]
Антон Очиров
2007
я не помню, как выглядят журавли [чем они отличаются от аистов, например]*
- хочешь, посмотрю в сети?
В лекции на полит.ру Пригов рассказал историю: - Приятель
впервые вывез из города своего большого чёрного дога
и на даче в Абрамцево тот впервые увидел лошадь -
он упал в обморок: он никогда
не видел животных
размером больше себя.
* "А превратились в белых журавлей". [Р. Гамзатов]
Антон Очиров
2007
вторник, мая 08, 2007
понедельник, мая 07, 2007
Чего они все хотят от тебя, присяжные с мониторами вместо лиц?
Чего-то такого экстренного и важного, эффектного самострела в режиме блиц.
Чего-то такого веского и хорошего, с доставкой на дом, с резной тесьмой.
А смысл жизни – так ты не трожь его, вот чаевые, ступай домой.
Вот и прикрикивают издатели да изводят редактора.
Но еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.
Страшно достает быть одной и той же собой, в этих заданностях тупых.
Быть одной из вскормленных на убой, бесконечных брейгелевских слепых.
Все идти и думать – когда, когда, у меня не осталось сил.
Мама, для чего ты меня сюда, ведь никто тебя не просил.
Разве только врать себе «все не зря», когда будешь совсем стара.
И еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.
Что за климат, Господи, не трави, как ни кутайся – неодет.
И у каждого третьего столько смерти в крови, что давно к ней иммунитет.
И у каждого пятого для тебя ледяной смешок, а у сотого – вовсе нож.
Приходи домой, натяни на башку мешок и сиди, пока не уснешь.
Перебои с цикутой на острие пера.
Нет, еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.
Еще рано – еще так многое по плечу, не взяла кредитов, не родила детей.
Не наелась дерьма по самое не хочу, не устала любить людей.
Еще кто-то тебе готовит бухло и снедь, открывает дверь, отдувает прядь.
Поскулишь потом, когда будет за что краснеть, когда выслужишь, что терять.
Когда станет понятно, что безнадежно искать от добра добра.
Да, еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.
Остальные-то как-то учатся спать на ветоши, и безропотно жрать из рук, и сбиваться в гурт.
Это ты все бегаешь и кричишь – но, ребята, это же – это страшное наебалово и абсурд.
Правда, братцы, вам рассказали же, в вас же силища для прекрасных, больших вещей.
И надеешься доораться сквозь эти залежи, все эти хранилища подгнивающих овощей.
Это ты мала потому что, злость в тебе распирающая. Типа, все по-другому с нынешнего утра.
И поэтому тебе, девочка, не пора еще.
Вот поэтому тебе все еще не пора.
Вера Полозкова
2007
Чего-то такого веского и хорошего, с доставкой на дом, с резной тесьмой.
А смысл жизни – так ты не трожь его, вот чаевые, ступай домой.
Вот и прикрикивают издатели да изводят редактора.
Но еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.
Страшно достает быть одной и той же собой, в этих заданностях тупых.
Быть одной из вскормленных на убой, бесконечных брейгелевских слепых.
Все идти и думать – когда, когда, у меня не осталось сил.
Мама, для чего ты меня сюда, ведь никто тебя не просил.
Разве только врать себе «все не зря», когда будешь совсем стара.
И еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.
Что за климат, Господи, не трави, как ни кутайся – неодет.
И у каждого третьего столько смерти в крови, что давно к ней иммунитет.
И у каждого пятого для тебя ледяной смешок, а у сотого – вовсе нож.
Приходи домой, натяни на башку мешок и сиди, пока не уснешь.
Перебои с цикутой на острие пера.
Нет, еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.
Еще рано – еще так многое по плечу, не взяла кредитов, не родила детей.
Не наелась дерьма по самое не хочу, не устала любить людей.
Еще кто-то тебе готовит бухло и снедь, открывает дверь, отдувает прядь.
Поскулишь потом, когда будет за что краснеть, когда выслужишь, что терять.
Когда станет понятно, что безнадежно искать от добра добра.
Да, еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.
Остальные-то как-то учатся спать на ветоши, и безропотно жрать из рук, и сбиваться в гурт.
Это ты все бегаешь и кричишь – но, ребята, это же – это страшное наебалово и абсурд.
Правда, братцы, вам рассказали же, в вас же силища для прекрасных, больших вещей.
И надеешься доораться сквозь эти залежи, все эти хранилища подгнивающих овощей.
Это ты мала потому что, злость в тебе распирающая. Типа, все по-другому с нынешнего утра.
И поэтому тебе, девочка, не пора еще.
Вот поэтому тебе все еще не пора.
Вера Полозкова
2007
воскресенье, мая 06, 2007
you're so,
you're so alone...
you're so,
you're so alone.
you're so alone.
you're so, so alone.
you're so
alone,
you're so alone.
Sigur Rós
2005
you're so,
you're so alone.
you're so alone.
you're so, so alone.
you're so
alone,
you're so alone.
Sigur Rós
2005
суббота, мая 05, 2007
а кто идёт по стене отвесной -
по каменным набережным серой Темзы -
шагая сильным небрежным шагом -
размахивая - сицилийским - флагом.
а кто идёт переулком диким -
исходит белым истошным криком -
от мала проходит и до велика
все круги ада.
а кто лежит, запрокинув шею -
и шепчет тихо – иди, погрею -
я был лейтенантом, я всё умею,
я так стреляю.
и лапы тянет – иди, полаю -
и тычется носом - чтоб ближе к раю.
и кто подходит так близко к краю
моей отчизны.
и кто берёт мои губы сухо -
и шепчет – здравствуй, моя старуха.
и крепко пальцем берёт за ухо -
и тянет кверху –
я видел слёзы моей отчизны
и кто идёт по стене отвесной
и кто идёт переулком диким -
я был лейтенантом, я как железный -
и вот потеха -
лизать твои губы – чтоб ближе к краю,
лизать твои губы - сейчас залаю.
на каменных набережных серой Темзы -
так близко к раю.
Маша Глушкова
март 2007
шагая сильным небрежным шагом -
размахивая - сицилийским - флагом.
а кто идёт переулком диким -
исходит белым истошным криком -
от мала проходит и до велика
все круги ада.
а кто лежит, запрокинув шею -
и шепчет тихо – иди, погрею -
я был лейтенантом, я всё умею,
я так стреляю.
и лапы тянет – иди, полаю -
и тычется носом - чтоб ближе к раю.
и кто подходит так близко к краю
моей отчизны.
и кто берёт мои губы сухо -
и шепчет – здравствуй, моя старуха.
и крепко пальцем берёт за ухо -
и тянет кверху –
я видел слёзы моей отчизны
и кто идёт по стене отвесной
и кто идёт переулком диким -
я был лейтенантом, я как железный -
и вот потеха -
лизать твои губы – чтоб ближе к краю,
лизать твои губы - сейчас залаю.
на каменных набережных серой Темзы -
так близко к раю.
Маша Глушкова
март 2007
пятница, мая 04, 2007
I am unwritten, can't read my mind, I'm undefined,
I'm just beginning, the pen's in my hand, ending unplanned,
Staring at the blank page before you
Open up the dirty window
Let the sun illuminate the words that you could not find...
Reaching for something in the distance,
So close you can almost taste it,
Release your inhibitions,
Feel the rain on your skin -
No one else can feel it for you,
Only you can let it in,
No one else, no one else
Can speak the words on your lips.
Drench yourself in words unspoken,
Live your life with arms wide open -
Today is where your book begins,
The rest is still unwritten...
I break tradition, sometimes my tries are outside the lines.
We've been conditioned to not make mistakes, but I can't live that way...
Staring at the blank page before you
Open up the dirty window
Let the sun illuminate the words that you could not find...
Reaching for something in the distance,
So close you can almost taste it,
Release your inhibitions,
Feel the rain on your skin -
No one else can feel it for you,
Only you can let it in,
No one else, no one else
Can speak the words on your lips.
Drench yourself in words unspoken,
Live your life with arms wide open -
Today is where your book begins,
The rest is still unwritten...
Natasha Bedingfield
"Unwritten"
2004
Staring at the blank page before you
Open up the dirty window
Let the sun illuminate the words that you could not find...
Reaching for something in the distance,
So close you can almost taste it,
Release your inhibitions,
Feel the rain on your skin -
No one else can feel it for you,
Only you can let it in,
No one else, no one else
Can speak the words on your lips.
Drench yourself in words unspoken,
Live your life with arms wide open -
Today is where your book begins,
The rest is still unwritten...
I break tradition, sometimes my tries are outside the lines.
We've been conditioned to not make mistakes, but I can't live that way...
Staring at the blank page before you
Open up the dirty window
Let the sun illuminate the words that you could not find...
Reaching for something in the distance,
So close you can almost taste it,
Release your inhibitions,
Feel the rain on your skin -
No one else can feel it for you,
Only you can let it in,
No one else, no one else
Can speak the words on your lips.
Drench yourself in words unspoken,
Live your life with arms wide open -
Today is where your book begins,
The rest is still unwritten...
Natasha Bedingfield
"Unwritten"
2004
четверг, мая 03, 2007
и вот нудит она, нудит, хоть пасть порви -
ни в бога душу, ни в полвторого:
- он тебя ударил, с ним не живи -
он сделает это снова.
из
У. Гибсон
"Все вечеринки завтрашнего дня"
1999
перевод, 2007
- он тебя ударил, с ним не живи -
он сделает это снова.
из
У. Гибсон
"Все вечеринки завтрашнего дня"
1999
перевод, 2007
среда, мая 02, 2007
Она из себя грешнаитка и возбуддистка
а ты рядом с ней туземец пигмей хочукча
поешь про любовь танцуешь как будто в кино индийском
и сразу без перерыва отплясываешь качучу
а ей хоть бы что внимания даже не обратила
(оно и понятно в кармане всего сестерций)
не видит в тебе ни друга ни побратима
и делает вид что ей даже немножко противно
хоть ты и готов с ней немедленно посестриться
ну что с ней поделаешь с этакой эгегейшей
и на фиг такой ты не сдался ей вднхахаль
у ней ГОСПОЖА написано крупно на бейдже
а рядом помельче отвянь, руками не хапать
И ты как студент не выучивший экзамена
как лох понаехавший с озера Несс бормочешь
- Такая ты вся осязаемая зая моя...
