В продуктовом отделе работает Мэри,

на прилавке валяется кот.
То и дело картонные хлопают двери,
и великая сушь настает.

Сохнет всё, и в пруду засыхают наяды
и похожи уже на желе.
А из дальних краёв прискакали номады,
обречённые голой земле.

Больше здесь никому не отпустят продукты,
ибо Мэри с номадом ушла.
И неважно, химических доктор наук ты
или кровельщик из-за угла.

Крошка Мэри и кот засыпают в кибитке,
и кибитка плетётся туда,
где стыдливые реки разносят напитки,
добавляя в них кубики льда.

Игорь Караулов
"Кот и другие"
2008

они постоянно ёрзают - редко сидят смирно;

пахнут духами, мечтами, какой-то едой, жасмином,
летним воздухом с примесью разговоров о даче;
обожают твердить упрямо "навсегда" или "никогда", чем
выводят из равновесия ощущенье момента;
красятся очень умело и незаметно
бросают короткие взгляды с дальним прицелом;
считают, что можно схуднуть на пару кило, но в целом,
они ничего себе; ненавидят разглаживать кудри;
усматривают женитьбу практически в каждом утре,
помеченном тэгами "кофе в постель" и "брился";
порой готовы, принцессу приняв за принца,
в миг изменить убеждения и подружек;
раз в неделю стабильно считают "нужен
какой-то план: как жить, как - чёрт возьми! - развиваться";
умеют в постели всё: от гопака до вальса,
но тщательно это скрывают; не смотрят порно;
считают, что пресловутый стакан на половину полный;
в тоненькие ниточки выщипывают брови;
обожают страдающих мачо, таких, как броуди;
носят в сумочке жизнь, ключи от квартиры, пудру;
и (возвращаясь к прошедшему выше утру)
читают за завтраком - да да! кофе и ломтик сыра -
чей-то жж. может быть, мой?

Яшка Каzанова
2008

Недавно гостила в чудесной стране.

Там плещутся рифы в янтарной волне,
В тенистых садах там застыли века,
И цвета фламинго плывут облака.

В холмах изумрудных сверкает река,
Как сказка, прекрасна, как сон, глубока.
И хочется ей до блестящей луны
Достать золотистою пеной волны.

Меня ты поймешь:
Лучше страны не найдешь!

Жанна Агузарова
"Чудесная страна"
1990s

The sun was shining on the sea

Shining with all his might
He did his very best to make
The billows smooth and bright
And this was odd because it was
The middle of the night

The Walrus and the Carpenter
Were walking close at hand
The beach was wide
From side to side
But much too full of sand

"Mr. Walrus," said the Carpenter
"My brain begins to perk
We'll sweep this clear in 'alf a year
If you don't mind the work"

"Work?! The time has come," the Walrus said
"To talk of other things
Of shoes and ships and sealing wax
Of cabbages and kings
And why the sea is boiling hot
And whether pigs have wings
Calloo-Callay
No work today!
We're cabbages and kings"

Oh, uh, Oysters, come and walk with us
The day is warm and bright
A pleasant walk
A pleasant talk
Would be a sheer delight
Yes, and should we get hungry on the way
We'll stop and, uh, have a bite?

But Mother Oyster winked her eye
And shook her hairy head
She knew too well
This was no time to leave her Oyster bed
"The sea is nice,
Take my advice
And stay right here," Mum said

Yes, yes, of course, of course, but, uh, ha, ha
The time has come, my little friends
To talk of other things
Of shoes and ships and sealing wax
Of cabbages and kings
And why the sea is boiling hot
And whether pigs have wings, ha ha
Callo-Callay
Come, run away
With cabbages and kings!

Well, now, uh, let me see
Ah, a loaf of bread is
What we chiefly need!
Listen, how 'bout some pepper and salt and vinegar, eh?
Well, yes, yes, splendid idea, ha ha!
Very good, indeed
Now, if your ready, Oysters, dear.
We can begin the feed.
Feed?!

Oh, yes, the time has come, my little friends
To talk of food and things
Of peppercorns and mustard seeds
And other seasonings!
We'll mix 'em all together
In a sauce that's fit for kings
Calloo-Callay
We'll eat today
Like cabbages and kings!

I, uh, weep for you. I (hic), oh excuse me
I deeply sympathise
For I've enjoyed your company, oh much more
Than you realize
Little Oysters? Little Oysters?

But answer, there came none
And this was scarcely odd because
They'd been eaten
Every one!

URRRRRRRG!
The time has come!!!

Lewis Carroll
"The Walrus and the Carpenter
Or, The Story of the Curious Oysters"
1872

Ma chambre a la forme d'une cage,

Le soleil passe son bras par la fenêtre.
Les chasseurs à ma porte
Comme des petits soldats
Qui veulent me prendre...

Je ne veux pas travailler,
Je ne veux pas déjeuner,
Je veux seulement oublier -
Et puis je fume.

Déjà j'ai connu le parfum de l'amour -
Un millions de roses
N'embaumeraient pas autant...
Maintenant une seule fleur
Dans mes entourages
Me rend malade!

Je ne veux pas travailler,
Je ne veux pas déjeuner,
Je veux seulement oublier -
Et puis je fume.

Je ne suis pas fière de ça
Vie qui veut me tuer -
C'est magnifique
Etre sympathique,
Mais je ne le connais jamais

Je ne veux pas travailler,
Je ne veux pas déjeuner,
Je veux seulement oublier -
Et puis je fume.

Pink Martini
(China Forbes, Thomas Lauderdale)
"Sympathique"
1997

"Ад и рай - в небесах", - утверждают ханжи.

Я, в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай - не круги во дворе мирозданья,
Ад и рай - это две половины души.

Омар Хайям (годы жизни: 1048-1122)
"Рубаи"
время написания неизвестно

Переводчик: Н.Стрижков
1950-е

Потому что число континентов в мире

с временами года, числом четыре,
перемножив и баки залив горючим,
двадцать мест поехать куда получим.

ИБ
из
"Песня невинности, она же - опыта"
1972

Although you think I cope,

My head is filled with hope
Of some place other than here...

Although you think I smile
Inside all the while,
I'm wondering about my destiny.

I'm thinking about
All the things
I'd like to do in my life.

I'm a dreamer,
A distant dreamer,
Dreaming for hope from today.

Even when you see me frown,
My heart won't let me down,
Because I know there's better things to come.

And when life gets tough,
I feel I've had enough,
I hold on to a distant star,

I'm thinking about
All the things
I'd like to do in my life...

I'm a dreamer,
A distant dreamer,
Dreaming for hope from today.

Yeah, I'm a dreamer

Duffy
"Distant Dreamer"
2008

Я пролетарий.

Объясняться лишне.
Жил,
как мать произвела, родив.
И вот мне
квартиру
дает жилищный,
мой,
рабочий,
кооператив.
Во – ширина!
Высота – во!
Проветрена,
освещена
и согрета.
Все хорошо.
Но больше всего
мне
понравилось –
это:
это
белее лунного света,
удобней,
чем земля обетованная,
это –
да что говорить об этом,
это –
ванная.
Вода в кране –
холодная крайне.
Кран
другой
не тронешь рукой.
Можешь
холодной
мыть хохол,
горячей –
пот пор.
На кране
одном
написано:
«Хол.»,
на кране другом –
«Гор.»
Придешь усталый,
вешаться хочется.
Ни щи не радуют,
ни чая клокотанье.
А чайкой поплещешься –
и мертвый расхохочется
от этого
плещущего щекотания.
Как будто
пришел
к социализму в гости,
от удовольствия –
захватывает дых.
Брюки на крюк,
блузу на гвоздик,
мыло в руку
и…
бултых!
Сидишь
и моешься
долго, долго.
Словом,
сидишь,
пока охота.
Просто
в комнате
лето и Волга –
только что нету
рыб и пароходов.
Хоть грязь
на тебе
десятилетнего стажа,
с тебя
корою с дерева,
чуть не лыком,
сходит сажа,
смывается, стерва.
И уж распаришься,
разжаришься уж!
Тут – вертай ручки:
и каплет
прохладный
дождик-душ
из дырчатой
железной тучки.
Ну уж и ласковость в этом душе!
Тебя
никакой
не возьмет упадок:
погладит волосы,
потреплет уши
и течет
по желобу
промежду лопаток.
Воду
стираешь
с мокрого тельца
полотенцем,
как зверь, мохнатым.
Чтобы суше пяткам –
пол
стелется,
извиняюсь за выражение,
пробковым матом.
Себя разглядевши
в зеркало вправленное,
в рубаху
в чистую –
влазь.
Влажу и думаю:
"Очень правильная
эта,
наша,
Советская власть".

Владимир Маяковский
"Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру"
Свердловск, 28 января 1928г.

Утро туманное, утро седое,

Нивы печальные, снегом покрытые,
Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые.

Вспомнишь обильные страстные речи,
Взгляды, так жадно, так робко ловимые,
Первые встречи, последние встречи,
Тихого голоса звуки любимые.

Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,
Многое вспомнишь родное далекое,
Слушая ропот колес непрестанный,
Глядя задумчиво в небо широкое.

Иван Тургенев
1843

Там, где Америка, босиком,

трогаешь языком,
розы истаявшим лепестком,
помнила, шёл пешком.

На, береги и прощай, спасти
можно того в пути,
кто не забыл, что лежит в горсти
мокрый песок, штиль.