мечтая о средствах золотовалютного займа
чтоб ей оплатить хоть частичку горячей египетской ночи
Иван Сидоров
2007
поешь про любовь танцуешь как будто в кино индийском
и сразу без перерыва отплясываешь качучу
а ей хоть бы что внимания даже не обратила
(оно и понятно в кармане всего сестерций)
не видит в тебе ни друга ни побратима
и делает вид что ей даже немножко противно
хоть ты и готов с ней немедленно посестриться
ну что с ней поделаешь с этакой эгегейшей
и на фиг такой ты не сдался ей вднхахаль
у ней ГОСПОЖА написано крупно на бейдже
а рядом помельче отвянь, руками не хапать
И ты как студент не выучивший экзамена
как лох понаехавший с озера Несс бормочешь
- Такая ты вся осязаемая зая моя...
мечтая о средствах золотовалютного займа
чтоб ей оплатить хоть частичку горячей египетской ночи
Иван Сидоров
2007
понедельник, апреля 30, 2007
они думают, что есть правила: делай то-то и то-то, и вовеки не будешь лыс
будут любящие мужья, верные жёны, чисто выскобленные полы
– как ты сегодня себя чувствуешь, дорогая?, – узел галстука ослабляя, руку на талию положа:
– спасибо, а как у тебя на работе?
не загонялся, не попускался, не вымолвил, не слажал
они не знают, что подлинное совершенство выглядит как изъян
их никогда не бросают любимые, не предают друзья
господи, пошли нам хорошего президента, хорошую работу, хорошую жизнь
«не беспокойся, родная, я отгоню свою и твою машину в соседние гаражи»
вы думаете, я иронизирую? я серьёзен, как никогда
все мои слова как бобровые хатки, где главное – покрывающая их вода
не умеющий читать между строк не нанесёт вреда
всю свою жизнь я шёл по дорогам, вызубренным как байки, которые рассказывает тамада
теперь, когда только звёздное небо над головой, темнота под ногами, честное слово, не знаю,
что правильнее, вернее, важнее, нужнее
год от года становлюсь честнее, безразличнее и нежнее
с глупой улыбкой, проёбывая всё на свете, оставаясь дурак дураком
мои кости становятся мягче, меня заметает сыплющимся песком
Антон Очиров
2004
– как ты сегодня себя чувствуешь, дорогая?, – узел галстука ослабляя, руку на талию положа:
– спасибо, а как у тебя на работе?
не загонялся, не попускался, не вымолвил, не слажал
они не знают, что подлинное совершенство выглядит как изъян
их никогда не бросают любимые, не предают друзья
господи, пошли нам хорошего президента, хорошую работу, хорошую жизнь
«не беспокойся, родная, я отгоню свою и твою машину в соседние гаражи»
вы думаете, я иронизирую? я серьёзен, как никогда
все мои слова как бобровые хатки, где главное – покрывающая их вода
не умеющий читать между строк не нанесёт вреда
всю свою жизнь я шёл по дорогам, вызубренным как байки, которые рассказывает тамада
теперь, когда только звёздное небо над головой, темнота под ногами, честное слово, не знаю,
что правильнее, вернее, важнее, нужнее
год от года становлюсь честнее, безразличнее и нежнее
с глупой улыбкой, проёбывая всё на свете, оставаясь дурак дураком
мои кости становятся мягче, меня заметает сыплющимся песком
Антон Очиров
2004
воскресенье, апреля 29, 2007
Маленький мальчик, углом резцы, крахмальные рукава.
Водит девочек под уздцы, раз приобняв едва.
Сколько звезд ни катай в горсти – рожа твоя крива.
Мальчик серии не-расти-после-меня-трава.
Маленький мальчик, танталовы муки, хочется и нельзя.
Пешка, которая тянет руки к блюду с башкой ферзя.
Приставучий мотив, орнамент внутренних алтарей.
Снится будто нарочно нанят, манит из-за дверей.
Маленький мальчик, каленый шип, битые тормоза.
Взрыв химический, с ног не сшиб, но повредил глаза.
Крепко легкие пообжег, но не задел лица.
Терпкий пепел, дрянной божок, мышечная гнильца.
Мальчик – медленное теченье, пальцы узкие, бровь дугой.
Мир, что крошится как печенье, осыпается под ногой.
Южный, в венах вино и Терек, гонор, говор как белый стих.
Важный; только вот без истерик, забывали и не таких.
Маленький мальчик, бухло и прозак, знай, закусывай удила.
Вот бы всыпать хороших розог за такие его дела.
Что ему до моих угрозок, до кровавых моих стишат,
Принцы, если ты отморозок, успокаивать не спешат.
Маленький мальчик, могли бы спеться, эх, такая пошла бы жисть.
Было пресно, прислали специй, вот поди теперь отдышись.
Для тебя все давно не ново, а для прочих неуловим
Тот щелчок: не хотел дурного, а пришелся под сход лавин.
Маленький мальчик, жестокий квиддич, сдохнем раньше, чем отдохнем.
Бедный Гарри, теперь ты видишь, что такое играть с огнем.
Как уходит в смолу и сало тугоплавкий и злой металл.
Нет, я этого не писала.
Нет, ты этого не читал.
Вера Полозкова
25-29 апреля 2007 года.
Сколько звезд ни катай в горсти – рожа твоя крива.
Мальчик серии не-расти-после-меня-трава.
Маленький мальчик, танталовы муки, хочется и нельзя.
Пешка, которая тянет руки к блюду с башкой ферзя.
Приставучий мотив, орнамент внутренних алтарей.
Снится будто нарочно нанят, манит из-за дверей.
Маленький мальчик, каленый шип, битые тормоза.
Взрыв химический, с ног не сшиб, но повредил глаза.
Крепко легкие пообжег, но не задел лица.
Терпкий пепел, дрянной божок, мышечная гнильца.
Мальчик – медленное теченье, пальцы узкие, бровь дугой.
Мир, что крошится как печенье, осыпается под ногой.
Южный, в венах вино и Терек, гонор, говор как белый стих.
Важный; только вот без истерик, забывали и не таких.
Маленький мальчик, бухло и прозак, знай, закусывай удила.
Вот бы всыпать хороших розог за такие его дела.
Что ему до моих угрозок, до кровавых моих стишат,
Принцы, если ты отморозок, успокаивать не спешат.
Маленький мальчик, могли бы спеться, эх, такая пошла бы жисть.
Было пресно, прислали специй, вот поди теперь отдышись.
Для тебя все давно не ново, а для прочих неуловим
Тот щелчок: не хотел дурного, а пришелся под сход лавин.
Маленький мальчик, жестокий квиддич, сдохнем раньше, чем отдохнем.
Бедный Гарри, теперь ты видишь, что такое играть с огнем.
Как уходит в смолу и сало тугоплавкий и злой металл.
Нет, я этого не писала.
Нет, ты этого не читал.
Вера Полозкова
25-29 апреля 2007 года.
суббота, апреля 28, 2007
Пусть бегут неуклюже
Пешеходы по лужам,
А вода по асфальту рекой!
И неясно прохожим
В этот день непогожий,
Почему я веселый такой!
Я играю на гармошке
У прохожих на виду .
К сожаленью, день рожденья
Только раз в году!
Прилетит вдруг волшебник
В голубом вертолете
И бесплатно покажет кино,
С днем рожденья поздравит
И, наверно, оставит
Мне в подарок пятьсот эскимо!
Я играю на гармошке
У прохожих на виду...
К сожаленью, день рожденья
Только раз в году!
А. Тимофеевский
1966
А вода по асфальту рекой!
И неясно прохожим
В этот день непогожий,
Почему я веселый такой!
Я играю на гармошке
У прохожих на виду .
К сожаленью, день рожденья
Только раз в году!
Прилетит вдруг волшебник
В голубом вертолете
И бесплатно покажет кино,
С днем рожденья поздравит
И, наверно, оставит
Мне в подарок пятьсот эскимо!
Я играю на гармошке
У прохожих на виду...
К сожаленью, день рожденья
Только раз в году!
А. Тимофеевский
1966
вторник, апреля 24, 2007
кажется, это уже было: многоэтажные здания зажимают животы руками,
складываются вдвое, катаются по земле
твоя видеокамера больше ничего не заснимет 7 миллионов лет
это выросшее человечество выглядит как пружина
стоит у гортани комком
я знаю, что вы не поверите, но я хочу вам сказать, что жить и умирать - легко
но жить - трудно, а умирать противно
я зарываюсь в берег, забываю о главном, говорю себе: дыши хорошо и ровно
всё хорошо сегодня, завтра будет всё хорошо подавно
у меня нет фотоаппарата, сестры папы мамы брата
мимо меня протекают реки, заросшие тростником, я гадаю по тростнику
земля и небо, научите своему языку, а то у меня на языке репейник, провода, стекловата
вчера по телевизору был концерт,
и мне вчера показалось, что певцы выглядели виновато
как будто что-то такое знали,
но я думаю, что они ничего не знали, иначе бы просто так не пели.
а потом были новости с талибами, арабами, президентом
и рассказом о том кто кого умертвил
а потом была вспышка, и когда через четыре дня наш дом откопали,
сказали: тебе ещё повезло, дебил
но я всё равно думаю, что нужны "герои, идеи, большие слова"
я думаю, что мама бы мной гордилась, если бы осталась жива
Антон Очиров
2005
твоя видеокамера больше ничего не заснимет 7 миллионов лет
это выросшее человечество выглядит как пружина
стоит у гортани комком
я знаю, что вы не поверите, но я хочу вам сказать, что жить и умирать - легко
но жить - трудно, а умирать противно
я зарываюсь в берег, забываю о главном, говорю себе: дыши хорошо и ровно
всё хорошо сегодня, завтра будет всё хорошо подавно
у меня нет фотоаппарата, сестры папы мамы брата
мимо меня протекают реки, заросшие тростником, я гадаю по тростнику
земля и небо, научите своему языку, а то у меня на языке репейник, провода, стекловата
вчера по телевизору был концерт,
и мне вчера показалось, что певцы выглядели виновато
как будто что-то такое знали,
но я думаю, что они ничего не знали, иначе бы просто так не пели.