Елена Сунцова
2008

Ты его видел, он худ, улыбчив и чернобров.

Кто из нас первый слетит с резьбы, наломает дров? Кто из нас первый проснется мертвым, придет к другому – повесткой, бледен и нарочит? Кто на сонное «я люблю тебя» осечется и замолчит?

Ты его видел, – он худ, графичен, молочно-бел; я летаю над ним, как вздорная Тинкер Белл. Он обнимает меня, заводит за ухо прядь – я одно только «я боюсь тебя потерять».

Бог пока улыбается нам, бессовестным и неистовым; кто первый придет к другому судебным приставом? Слепым воронком, пожилым Хароном, усталым ночным конвоем? Ну что, ребята, кого в этот раз хороним, по чью нынче душу воем?

Костя, мальчики не должны длиться дольше месяца – а то еще жить с ними, ждать, пока перебесятся, растить внутри их неточных клонов, рожать их в муках; печься об этих, потом о новых, потом о внуках. Да, это, пожалуй, правильно и естественно, разве только все ошибаются павильоном – какие внуки могут быть у героев плохого вестерна? Дайте просто служанку – сменить белье нам.

Костя, что с ними делать, когда они начинают виться в тебе, ветвиться; проводочком от микрофона – а ты певица; горной тропкой – а ты все ищешь, как выйти к людям; метастазами – нет, не будем. Давай не будем.

Костя, давай поднимем по паре, тройке, пятерке тысяч – и махнем в Варанаси, как учит мудрый Борис Борисыч. Будем смотреть на индийских кошек, детишек, слизней – там самый воздух дезинфицирует от всех жизней, в том числе и текущей – тут были топи, там будет сад. Пара практикующих Бодхисаттв.

Восстанием невооруженным – уйдем, петляя меж мин и ям; а эти все возвратятся к женам, блядям, наркотикам, сыновьям, и будут дымом давиться кислым, хрипеть, на секретарей крича – а мы-то нет, мы уйдем за смыслом дорогой желтого кирпича.

Ведь смысл не в том, чтоб найти плечо, хоть чье-то, как мы у Бога клянчим; съедать за каждым бизнес-ланчем солянку или суп-харчо, ковать покуда горячо и отвечать «не ваше дело» на вражеское «ну ты чо». Он в том, чтоб ночью, задрав башку – Вселенную проницать, вверх на сотню галактик, дальше веков на дцать. Он в том, чтобы все звучало и шло тобой, и Бог дышал тебе в ухо, явственно, как прибой. В том, что каждый из нас запальчив, и автономен, и только сам – но священный огонь ходит между этих вот самых пальцев, едва проводишь ему по шее и волосам.

Вера Полозкова
"Письмо Косте Бузину, в соседний дом"
2007

Я верю в Бога,

скотч,
и то, что флаги на улицах -
сигнал к эвакуации.

С.К.
2008

Sir, you are tough, and I am tough.

But who will write whose epitaph?

Joseph Brodsky
"To a Fellow Poet"

1970s

And I love you so

The people ask me how
How I've lived 'til now
I tell them I don't know

I guess they understand
How lonely life has been
But life began again
The day you took my hand

And yes I know, how lonely life can be
The shadows follow me
And the night won't set me free
But I don't let the evening get me down
Now that you're around me

And you love me too
Your thoughts are just for me
You set my spirit free
I'm happy that you do

The book of life is brief
And once a page is read
All but life is dead
That is my belief

And yes I know, how lonely life can be
The shadows follow me
And the night won't set me free
But I don't let the evening get me down
Now that you're around me

Don McLean
1970

- какие интересные теледебаты:

вот один мудак, вот другой мудак соревнуются в аты-баты
не оторваться, смотришь и думаешь: мы не просто так, а солдаты
враги лишили нас родины, пидорасы сожгли наши хаты

под пидорасами большинство людей
понимает отнюдь не сексуальную ориентацию
можно сказать что пидорасы на телеэкране превращаются в новую нацию
ну там то-сё буржуазия газпром попсовая шушера делянки активы акции

фанайлова на радио свобода говорит про любимое
мол мы живём в чистилище и аду
товарищ слева твердит я не убиваю не зарабатываю не прелюбодействую не краду
а это они пидорасы должны быть расстреляны подвергнуты всяческому суду

не ходи в супермаркет не клади леденцы в пакет
не покупай своей девушке цветочный букет
скорби о том что у родины не осталось континентальных ракет

ничего-ничего скоро будут мобильные телесистемы покруче чем у других
нет не будет а будет прах неон и на завтрак какой-то жмых
нет не будет никакого жмыха а что будет
техногенная катастрофа, второе пришествие, трансформация киберсистем
ну какая бля разница если сейчас ты говоришь не то и живёшь не тем