а потом были новости с талибами, арабами, президентом
и рассказом о том кто кого умертвил
а потом была вспышка, и когда через четыре дня наш дом откопали,
сказали: тебе ещё повезло, дебил
но я всё равно думаю, что нужны "герои, идеи, большие слова"
я думаю, что мама бы мной гордилась, если бы осталась жива
Антон Очиров
2005
суббота, апреля 21, 2007
мне сказала тебя так приятно держать во рту
и была совершенно прекрасна в минуту ту
остальное не в счёт
как часами ночами расписание поездов изучали
смотрели рядили удастся вместе хоть ночь провести ли
и как ласково строго смотрела за мной следила
хотя в общем твое-то какое дело
я никогда не хотел уйти
всё же в этом пожалуй было что-то такое
ведь держала меня во рту как бы за щекою
сохранить до зимы на будущее думала как хомяк
заодно обогреть приласкать задушить меня
во рту перекатывала языком
пыталась сглотнуть как мешающий в горле ком
а когда я вкус потерял как растаявший леденец
превратился в ледышку в стеклышко в крашеную слюну
то вот тут и конец
you knew
Андрей Моль
2007
остальное не в счёт
как часами ночами расписание поездов изучали
смотрели рядили удастся вместе хоть ночь провести ли
и как ласково строго смотрела за мной следила
хотя в общем твое-то какое дело
я никогда не хотел уйти
всё же в этом пожалуй было что-то такое
ведь держала меня во рту как бы за щекою
сохранить до зимы на будущее думала как хомяк
заодно обогреть приласкать задушить меня
во рту перекатывала языком
пыталась сглотнуть как мешающий в горле ком
а когда я вкус потерял как растаявший леденец
превратился в ледышку в стеклышко в крашеную слюну
то вот тут и конец
you knew
Андрей Моль
2007
пятница, апреля 20, 2007
Фатима говорит, видела
в тот день на рынке Садрийя
Багдадского Вора -
он по обыкновению, пришел
украсть немного мушмуллы.
Потом Фатиме вовсе не до него:
все суетятся, собирают всякое,
что осталось после того взрыва.
И муж Фатимы всё ищет свои ноги,
находит чьи-то чужие...
А на поминках по мужу Фатимы
сосед, понимающий на иностранном языке,
говрит, что один христианский летчик -
впрочем, на большой скорости и еще большей высоте, -
увидал, будто бы, Багдадского Вора,
волочащего культяпки по совершенно посторонней пустыне,
совершенно не в Багдаде,
совершенно не...
Лётчик видит какие-то реки, забытые богом,
и между ними пустыня, всё.
Кажется, Тигр и Евфрат, что-то такое.
Впрочем, он не уверен,
все-таки 1300 км/ч - это не шутки.
- Ну неужели в Багдаде теперь
совсем нечего украсть? -
смутно думает Фатима.
S.M.
[Перевод, весна 2007-весна 2008]
Багдадского Вора -
он по обыкновению, пришел
украсть немного мушмуллы.
Потом Фатиме вовсе не до него:
все суетятся, собирают всякое,
что осталось после того взрыва.
И муж Фатимы всё ищет свои ноги,
находит чьи-то чужие...
А на поминках по мужу Фатимы
сосед, понимающий на иностранном языке,
говрит, что один христианский летчик -
впрочем, на большой скорости и еще большей высоте, -
увидал, будто бы, Багдадского Вора,
волочащего культяпки по совершенно посторонней пустыне,
совершенно не в Багдаде,
совершенно не...
Лётчик видит какие-то реки, забытые богом,
и между ними пустыня, всё.
Кажется, Тигр и Евфрат, что-то такое.
Впрочем, он не уверен,
все-таки 1300 км/ч - это не шутки.
- Ну неужели в Багдаде теперь
совсем нечего украсть? -
смутно думает Фатима.
S.M.
[Перевод, весна 2007-весна 2008]
воскресенье, апреля 15, 2007
льды гренландии быстро тают,
уровень океана поднимают!
уменьшай свои личные carbon emissions,
не испускай газов лишних!
если хотите снега горы -
выключайте электроприборы!
электроприбор в режиме stand by -
скажи зиме прощай!
хотите баловаться снежком -
ходите, друзья, пешком!
автомобиль испускает газы -
глобальное потепление приближает, зараза!
хочешь слышать москвы куранты -
не пользуй аэрозольные дезодоранты!
дезодорант порушит озоновый слой,
сожжет сердце родины вместе с тобой!
Ода на кампанию Diminishing Personal Carbon Emissions (UN Climate Watch Program), сочиненная в программе "скайп", в полемическом диалоге с издателем Еремеевым, апреля пятнадцатого дня, года от сотворения мира 7515.
уменьшай свои личные carbon emissions,
не испускай газов лишних!
если хотите снега горы -
выключайте электроприборы!
электроприбор в режиме stand by -
скажи зиме прощай!
хотите баловаться снежком -
ходите, друзья, пешком!
автомобиль испускает газы -
глобальное потепление приближает, зараза!
хочешь слышать москвы куранты -
не пользуй аэрозольные дезодоранты!
дезодорант порушит озоновый слой,
сожжет сердце родины вместе с тобой!
Ода на кампанию Diminishing Personal Carbon Emissions (UN Climate Watch Program), сочиненная в программе "скайп", в полемическом диалоге с издателем Еремеевым, апреля пятнадцатого дня, года от сотворения мира 7515.
суббота, апреля 14, 2007
Never know how much I love you,
Never know how much I care.
When you put your arms around me,
I get a fever that's so hard to bear!
You give me fever,
When you kiss me,
Fever when you hold me tight,
Fever
In the morning,
Fever all through the night!
Sun lights up the daytime,
Moon lights up the night,
My eyes light up when you call my name,
'Cause I know you're gonna treat me right!
You give me fever,
When you kiss me,
Fever when you hold me tight,
Fever
In the morning,
Fever all through the night!
Everybody's got the fever,
That is something you should know.
Fever isn't such a new thing,
Fever started long ago...
Romeo loved Juliet -
Juliet, she felt the same.
When he put his arms around her,
He said: "Julie baby, you're my flame!"
He gave her fever...
Captain Smith and Pocahontas
Had a very mad affair.
When her daddy tried to kill him,
She said: "Daddy, oh, don't you dare -
He gives me fever
With his kisses,
Fever when he holds me tight!
Fever, I'm his Missis,
Daddy, won't you treat him right!"
Fever, when you kiss them,
Fever, if you live and learn.
Fever,
'Til you sizzle -
What a lovely way to burn!
Eddie Cooley and Otis Blackwell
"Fever"
1956
When you put your arms around me,
I get a fever that's so hard to bear!
You give me fever,
When you kiss me,
Fever when you hold me tight,
Fever
In the morning,
Fever all through the night!
Sun lights up the daytime,
Moon lights up the night,
My eyes light up when you call my name,
'Cause I know you're gonna treat me right!
You give me fever,
When you kiss me,
Fever when you hold me tight,
Fever
In the morning,
Fever all through the night!
Everybody's got the fever,
That is something you should know.
Fever isn't such a new thing,
Fever started long ago...
Romeo loved Juliet -
Juliet, she felt the same.
When he put his arms around her,
He said: "Julie baby, you're my flame!"
He gave her fever...
Captain Smith and Pocahontas
Had a very mad affair.
When her daddy tried to kill him,
She said: "Daddy, oh, don't you dare -
He gives me fever
With his kisses,
Fever when he holds me tight!
Fever, I'm his Missis,
Daddy, won't you treat him right!"
Fever, when you kiss them,
Fever, if you live and learn.
Fever,
'Til you sizzle -
What a lovely way to burn!
Eddie Cooley and Otis Blackwell
"Fever"
1956
четверг, апреля 12, 2007
Он обернулся, простой такой
И белозубый, незнакомый,
Пригладил волосы рукой,
Пока еще не сведен оскомой
Добрый-добрый рот его,
Нежной-нежной щетиной рыжей
Касался, пусть бы был никто,
Прощай, прощай, родной, бесстыжий.
Жизнь била, била, да,
Жизнь крыла спалила...
Гагарин, я Вас любила, о, ла-лалай.
Гагарин, я Вас любила, о!
Не знал он после, как долго я
Плыла осколком его медали,
И в спину била его струя,
И жал он молча свои педали.
Больно-больно потом упал,
Расшибся и из-под обломков
Извлек себя и начертал
По фюзеляжу златой иголкой:
Жизнь била, била, да,
Жизнь крыла спалила...
Гагарин, я Вас любила, о, ла-лалай.
Гагарин, я Вас любила, о!
Как будто правда, что Млечный Путь
Господь спустил ему на лампасы -
Его погоны горят, как ртуть,
Он так прекрасен, что нас колбасит.
Белым светом наполнен он,
Добрый, славный, себе смеется,
Душа его, как полигон -
Ему светло, и ей поется...
Жизнь била, била, да,
Жизнь крыла спалила...
Гагарин, я Вас любила, о, ла-лалай.
Гагарин, я Вас любила, о!
Ундервуд
"Гагарин, я Вас любила"
2001
Пригладил волосы рукой,
Пока еще не сведен оскомой
Добрый-добрый рот его,
Нежной-нежной щетиной рыжей
Касался, пусть бы был никто,
Прощай, прощай, родной, бесстыжий.
Жизнь била, била, да,
Жизнь крыла спалила...
Гагарин, я Вас любила, о, ла-лалай.
Гагарин, я Вас любила, о!
Не знал он после, как долго я
Плыла осколком его медали,
И в спину била его струя,
И жал он молча свои педали.
Больно-больно потом упал,
Расшибся и из-под обломков
Извлек себя и начертал
По фюзеляжу златой иголкой:
Жизнь била, била, да,
Жизнь крыла спалила...
Гагарин, я Вас любила, о, ла-лалай.
Гагарин, я Вас любила, о!
Как будто правда, что Млечный Путь
Господь спустил ему на лампасы -
Его погоны горят, как ртуть,
Он так прекрасен, что нас колбасит.
Белым светом наполнен он,
Добрый, славный, себе смеется,
Душа его, как полигон -
Ему светло, и ей поется...
Жизнь била, била, да,
Жизнь крыла спалила...
Гагарин, я Вас любила, о, ла-лалай.
Гагарин, я Вас любила, о!
Ундервуд
"Гагарин, я Вас любила"
2001
среда, апреля 11, 2007
над сумраком парит октябрь уже не первый,
мы рядом в тишине, о мой печальный друг, осенний лес облит луной, как свежей спермой, а сердце бередит анальный мягкий звук, как веет тишина дыханьем испражнений, как менструален сон склонившихся рябин, как сексуален вид увянувших растений, что обступили вкруг эрекцию осин, не надо, милый друг, искать вселенский клитор в разбуженной глуши набухших кровью губ, сиреневый аборт пустой, но гулкий ритор, а сумрачный минет, как сон изгоя, груб, я знаю, все равно дохнет суровый климакс, эрозии ветра, фригидности снега, внематочных дворов, сырой тяжелый климат всех либидозных зорь рассеется тогда, но крайней плоти плен нас поглощает вместе, мы генитальны, да, сырой тампакс горит, мы тонем впопыхах в презервативном тесте, мошонки бытия, яичники обид, как хочется любить, мастурбативный вечер размазал по жнивью волнующую слизь, два эвкалипта ждут спермообильной встречи, их ветви в темноте совсем переплелись, влагалища равнин распахнуты в пространство и смегма бытия связует судьбы вновь, и светится звезда слепого лесбиянства и правит тишиной анальная любовь.
Владимир Сорокин
стихотворение из рассказа
"Дорожное происшествие"
1984
Владимир Сорокин
стихотворение из рассказа
"Дорожное происшествие"
1984
понедельник, апреля 09, 2007
Ти тръгваш със дъжда‚
пуст е с теб дома,
аз не плача.
Ти болка и тъга
в мене остани, в моя живот.
Към пропаст сякаш вървя
и нежна смърт от любов зова ...
Сбогом моя любов
чуй викам след теб.
Сбогом моя любов
аз не плача.
Вече нямам сълзи‚
пада само дъжда‚
сбогом моя любов‚
аз не плача ...
Сбогом моя любов единствена.
В моя живот
към пропаст сякаш вървя
и нежна смърт от любов зова ...
Сбогом моя любов‚
чуй ме викам след теб‚
сбогом моя любов
аз не плача.
Вече нямам сълзи‚
пада само дъжда‚
сбогом моя любов‚
аз не плача ...
Кръстьо Станишев
1982
аз не плача.
Ти болка и тъга
в мене остани, в моя живот.
Към пропаст сякаш вървя
и нежна смърт от любов зова ...
Сбогом моя любов
чуй викам след теб.
Сбогом моя любов
аз не плача.
Вече нямам сълзи‚
пада само дъжда‚
сбогом моя любов‚
аз не плача ...
Сбогом моя любов единствена.
В моя живот
към пропаст сякаш вървя
и нежна смърт от любов зова ...
Сбогом моя любов‚
чуй ме викам след теб‚
сбогом моя любов
аз не плача.
Вече нямам сълзи‚
пада само дъжда‚
сбогом моя любов‚
аз не плача ...
Кръстьо Станишев
1982
пятница, апреля 06, 2007
вот если бы вас звали не так как вас зовут то как бы вас звали
я заебалась придумывать себе псевдоним поэтому книжки не будет пока меня не будут звать хотя бы линор горалик
есть в таком сочетании букв лили роро нгак тихая радость и звонкий вызов
по паспорту я шарпей а в душе метис хомяка и лайки
меня подменили еще в утробе матери
я мальчик с абрикосовыми глазами
в детстве я плакала по-кыргызски
Walres
"ви хайст ду"
2006
есть в таком сочетании букв лили роро нгак тихая радость и звонкий вызов
по паспорту я шарпей а в душе метис хомяка и лайки
меня подменили еще в утробе матери
я мальчик с абрикосовыми глазами
в детстве я плакала по-кыргызски
Walres
"ви хайст ду"
2006
среда, апреля 04, 2007
They sentenced me to twenty years of boredom
For trying to change the system from within.
I'm coming now, I'm coming to reward them -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I'm guided by a signal in the heavens,
I'm guided by this birthmark on my skin,
I'm guided by the beauty of our weapons -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I'd really like to live beside you, baby;
I love your body and your spirit and your clothes,
But you see that line there moving through the station?
I told you, I told you, told you, I was one of those.
Ah, you loved me as a loser, but now you're worried that I just might win!
You know the way to stop me, but you don't have the discipline.
How many nights I prayed for this, to let my work begin -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I don't like your fashion business, mister,
And I don't like these drugs that keep you thin,
I don't like what happened to my sister -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I'd really like to live beside you, baby ...
And I thank you for those items that you sent me,
The monkey and the plywood violin.
I practiced every night, now I'm ready -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I am guided...
Ah, remember me, I used to live for music,
Remember me, I brought your groceries in,
Well it's Father's Day and everybody's wounded -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
Leonard Cohen
"First we take Manhattan"
1988
I'm coming now, I'm coming to reward them -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I'm guided by a signal in the heavens,
I'm guided by this birthmark on my skin,
I'm guided by the beauty of our weapons -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I'd really like to live beside you, baby;
I love your body and your spirit and your clothes,
But you see that line there moving through the station?
I told you, I told you, told you, I was one of those.
Ah, you loved me as a loser, but now you're worried that I just might win!
You know the way to stop me, but you don't have the discipline.
How many nights I prayed for this, to let my work begin -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I don't like your fashion business, mister,
And I don't like these drugs that keep you thin,
I don't like what happened to my sister -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I'd really like to live beside you, baby ...
And I thank you for those items that you sent me,
The monkey and the plywood violin.
I practiced every night, now I'm ready -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
I am guided...
Ah, remember me, I used to live for music,
Remember me, I brought your groceries in,
Well it's Father's Day and everybody's wounded -
First we take Manhattan, then we take Berlin.
Leonard Cohen
"First we take Manhattan"
1988
вторник, апреля 03, 2007
Утром сорок второго она сбежала.
Он разбил копытом зеркало, орал на ее мать,
бывшую монахиню, теперь – жесткую и неприятную актрису.
Потом бегал по улицам и звал ее,
адским ревом перекрывая свистки товарных поездов
с торчащими из вентиляционных окон умоляющими руками.
Такая маленькая, беленькая; длинная юбка.
В записке, положенной на радиоприемник, она говорила:
"Папочка! Я знаю, ты делаешь то, что должен.
Но я, кажется, схожу с ума."
Он бегал по каким-то кабинетам,
где его, конечно, знали,
вытягивались в струнку до дрожи,
цепенели.
Кто-то куда-то звонил, рассылал школьную фотографию.
В два часа ночи он вернулся к себе и напился,
перевернул пару котлов,
расколошматил вилами радиоприемник
и заснул страшным сном.
Беленькая, с голубыми глазами.
Длинная юбка, аллергия на бензойную смолу.
Внимание, внимание,
говорит Германия.
Сегодня под мостом поймали девочку с хвостом.
Линор Горалик
2003
бывшую монахиню, теперь – жесткую и неприятную актрису.
Потом бегал по улицам и звал ее,
адским ревом перекрывая свистки товарных поездов
с торчащими из вентиляционных окон умоляющими руками.
Такая маленькая, беленькая; длинная юбка.
В записке, положенной на радиоприемник, она говорила:
"Папочка! Я знаю, ты делаешь то, что должен.
Но я, кажется, схожу с ума."
Он бегал по каким-то кабинетам,
где его, конечно, знали,
вытягивались в струнку до дрожи,
цепенели.
Кто-то куда-то звонил, рассылал школьную фотографию.
В два часа ночи он вернулся к себе и напился,
перевернул пару котлов,
расколошматил вилами радиоприемник
и заснул страшным сном.
Беленькая, с голубыми глазами.
Длинная юбка, аллергия на бензойную смолу.
Внимание, внимание,
говорит Германия.
Сегодня под мостом поймали девочку с хвостом.
Линор Горалик
2003
понедельник, апреля 02, 2007
воскресенье, апреля 01, 2007
Szevasztok! Szevasztok!
Várjá', várjá', várjá', várjá'...
Yo, mit kíván a magyar nemzet?
Magyar nemzeti hip-hop rappet!
Mit kíván a magyar nemzet?
Hungaro-pannon-népi-nemzeti magyar rappet! -pet, -pet...
Szevasztok!
Várjá',várjá',várjá', várjá'
Belga
from
"Magyar Nemzeti Hip-Hop"
2002
Yo, mit kíván a magyar nemzet?
Magyar nemzeti hip-hop rappet!
Mit kíván a magyar nemzet?
Hungaro-pannon-népi-nemzeti magyar rappet! -pet, -pet...
Szevasztok!
Várjá',várjá',várjá', várjá'
Belga
from
"Magyar Nemzeti Hip-Hop"
2002
суббота, марта 31, 2007
И когда вдруг ему казалось, что ей стало больше лет,
Что она вдруг неразговорчива за обедом,
Он умел сгрести ее всю в охапку и пожалеть,
Хоть она никогда не просила его об этом.
Он едет сейчас в такси, ему надо успеть к шести.
Чтобы поймать улыбку ее мадонью,
Он любил ее пальцы своими переплести
И укрыть их другой ладонью.
Он не мог себе объяснить, что его влечет
В этой безлюдной женщине; километром
Раньше она клала ему голову на плечо,
Он не удерживался, торопливо и горячо
Целовал ее в темя.
Волосы пахли ветром.
Вера Полозкова
2007
Он умел сгрести ее всю в охапку и пожалеть,
Хоть она никогда не просила его об этом.
Он едет сейчас в такси, ему надо успеть к шести.
Чтобы поймать улыбку ее мадонью,
Он любил ее пальцы своими переплести
И укрыть их другой ладонью.
Он не мог себе объяснить, что его влечет
В этой безлюдной женщине; километром
Раньше она клала ему голову на плечо,
Он не удерживался, торопливо и горячо
Целовал ее в темя.
Волосы пахли ветром.
Вера Полозкова
2007
воскресенье, марта 25, 2007
Дни расплетают тряпочку, сотканную тобою,
и она скукоживается на глазах, под рукою.
Зеленая нитка, следом за голубою,
становится серой, коричневой, никакою.
Уж и краешек виден того батиста.
Ни один живописец не напишет конца аллеи.
Знать, от стирки платье невесты быстрей садится,
да и тело не делается белее.
То ли сыр пересох, то ли дыханье сперло,
либо: птица в профиль ворона, а сердцем - кенар.
Но простая лиса, перегрызая горло,
не разбирает, где кровь, где тенор.