чем чем надо жить говорит один заниматься чем
какая разница говорит другой заниматься чем
никаких дидактических выводов из вышесказанного, никакой морали а просто так
если реальность похожа на резиновый танк различных оттенков и ипостасей
то это просто отражение его атак

отражение? стало быть это в первую очередь какие-то зеркала
ни хуя не зеркала – это очередь очередь очередь
выстрелы по мишени которая свалилась на голову то есть от сердца как-либо отлегла
техасская резня бенопилой при условии что никто никогда не знает
где же этa пила

да вот же этa пила да где же этa пила
вот жизнь которая не сложилась вот мужчина который не выстоял
вот женщина которая солгала
да всё же сложилось, вот это, вот то, вот вода в решете, дом который построил джек
эта речь продолжается вечно, как хлопья в стеклянном шаре в виде снега на муляже

а настоящий снег тает в апреле говорят что весна уже
дорогой бог, тебя сейчас ставят на службу каким-то ублюдкам пожалуйста
расколоти эту ёбаную реальность как яйца фаберже

Антон Очиров
2008

"Дорогая Бланш, пишу тебе, сидя внутри гигантского осьминога.

Чудо, что письменные принадлежности и твоя фотокарточка уцелели.
Сыро и душно. Тем не менее, не одиноко:
рядом два дикаря, и оба играют на укалеле.
Главное, что темно. Когда напрягаю зрение,
различаю какие-то арки и своды. Сильно звенит в ушах.
Постараюсь исследовать систему пищеваренья.
Это - единственный путь к свободе. Целую. Твой верный Жак".

"Вероятно, так было в утробе... Но спасибо и за осьминога.
Ибо мог бы просто пойти на дно, либо - попасть к акуле.
Все еще в поисках. Дикари, увы, не подмога:
о чем я их не спрошу, слышу странное "хули-хули".
Вокруг бесконечные, скользкие, вьющиеся туннели.
Какая-то загадочная, переплетающаяся система.
Вероятно, я брежу, но вчера на панели
мне попался некто, назвавшийся капитаном Немо".

"Снова Немо. Пригласил меня в гости. Я
пошел. Говорит, что он вырастил этого осьминога.
Как протест против общества. Раньше была семья,
но жена и т. д. И ему ничего иного
не осталось. Говорит, что мир потонул во зле.
Осьминог (сокращенно - Ося) карает жесткосердье
и гордыню, воцарившиеся на Земле.
Обещал, что если останусь, то обрету бессмертье".

"Вторник. Ужинали у Немо. Было вино, икра
(с "Принца" и "Витязя"). Дикари подавали, скаля
зубы. Обсуждали начатую вчера
тему бессмертья, "Мысли" Паскаля, последнюю вещь в "Ля Скала".
Представь себе вечер, свечи. Со всех сторон - осьминог.
Немо с его бородой и с глазами голубыми, как у младенца.
Сердце сжимается, как подумаешь, как он тут одинок..."

(Здесь обрываются письма к Бланш Деларю от лейтенанта Бенца).

Иосиф Бродский
из "Новый Жюль Верн"
1976

Здесь птицы не поют и деревья не растут

и только мы плечом к плечу ничё не говорим врачу. Сидим сычом и мыслим как кастрат сначала морда кирпичом но нам не то чтоб нипочём весь этот груз, скорей наоборот. Не Камасутру продают, поют Бардо Тёдол и русскую Псалтырь. Когда пройду я мрачный дол, где тьма кругом, где мрак кругом, тогда тебе скажу: держись крепче Катарина сейчас поскачем. Как чёрт с Вакулой на плече, как команданте Че. Мы этот мир перехерачим. Мы переходим этот ад болота и холмы и солнце низкое назад катится к обезьянам тьмы автоматическим письмом где ждёт его самум теней и только мы себе самим шептали в ухо как Эней: о, не сдадим, хотя сдавали наперёд и наполняли пузыри дыханием рот в рот, мой господин. Не помни мира, мой солдат, одни пески и ряд болот и костолом и каждый брат за письменным столом, луна и неподъёмный клад, когда кому везло? и волосы на голове шевелятся как ветер по траве на Волге и Дону как облака над Москвой-рекой да ну как русские вши в немецком плену.

Елена Фанайлова
из "Балтийский дневник"
2008

Я не знаю, я не знаю, я не знаю слов!

Я не знаю, я не знаю, я не знаю слов!
Я не знаю, я не знаю, я не знаю слов!
Я не знаю, я не знаю, я не знаю слов!

Олег Куваев
Песенка Масяни на мелодию "Jingle, bells"
Мульт "Новогодняя сказочка"
ca. 2003

...что-то здесь навсегда изменилось.

И.Б.