Иосиф Бродский
1980
Зеленая нитка, следом за голубою,
становится серой, коричневой, никакою.
Уж и краешек виден того батиста.
Ни один живописец не напишет конца аллеи.
Знать, от стирки платье невесты быстрей садится,
да и тело не делается белее.
То ли сыр пересох, то ли дыханье сперло,
либо: птица в профиль ворона, а сердцем - кенар.
Но простая лиса, перегрызая горло,
не разбирает, где кровь, где тенор.
Иосиф Бродский
1980
вторник, марта 20, 2007
Чикиликанье галок в осеннем дворе
И трезвон перемены в тринадцатой школе.
Росчерк ТУ-104 на чистой заре
И клеймо на скамье "Хабидулин + Оля".
Если б я был не я, а другой человек,
Я бы там вечерами слонялся доныне.
Все в разъезде. Ремонт. Ожидается снег. -
Вот такое кино мне смотреть на чужбине.
Здесь помойные кошки какую-то дрянь
С вожделением делят, такие-сякие.
Вот сейчас он, должно быть, закурит, и впрямь
Не спеша закурил, я курил бы другие.
Хороша наша жизнь - напоит допьяна,
Карамелью снабдит, удивит каруселью,
Шаловлива, глумлива, гневлива, шумна -
Отшумит, не оставив рубля на похмелье...
Если так, перед тем, как уйти под откос,
Пробеги-ка рукой по знакомым октавам,
Наиграй мне по памяти этот наркоз,
Спой дворовую песню с припевом картавым.
Спой, сыграй, расскажи о казенной Москве,
Где пускают метро в половине шестого,
Зачинают детей в госпитальной траве,
Троекратно целуют на Пасху Христову.
Если б я был не я, я бы там произнес
Интересную речь на арене заката.
Вот такое кино мне смотреть на износ
Много лет. Разве это плохая расплата?
Хабидулин выглядывает из окна
Поделиться избыточным опытом, крикнуть -
Спору нет, память мучает, но и она
Умирает - и к этому можно привыкнуть.
Сергей Гандлевский
1981
Росчерк ТУ-104 на чистой заре
И клеймо на скамье "Хабидулин + Оля".
Если б я был не я, а другой человек,
Я бы там вечерами слонялся доныне.
Все в разъезде. Ремонт. Ожидается снег. -
Вот такое кино мне смотреть на чужбине.
Здесь помойные кошки какую-то дрянь
С вожделением делят, такие-сякие.
Вот сейчас он, должно быть, закурит, и впрямь
Не спеша закурил, я курил бы другие.
Хороша наша жизнь - напоит допьяна,
Карамелью снабдит, удивит каруселью,
Шаловлива, глумлива, гневлива, шумна -
Отшумит, не оставив рубля на похмелье...
Если так, перед тем, как уйти под откос,
Пробеги-ка рукой по знакомым октавам,
Наиграй мне по памяти этот наркоз,
Спой дворовую песню с припевом картавым.
Спой, сыграй, расскажи о казенной Москве,
Где пускают метро в половине шестого,
Зачинают детей в госпитальной траве,
Троекратно целуют на Пасху Христову.
Если б я был не я, я бы там произнес
Интересную речь на арене заката.
Вот такое кино мне смотреть на износ
Много лет. Разве это плохая расплата?
Хабидулин выглядывает из окна
Поделиться избыточным опытом, крикнуть -
Спору нет, память мучает, но и она
Умирает - и к этому можно привыкнуть.
Сергей Гандлевский
1981
понедельник, марта 19, 2007
There is nothing special about me -
I am just a little star...
If it seems like I’m shining, it’s probably
a reflection of something you already are.
I forget about myself sometimes,
when there’re so many others around,
When deep inside it feels the darkest -
That is where I can always be found.
Just keep trying & trying,
It’s just a matter of timing,
Though the grinding is tiring,
Don’t let it stop you from smiling.
Just keep trying & trying,
Sooner or later you’ll find it.
It’s surprising how inspiring
It is to see you shining,
'Cause in the dark of night you're all i can see,
and you sure look like a star to me...
There is nothing special about me,
I am just a lil' star.
If you try to reach out and touch me,
you'll see that I'm not really that far.
Oh, I may not be the brightest,
Nor am I the last one you see,
But as long as you notice,
That’s just fine with me,
Everything just fine with me...
There is nothing special about me,
I am just a lil' star,
I’m a running and jumpin’,
But barely getting, getting over the bar.
I may not be much more than that,
And but that's in good time,
But until then i'm guilty
And bein' human's my crime,
Just being human, that is my crime...
Kelis
"Lil Star"
2006
If it seems like I’m shining, it’s probably
a reflection of something you already are.
I forget about myself sometimes,
when there’re so many others around,
When deep inside it feels the darkest -
That is where I can always be found.
Just keep trying & trying,
It’s just a matter of timing,
Though the grinding is tiring,
Don’t let it stop you from smiling.
Just keep trying & trying,
Sooner or later you’ll find it.
It’s surprising how inspiring
It is to see you shining,
'Cause in the dark of night you're all i can see,
and you sure look like a star to me...
There is nothing special about me,
I am just a lil' star.
If you try to reach out and touch me,
you'll see that I'm not really that far.
Oh, I may not be the brightest,
Nor am I the last one you see,
But as long as you notice,
That’s just fine with me,
Everything just fine with me...
There is nothing special about me,
I am just a lil' star,
I’m a running and jumpin’,
But barely getting, getting over the bar.
I may not be much more than that,
And but that's in good time,
But until then i'm guilty
And bein' human's my crime,
Just being human, that is my crime...
Kelis
"Lil Star"
2006
вторник, марта 13, 2007
гумберт ходит на дискотеки. там дети. танцы.
у гумберта крепкие нервы и узкий галстук.
у гумберта губы по - женски – блестяще – красным.
у гумберта я - тонким телом, и низко - косы.
а мне поделом: я развратна - почти раздета -
одетту хотел ты, идиллию - где там - где там! -
и я шарахаюсь от прохожих. гетто -
это когда разглядывают без спроса.
у гумберта-гумберта против меня улики:
медленно пуговицы из петель – вот так улитки
по суше передвигаются. slowly, slowly.
у гумберта-гумберта шрам от аппендицита
он напевает под нос себе: чита-дрита -
перевирая мелодию. безусловно,
можно войти в историю, походив без блузки.
кнопку нажав на пульте с названьем пуск - и
разнести всё к чертям: гумберта вместе с миром.
можно напиться вдрызг и сыграть мальвину -
можно с утра – проснувшись - пойти с повинной
к кружке -
и, обхватив руками себя, умереть от скуки.
…
расчеши-ка мне, братик, волосы против ветра,
деревянной гребенкой. до крайнего миллиметра.
расскажи мне про веру в то, что наступит лето -
и еще чего-нибудь - просто звуки.
Маша Глушкова
"кулиски"
2003
у гумберта губы по - женски – блестяще – красным.
у гумберта я - тонким телом, и низко - косы.
а мне поделом: я развратна - почти раздета -
одетту хотел ты, идиллию - где там - где там! -
и я шарахаюсь от прохожих. гетто -
это когда разглядывают без спроса.
у гумберта-гумберта против меня улики:
медленно пуговицы из петель – вот так улитки
по суше передвигаются. slowly, slowly.
у гумберта-гумберта шрам от аппендицита
он напевает под нос себе: чита-дрита -
перевирая мелодию. безусловно,
можно войти в историю, походив без блузки.
кнопку нажав на пульте с названьем пуск - и
разнести всё к чертям: гумберта вместе с миром.
можно напиться вдрызг и сыграть мальвину -
можно с утра – проснувшись - пойти с повинной
к кружке -
и, обхватив руками себя, умереть от скуки.
…
расчеши-ка мне, братик, волосы против ветра,
деревянной гребенкой. до крайнего миллиметра.
расскажи мне про веру в то, что наступит лето -
и еще чего-нибудь - просто звуки.
Маша Глушкова
"кулиски"
2003
понедельник, марта 12, 2007
A desert sunrise, you warm my soul,
Painting me in shades of clay,
Covering me whole...
And I'm a lizard, sunbathing in your radiance -
Oh i come out of hiding, so sweet,
so sweet you are.
If I could only have a taste,
Wrap my lips around your flavor -
Just because you are you,
Just because you are so beautiful.
And I've been waiting all this life
In the company of one,
And I know I am young,
But I don't want to be alone.
If you could only just
Consider the two of us,
And i know darling
I could be so good to you...
I see you rising
On the horizon,
Bringing light into the day,
And I'm coasting on your rays.
When I awoke, you spoke
Through the mist of the mystic bliss,
Casting shadows
On all my dismal yesterdays.
Do you remember that you told me, darling,
That I was so real.
I tell you all, my tears for you are real,
And we'll cross that bridge again some day -
I know we will,
I hope we will.
Desert sunset, a lullaby -
If I could give it all to you,
If you'd only let me try
Sing so sweetly, it's my only wish.
Music drips from your lips
Like sweet sips of a summer's kiss.
Summer raindrops are precious, tongues twist...
And I’ve been waiting all this life
In the company of one,
And I know I am young,
But I don’t want to be alone.
If you could only just
Consider the two of us,
And I know darling -
I could be so good to you.
I see you rising on the horizon,
Bringing light into the day,
And I’m coasting on your rays.
When I awoke and you spoke
Through the mist of a mystic bliss,
Casting shadows
On all my dismal yesterdays.
Do you remember that you told me, darling,
That I was so real -
I tell you all, my tears for you are real.
We’ll cross that bridge again some day,
I know we will,
I hope we will.
Desert moonrise, into the night
Before we lay our heads,
I wish to walk under the splendorous starlight,
Sing so sweetly, it’s the sweetest sound,
And I’ve become weak in the knees,
And I drop down and kiss the ground,
And all my cares lie far below.
In this earth I wish to die,
In this hearth my fire grows.
Brett Dennen
"Desert Sunrise"
2004
Covering me whole...
And I'm a lizard, sunbathing in your radiance -
Oh i come out of hiding, so sweet,
so sweet you are.
If I could only have a taste,
Wrap my lips around your flavor -
Just because you are you,
Just because you are so beautiful.
And I've been waiting all this life
In the company of one,
And I know I am young,
But I don't want to be alone.
If you could only just
Consider the two of us,
And i know darling
I could be so good to you...
I see you rising
On the horizon,
Bringing light into the day,
And I'm coasting on your rays.
When I awoke, you spoke
Through the mist of the mystic bliss,
Casting shadows
On all my dismal yesterdays.
Do you remember that you told me, darling,
That I was so real.
I tell you all, my tears for you are real,
And we'll cross that bridge again some day -
I know we will,
I hope we will.
Desert sunset, a lullaby -
If I could give it all to you,
If you'd only let me try
Sing so sweetly, it's my only wish.
Music drips from your lips
Like sweet sips of a summer's kiss.
Summer raindrops are precious, tongues twist...
And I’ve been waiting all this life
In the company of one,
And I know I am young,
But I don’t want to be alone.
If you could only just
Consider the two of us,
And I know darling -
I could be so good to you.
I see you rising on the horizon,
Bringing light into the day,
And I’m coasting on your rays.
When I awoke and you spoke
Through the mist of a mystic bliss,
Casting shadows
On all my dismal yesterdays.
Do you remember that you told me, darling,
That I was so real -
I tell you all, my tears for you are real.
We’ll cross that bridge again some day,
I know we will,
I hope we will.
Desert moonrise, into the night
Before we lay our heads,
I wish to walk under the splendorous starlight,
Sing so sweetly, it’s the sweetest sound,
And I’ve become weak in the knees,
And I drop down and kiss the ground,
And all my cares lie far below.
In this earth I wish to die,
In this hearth my fire grows.
Brett Dennen
"Desert Sunrise"
2004
пятница, марта 09, 2007
Гулял я раз по Лондону,
И вот на Беркли-стрит
Мне встретился слонёночек
И скромно говорит:
- Простите, где тут Африка
И речка Сенегал?
-Тут Англия! – я говорю. –
Как ты сюда попал?
- Я заблудился, кажется, -
Признался он в ответ. –
Как мне пройти на станцию
И где купить билет?
Доехал он в автобусе
До станции Воксхолл,
Свернул на юг и понял вдруг,
Что не туда пошёл.
Хотел он позвонить домой,
Увидел телефон,
Но в телефонной будочке
Не поместился он.
Явились полицейские
И за незнанье прав
Арестовали малыша
И наложили штраф.
Приклеили квитанцию
Липучкою ко лбу
И привязали ленточкой
К фонарному столбу.
Уснули полицейские,
А утром, чуть рассвет,
Глядят: вот ленточка, вот столб,
Слонёнка – нет как нет!
Слонёнок ищет Африку,
И он её найдёт.
И если вы когда-нибудь,
Влезая в самолёт,
Увидите слонёночка,
Который в кресле спит,
Не удивляйтесь – это мой
Знакомый с Беркли-стрит…
Спайк Миллиган
1970-е
перевод
Григория Кружкова
Мне встретился слонёночек
И скромно говорит:
- Простите, где тут Африка
И речка Сенегал?
-Тут Англия! – я говорю. –
Как ты сюда попал?
- Я заблудился, кажется, -
Признался он в ответ. –
Как мне пройти на станцию
И где купить билет?
Доехал он в автобусе
До станции Воксхолл,
Свернул на юг и понял вдруг,
Что не туда пошёл.
Хотел он позвонить домой,
Увидел телефон,
Но в телефонной будочке
Не поместился он.
Явились полицейские
И за незнанье прав
Арестовали малыша
И наложили штраф.
Приклеили квитанцию
Липучкою ко лбу
И привязали ленточкой
К фонарному столбу.
Уснули полицейские,
А утром, чуть рассвет,
Глядят: вот ленточка, вот столб,
Слонёнка – нет как нет!
Слонёнок ищет Африку,
И он её найдёт.
И если вы когда-нибудь,
Влезая в самолёт,
Увидите слонёночка,
Который в кресле спит,
Не удивляйтесь – это мой
Знакомый с Беркли-стрит…
Спайк Миллиган
1970-е
перевод
Григория Кружкова
четверг, марта 08, 2007
В посаде, куда ни одна нога
Не ступала, лишь ворожеи да вьюги
Ступала нога, в бесноватой округе,
Где и то, как убитые, спят снега,-
Постой, в посаде, куда ни одна
Нога не ступала, лишь ворожеи
Да вьюги ступала нога, до окна
Дохлестнулся обрывок шальной шлеи.
Ни зги не видать, а ведь этот посад
Может быть в городе, в Замоскворечьи,
В Замостьи, и прочая (в полночь забредший
Гость от меня отшатнулся назад).
Послушай, в посаде, куда ни одна
Нога не ступала, одни душегубы,
Твой вестник - осиновый лист, он безгубый,
Безгласен, как призрак, белей полотна!
Метался, стучался во все ворота,
Кругом озирался, смерчом с мостовой...
- Не тот это город, и полночь не та,
И ты заблудился, ее вестовой!
Но ты мне шепнул, вестовой, неспроста.
В посаде, куда ни один двуногий...
Я тоже какой-то... я сбился с дороги:
- Не тот это город, и полночь не та.
Борис Пастернак
"Метель"
1914, 1928
Ступала нога, в бесноватой округе,
Где и то, как убитые, спят снега,-
Постой, в посаде, куда ни одна
Нога не ступала, лишь ворожеи
Да вьюги ступала нога, до окна
Дохлестнулся обрывок шальной шлеи.
Ни зги не видать, а ведь этот посад
Может быть в городе, в Замоскворечьи,
В Замостьи, и прочая (в полночь забредший
Гость от меня отшатнулся назад).
Послушай, в посаде, куда ни одна
Нога не ступала, одни душегубы,
Твой вестник - осиновый лист, он безгубый,
Безгласен, как призрак, белей полотна!
Метался, стучался во все ворота,
Кругом озирался, смерчом с мостовой...
- Не тот это город, и полночь не та,
И ты заблудился, ее вестовой!
Но ты мне шепнул, вестовой, неспроста.
В посаде, куда ни один двуногий...
Я тоже какой-то... я сбился с дороги:
- Не тот это город, и полночь не та.
Борис Пастернак
"Метель"
1914, 1928
среда, марта 07, 2007
- and that cute little cancer in her right breast,
it only made her shine from inside, that spring...
- yes, darling, you are so right.
that last spring she was glamorous...
overheard in Manhattan
2007
- yes, darling, you are so right.
that last spring she was glamorous...
overheard in Manhattan
2007
воскресенье, марта 04, 2007
Возьми меня у меня,
Забери меня у меня,
Обменяй на всякие мелочи,
Обними меня крепче,
Задуши меня ночью
Подушкой,
Мне меня много, столько не нужно,
Мне с меня страшно
И немного стрëмно,
Всë это очень странно,
Пожалуй, слишком.
Не хочу быть собой,
Хочу быть какой-нибудь занимательной книжкой.
Марианна Гейде
2006
Обменяй на всякие мелочи,
Обними меня крепче,
Задуши меня ночью
Подушкой,
Мне меня много, столько не нужно,
Мне с меня страшно
И немного стрëмно,
Всë это очень странно,
Пожалуй, слишком.
Не хочу быть собой,
Хочу быть какой-нибудь занимательной книжкой.
Марианна Гейде
2006
суббота, марта 03, 2007
Ну ось я вже більше нічого не бачу,
Нічого не чую,
І я вже не я.
Закінчився ще один день, а це значить -
Ти скоро підеш,
І закінчиться моє життя.
Чи так буже завжди -
Хей, хоч сьогодні не йди.
І я відчуваю, як падаю в небо,
Як падаю в небо і краю нема,
І десь би мені зупинитися треба,
Та сили все менше,
І ти вже давно не сама.
Чи так буже завжди -
Хей, хоч сьогодні не йди!
Вище неба,
Вище неба -
Мила моя, як то я без тебе?!
Чом у душу не пускаєш -
Вище неба,
Чому так високо літаєш?!
Холодна вода не врятує від спеки,
І випити пам'ять душа не дає.
І очі твої то моя небезпека,
І ті ж самі очі то щастя моє.
Чи так буже завжди -
Хей, хоч сьогодні не йди.
І я б не боявся, та ти наступаєш,
Та ти наступаєш, ти на абордаж.
Мені би мовчати, але ти все знаєш,
Мені би тікати, але ж ти не даш.
Хей, і так буже завжди -
Хей, ти від мене не йди!
Вище неба,
Вище неба -
Мила моя, як то я без тебе?!
Чом у душу не пускаєш -
Вище неба,
Чому так високо літаєш?!
Святослав Вакарчук
("Океан Ельзi")
"Вище неба"
2005
І я вже не я.
Закінчився ще один день, а це значить -
Ти скоро підеш,
І закінчиться моє життя.
Чи так буже завжди -
Хей, хоч сьогодні не йди.
І я відчуваю, як падаю в небо,
Як падаю в небо і краю нема,
І десь би мені зупинитися треба,
Та сили все менше,
І ти вже давно не сама.
Чи так буже завжди -
Хей, хоч сьогодні не йди!
Вище неба,
Вище неба -
Мила моя, як то я без тебе?!
Чом у душу не пускаєш -
Вище неба,
Чому так високо літаєш?!
Холодна вода не врятує від спеки,
І випити пам'ять душа не дає.
І очі твої то моя небезпека,
І ті ж самі очі то щастя моє.
Чи так буже завжди -
Хей, хоч сьогодні не йди.
І я б не боявся, та ти наступаєш,
Та ти наступаєш, ти на абордаж.
Мені би мовчати, але ти все знаєш,
Мені би тікати, але ж ти не даш.
Хей, і так буже завжди -
Хей, ти від мене не йди!
Вище неба,
Вище неба -
Мила моя, як то я без тебе?!
Чом у душу не пускаєш -
Вище неба,
Чому так високо літаєш?!
Святослав Вакарчук
("Океан Ельзi")
"Вище неба"
2005
пятница, марта 02, 2007
Фауна в армии фауны состоит поголовно и состоит из глины —
По самые волоски, по самые жала.
Низко опущены открытые кавычки ноздрей лошадиных
К водам, состоящим из стекла и металла.
Лошадь не пьет, завязала, стоит и дышит,
Видя, как вымпел ее лица колышет.
Маленький мальчик, нет, девушка, нет, все-таки маленький мальчик,
На все обороты закрыв за собою природу,
Живет у безмерно далеких родственников на даче,
Глядится в ту же воду.
Лошадь и мальчик даже видят друг друга и обмениваются кивками даже:
— Здравствуйте, дорогой капрал!
— Здравствуйте, маршал!
Мальчик готов заплакать, но
Изображает кашель.
Они проиграли, отстали, остались считать вагоны,
Видеть, как в плоский берег вплывают волны,
Как ветер ломает воду, но не рискует срывать погоны.
А.С.
2005
Низко опущены открытые кавычки ноздрей лошадиных
К водам, состоящим из стекла и металла.
Лошадь не пьет, завязала, стоит и дышит,
Видя, как вымпел ее лица колышет.
Маленький мальчик, нет, девушка, нет, все-таки маленький мальчик,
На все обороты закрыв за собою природу,
Живет у безмерно далеких родственников на даче,
Глядится в ту же воду.
Лошадь и мальчик даже видят друг друга и обмениваются кивками даже:
— Здравствуйте, дорогой капрал!
— Здравствуйте, маршал!
Мальчик готов заплакать, но
Изображает кашель.
Они проиграли, отстали, остались считать вагоны,
Видеть, как в плоский берег вплывают волны,
Как ветер ломает воду, но не рискует срывать погоны.
А.С.
2005
четверг, марта 01, 2007
а он тридцать три года шел,
пришел к океану, сел на песок -
меховой воротник истерся,
скечерсы прохудились.
кокаину наскреб понюшку,
вдохнул горький воздух атлантики,
взвел очи горе.
бога не увидел, видел два самолета,
закладывающих вираж над лонг-айлендом -
он думал,
на посадку в джей-эф-кей.
меховой воротник истерся,
скечерсы прохудились.
кокаину наскреб понюшку,
вдохнул горький воздух атлантики,
взвел очи горе.
бога не увидел, видел два самолета,
закладывающих вираж над лонг-айлендом -
он думал,
на посадку в джей-эф-кей.
понедельник, февраля 26, 2007
рыба моя ходит по берегу вдоль реки
рыба говорит мне - о какое маленькое у тебя лицо! -
а потом опять и опять-
мол мне до тебя дотронуться не с руки -
я ложусь рядом с рыбой вздыхаю - опять двадцать пять!
опять ты поссорилась с матерью и отцом!
у рыбы губы навскидку – ланиты, да,
и плавники потрескались рядом со мной лежать.
когда пересыхает во рту рыба говорит - уйду туда где течет вода-
туда где плавают шевелят плавниками отец мой и мать.
я глажу рыбу по голове говорю хорошая ты моя
как же я без тебя стану жить в этом месте где берег реки где воздух черней меня.
рыба поворачивается на бок уходит из-под плавников земля
цепляюсь за плавники - рыба рыба это я тебе говорю -
здесь - вдоль реки - мне в одиночку только локти сгибать
только колени сгибать голову вниз клонить -
рыба не уплывай рыба я же тебя люблю!
рыба смотрит глазом прозрачным открывает губы-
у меня же отец там и мать.
и потрескались плавники.
и очень хочется пить.
Маша Глушкова
"рыба"
2005
а потом опять и опять-
мол мне до тебя дотронуться не с руки -
я ложусь рядом с рыбой вздыхаю - опять двадцать пять!
опять ты поссорилась с матерью и отцом!
у рыбы губы навскидку – ланиты, да,
и плавники потрескались рядом со мной лежать.
когда пересыхает во рту рыба говорит - уйду туда где течет вода-
туда где плавают шевелят плавниками отец мой и мать.
я глажу рыбу по голове говорю хорошая ты моя
как же я без тебя стану жить в этом месте где берег реки где воздух черней меня.
рыба поворачивается на бок уходит из-под плавников земля
цепляюсь за плавники - рыба рыба это я тебе говорю -
здесь - вдоль реки - мне в одиночку только локти сгибать
только колени сгибать голову вниз клонить -
рыба не уплывай рыба я же тебя люблю!
рыба смотрит глазом прозрачным открывает губы-
у меня же отец там и мать.
и потрескались плавники.
и очень хочется пить.
Маша Глушкова
"рыба"
2005
воскресенье, февраля 25, 2007
На даче спят. В саду, до пят
Подветренном, кипят лохмотья.
Как флот в трехъярусном полете,
Деревьев паруса кипят.
Лопатами, как в листопад,
Гребут березы и осины.
На даче спят, укрывши спину,
Как только в раннем детстве спят.
Ревет фагот, гудит набат.
На даче спят под шум без плоти,
Под ровный шум на ровной ноте,
Под ветра яростный надсад.
Льет дождь, он хлынул с час назад.
Кипит деревьев парусина.
Льет дождь. На даче спят два сына,
Как только в раннем детстве спят.
Я просыпаюсь. Я объят
Открывшимся. Я на учете.
Я на земле, где вы живете,
И ваши тополя кипят.
Льет дождь. Да будет так же свят,
Как их невинная лавина...
Но я уж сплю наполовину,
Как только в раннем детстве спят.
Льет дождь. Я вижу сон: я взят
Обратно в ад, где все в комплоте,
И женщин в детстве мучат тети,
А в браке дети теребят.
Льет дождь. Мне снится: из ребят
Я взят в науку к исполину,
И сплю под шум, месящий глину,
Как только в раннем детстве спят.
Светает. Мглистый банный чад.
Балкон плывет, как на плашкоте.
Как на плотах, — кустов щепоти
И в каплях потный тес оград.
(Я видел вас пять раз подряд.)
Спи, быль. Спи жизни ночью длинной.
Усни, баллада, спи, былина,
Как только в раннем детстве спят.
Борис Пастернак
"Вторая баллада"
1930
Как флот в трехъярусном полете,
Деревьев паруса кипят.
Лопатами, как в листопад,
Гребут березы и осины.
На даче спят, укрывши спину,
Как только в раннем детстве спят.
Ревет фагот, гудит набат.
На даче спят под шум без плоти,
Под ровный шум на ровной ноте,
Под ветра яростный надсад.
Льет дождь, он хлынул с час назад.
Кипит деревьев парусина.
Льет дождь. На даче спят два сына,
Как только в раннем детстве спят.
Я просыпаюсь. Я объят
Открывшимся. Я на учете.
Я на земле, где вы живете,
И ваши тополя кипят.
Льет дождь. Да будет так же свят,
Как их невинная лавина...
Но я уж сплю наполовину,
Как только в раннем детстве спят.
Льет дождь. Я вижу сон: я взят
Обратно в ад, где все в комплоте,
И женщин в детстве мучат тети,
А в браке дети теребят.
Льет дождь. Мне снится: из ребят
Я взят в науку к исполину,
И сплю под шум, месящий глину,
Как только в раннем детстве спят.
Светает. Мглистый банный чад.
Балкон плывет, как на плашкоте.
Как на плотах, — кустов щепоти
И в каплях потный тес оград.
(Я видел вас пять раз подряд.)
Спи, быль. Спи жизни ночью длинной.
Усни, баллада, спи, былина,
Как только в раннем детстве спят.
Борис Пастернак
"Вторая баллада"
1930
суббота, февраля 24, 2007
When two kissers kiss, it's like two tigers
talking about infininty with their teeth.
Tess Gallagher
cited in "Kissing in Manhattan"
by David Schickler
2002
read in "Barnes and Noble" on the 5th Ave
February 2007
Tess Gallagher
cited in "Kissing in Manhattan"
by David Schickler
2002
read in "Barnes and Noble" on the 5th Ave
February 2007
четверг, февраля 22, 2007
Flow on, river! flow with the flood-tide,
and ebb with the ebb-tide!
Frolic on, crested and scallop-edg’d waves!
Gorgeous clouds of the sun-set!
drench with your splendor me, or the men and women generations after me;
Cross from shore to shore, countless crowds of passengers!
Stand up, tall masts of Mannahatta!
— stand up, beautiful hills of Brooklyn!
Throb, baffled and curious brain!
throw out questions and answers!
Walt Whitman
From
"Crossing Brooklyn Ferry"
1900
as ingraved on a rail
of one of Brooklyn piers
2007
Frolic on, crested and scallop-edg’d waves!
Gorgeous clouds of the sun-set!
drench with your splendor me, or the men and women generations after me;
Cross from shore to shore, countless crowds of passengers!
Stand up, tall masts of Mannahatta!
— stand up, beautiful hills of Brooklyn!
Throb, baffled and curious brain!
throw out questions and answers!
Walt Whitman
From
"Crossing Brooklyn Ferry"
1900
as ingraved on a rail
of one of Brooklyn piers
2007
понедельник, февраля 19, 2007
Send a Salami
To your boy in the army!
A Poster from
Katz's Deli
on 205 E Houston St
NY
1943
Restyled and reprinted
for the Iraq campaign
2003
A Poster from
Katz's Deli
on 205 E Houston St
NY
1943
Restyled and reprinted
for the Iraq campaign
2003
воскресенье, февраля 11, 2007
When the sky is falling from above you,
And the wind is raging from the coast,
And you want someone who truly loves you,
I will be the one who loves you the most.
When the masquerades in burlesque falls,
But come too ordinary to boast,
You complain about the rain and hurting calls,
I will be the one who loves you the most.
I will be the one who loves you the most.
When the women with their stolen graces
Don't invite you to play host
To their daughters with fake faces,
I will be the one who loves you the most.
When all the debutants desert you,
All the doorways are all closed,
And all the harlequins who've hurt you,
I will be the one who loves you the most.
I will be the one who loves you the most.
When you'll suit a sneering swank beside you,
And leave you hollow like a ghost,
And you just want somebody to come find you,
I will be the one who loves you the most.
I will be the one who loves you the most.
When you forgive your imperfections,
And you've auctioned all your clothes,
And you look to see your true reflection,
You will be the one who loves you the most.
You will be the one who loves you the most.
You will be the one who loves you the most.
Brett Dennen
"I will be the one who loves you the the most"
2006
And you want someone who truly loves you,
I will be the one who loves you the most.
When the masquerades in burlesque falls,
But come too ordinary to boast,
You complain about the rain and hurting calls,
I will be the one who loves you the most.
I will be the one who loves you the most.
When the women with their stolen graces
Don't invite you to play host
To their daughters with fake faces,
I will be the one who loves you the most.
When all the debutants desert you,
All the doorways are all closed,
And all the harlequins who've hurt you,
I will be the one who loves you the most.
I will be the one who loves you the most.
When you'll suit a sneering swank beside you,
And leave you hollow like a ghost,
And you just want somebody to come find you,
I will be the one who loves you the most.
I will be the one who loves you the most.
When you forgive your imperfections,
And you've auctioned all your clothes,
And you look to see your true reflection,
You will be the one who loves you the most.
You will be the one who loves you the most.
You will be the one who loves you the most.
Brett Dennen
"I will be the one who loves you the the most"
2006
пятница, февраля 09, 2007
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне -
как не сказано ниже по крайней мере -
я взбиваю подушку мычащим "ты"
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало, повторяя.
Иосиф Бродский
1975-1976
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне -
как не сказано ниже по крайней мере -
я взбиваю подушку мычащим "ты"
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало, повторяя.
Иосиф Бродский
1975-1976
четверг, февраля 08, 2007
In the quiet silent seconds I turned off the light switch
And I came down to meet you in the half light the moon left
While a cluster of night jars sang some songs out of tune
A mantle of bright light shone down from a room
Come down in time I still hear her say
So clear in my ear like it was today
Come down in time was the message she gave
Come down in time and I'll meet you half way
Well I don't know if I should have heard her as yet
But a true love like hers is a hard love to get
And I've walked most all the way and I ain't heard her call
And I'm getting to thinking if she's coming at all
Come down in time I still hear her say
So clear in my ear like it was today
Come down in time was the message she gave
Come down in time and I'll meet you half way
There are women and women and some hold you tight
While some leave you counting the stars in the night
Bernie Taupin
1991
While a cluster of night jars sang some songs out of tune
A mantle of bright light shone down from a room
Come down in time I still hear her say
So clear in my ear like it was today
Come down in time was the message she gave
Come down in time and I'll meet you half way
Well I don't know if I should have heard her as yet
But a true love like hers is a hard love to get
And I've walked most all the way and I ain't heard her call
And I'm getting to thinking if she's coming at all
Come down in time I still hear her say
So clear in my ear like it was today
Come down in time was the message she gave
Come down in time and I'll meet you half way
There are women and women and some hold you tight
While some leave you counting the stars in the night
Bernie Taupin
1991
среда, февраля 07, 2007
Start spreading the news,
I'm leaving today.
I want to be a part of it -
New York, New York!
These vagabond shoes
Are longing to stray
And step around the heart of it -
New York, New York!
I want to wake up in a city,
That doesn't sleep,
To find I'm king of the hill- ah-
Top of the heap.
My little town blues
Are melting away
I'm gonna make a brand new start of it
In old New York.
If I can make it there,
I'd make it anywhere
It's up to you,
New York, New York.
New York, New York!
I want to wake up in a city,
That doesn't sleep,
To find I'm king of the hill,
Head of the list,
Cream of the crop
At top of the heap.
My little town blues
Are melting away
I'm gonna make a brand new start of it
In old New York.
If I can make it there,
I'd make it anywhere
Come on, come through,
New York, New York!
Fred Ebb
"New York, New York"
1977
I want to be a part of it -
New York, New York!
These vagabond shoes
Are longing to stray
And step around the heart of it -
New York, New York!
I want to wake up in a city,
That doesn't sleep,
To find I'm king of the hill- ah-
Top of the heap.
My little town blues
Are melting away
I'm gonna make a brand new start of it
In old New York.
If I can make it there,
I'd make it anywhere
It's up to you,
New York, New York.
New York, New York!
I want to wake up in a city,
That doesn't sleep,
To find I'm king of the hill,
Head of the list,
Cream of the crop
At top of the heap.
My little town blues
Are melting away
I'm gonna make a brand new start of it
In old New York.
If I can make it there,
I'd make it anywhere
Come on, come through,
New York, New York!
Fred Ebb
"New York, New York"
1977
вторник, февраля 06, 2007
I will never bother you,
I will never promise to,
I will never follow you,
I will never bother you.
Never speak a word again,
I will crawl away for good,
I will move away from here,
You wont be afraid of fear,
No thought was put in to this,
I always knew it would come to this.
Things have never been so swell,
I have never failed to feel
Pain -
You know you're right...
I'm so warm and calm inside,
I no longer have to hide.
Let’s talk about someone else.
Steaming soup against her mouth,
Nothing really bothers her,
She just wants to love herself.
I will move away from here,
You wont be afraid of fear.
No thought was put into this,
I always knew to come like this.
Things have never been so swell,
I have never failed to feel
Pain -
You know you're right...
Pain...
Nirvana
1993
I will never follow you,
I will never bother you.
Never speak a word again,
I will crawl away for good,
I will move away from here,
You wont be afraid of fear,
No thought was put in to this,
I always knew it would come to this.
Things have never been so swell,
I have never failed to feel
Pain -
You know you're right...
I'm so warm and calm inside,
I no longer have to hide.
Let’s talk about someone else.
Steaming soup against her mouth,
Nothing really bothers her,
She just wants to love herself.
I will move away from here,
You wont be afraid of fear.
No thought was put into this,
I always knew to come like this.
Things have never been so swell,
I have never failed to feel
Pain -
You know you're right...
Pain...
Nirvana
1993
понедельник, февраля 05, 2007
Я проснулся рано утром,
Я увидел небо в открытую дверь -
Это не значит почти ничего,
Кроме того, что, возможно,
Я буду жить.
Я буду жить еще один день,
Я не смертельно болен,
Но я в лазарете, стерильный и белый,
И не выйду отсюда, пока не придет
Доктор твоего тела...
Я не буду лгать врачу,
Это было и раньше - мой приступ не нов.
Это не значит почти ничего,
Кроме того, что, возможно, мы будем жить.
Мы должны быть внимательней в выборе слов.
Оставь безнадежных больных.
Ты не вылечишь мир - в этом все дело.
Пусть спасет лишь того, кого можно спасти,
Спасет лишь того, кого можно спасти
Доктор твоего тела...
Я проснулся рано утром,
Я увидел небо в открытую дверь.
Это не значит почти ничего,
Кроме того, что, возможно,
Я буду жить.
Я буду жить еще один день,
И будет еще одна пьяная ночь.
Как пыльная моль на подушку присела,
И не был я болен, и не был врачом
Доктор твоего тела...
Илья Кормильцев
"Доктор твоего тела"
1988
Это не значит почти ничего,
Кроме того, что, возможно,
Я буду жить.
Я буду жить еще один день,
Я не смертельно болен,
Но я в лазарете, стерильный и белый,
И не выйду отсюда, пока не придет
Доктор твоего тела...
Я не буду лгать врачу,
Это было и раньше - мой приступ не нов.
Это не значит почти ничего,
Кроме того, что, возможно, мы будем жить.
Мы должны быть внимательней в выборе слов.
Оставь безнадежных больных.
Ты не вылечишь мир - в этом все дело.
Пусть спасет лишь того, кого можно спасти,
Спасет лишь того, кого можно спасти
Доктор твоего тела...
Я проснулся рано утром,
Я увидел небо в открытую дверь.
Это не значит почти ничего,
Кроме того, что, возможно,
Я буду жить.
Я буду жить еще один день,
И будет еще одна пьяная ночь.
Как пыльная моль на подушку присела,
И не был я болен, и не был врачом
Доктор твоего тела...
Илья Кормильцев
"Доктор твоего тела"
1988
воскресенье, февраля 04, 2007
Круговая порука мажет, как копоть .
Я беру чью-то руку, а чувствую локоть.
Я ищу глаза, а чувствую взгляд,
Где выше голов находится зад.
За красным восходом - розовый закат.
Скованные одной цепью,
Связанные одной целью.
Скованные одной цепью,
Связанные одной...
Здесь суставы вялы, а пространства огромны.
Здесь составы смяли, чтобы сделать колонны.
Одни слова для кухонь, другие для улиц.
Здесь сброшены орлы ради бройлерных куриц,
И я держу равнение, даже целуясь,
На скованных одной цепью,
Связанных одной целью.
Скованных одной цепью,
Связанных одной целью...
Можно верить и в отсутствие веры,
Можно делать и отсутствие дела.
Нищие молятся, молятся на
То, что их нищета гарантирована.
Здесь можно играть про себя на трубе,
Но как ни играй, все играешь отбой.
И если есть те, кто приходит к тебе,
Найдутся и те, кто придет за тобой,
Также скованные одной цепью,
Связанные одной целью.
Скованные одной цепью,
Связанные одной...
Здесь женщины ищут, но находят лишь старость.
Здесь мерилом работы считают усталость.
Здесь нет негодяев в кабинетах из кожи.
Здесь первые на последних похожи,
И не меньше последних устали, быть может,
Быть скованными одной цепью,
Связанными одной целью.
Скованными одной цепью,
Связанными одной целью...
Скованные...
Илья Кормильцев
"Скованные одной цепью"
1986
Я ищу глаза, а чувствую взгляд,
Где выше голов находится зад.
За красным восходом - розовый закат.
Скованные одной цепью,
Связанные одной целью.
Скованные одной цепью,
Связанные одной...
Здесь суставы вялы, а пространства огромны.
Здесь составы смяли, чтобы сделать колонны.
Одни слова для кухонь, другие для улиц.
Здесь сброшены орлы ради бройлерных куриц,
И я держу равнение, даже целуясь,
На скованных одной цепью,
Связанных одной целью.
Скованных одной цепью,
Связанных одной целью...
Можно верить и в отсутствие веры,
Можно делать и отсутствие дела.
Нищие молятся, молятся на
То, что их нищета гарантирована.
Здесь можно играть про себя на трубе,
Но как ни играй, все играешь отбой.
И если есть те, кто приходит к тебе,
Найдутся и те, кто придет за тобой,
Также скованные одной цепью,
Связанные одной целью.
Скованные одной цепью,
Связанные одной...
Здесь женщины ищут, но находят лишь старость.
Здесь мерилом работы считают усталость.
Здесь нет негодяев в кабинетах из кожи.
Здесь первые на последних похожи,
И не меньше последних устали, быть может,
Быть скованными одной цепью,
Связанными одной целью.
Скованными одной цепью,
Связанными одной целью...
Скованные...
Илья Кормильцев
"Скованные одной цепью"
1986
Подписаться на:
Сообщения (Atom)