“Афган” - Кузьминки

Сцена попытки приступить к сексу

Действующие:
Гамлет — поставщик оптом и в розницу меховых товаров для вещевого рынка «Афган» в Кузьминках
Галина — продавщица, стоит за прилавком галантереи



Галя:
Ты чего в зубах-то гвозди держишь
Не проглоти…

Гамлет:
надо забить
Планка с лотка отошла.
Как давно здесь стоишь?

Галя:
С прошлого месяца встала,
с косметики начинала.
Теперь Артур привозит галантерею, белье

Гамлет:
Хочешь перейти на кожу и мех?

Галя:
За натуру, или так, ни за что?

Гамлет:
Ну за пару раз в примерочной, вобщем сама смотри

Галя:
Ты знаешь, я только что с парнем месяц была,
А так вообще понравиться умею не всегда

Гамлет:
Не важно, главное глубоко дышать

Галя:
Ну ладно,
А так здесь одна такая видная есть Лариса за 27-ым из Нальчика,
С обувью сидит и после работы вроде за тридцать ее берут.

Гамлет:
Да с ней я побыл уже позавчера,
И вообще сегодня с Артуром она

Ну так че делать дальше.

Галя:
Сама не знаю.
Я после работы как приду
Смотрю на дверь пока не проголодаюсь,
потом ем и параллельно пою.
Слуха нет, соседи думают я кричу,
Шваброй как постучат, я замолчу.
Потом в ванную иду, ток-шоу сама с собой обсуждаю,
Или опять пою.
А что взять в этой ванне, что можно успеть там взять?
Выйти из нее так, чтобы иметь хотя бы что-то,
Чтобы хватило пока заснешь и думать: вот есть у меня
мир,
вернее какой-то шелест.

Гамлет:
Ладно, давай в примерку,
Говори за сколько, я не жадный.

Галя:
Так ты же мех обещал,
Там проценты такие, в общем если от Артура
На товар дорогой уйду,
только за 20 процентов.

Гамлет:
Да пошла ты?
Я наебать тя что ли хочу?
Спроси у кого хочешь Гамлет кого здесь на «Афгане»
Наебывал еб твою мать.

Галя:
Все думают продавцы понимают только
Вещное как бы,
Только отрыв за водкой от трубы,
А я водку не пью,
Ожидание не запьешь.

Гамлет:
Так чего делать будем.

Галя:
Ну щас я накладные пересчитаю и в примерочную пойдем.

Гамлет:
Давай вобщем быстрей.

Галя:
Лифчики зеленые — китайские 3 пары,
Прибалтийское боди — 5. Трусы — белоруссия — 30.
Носки смоленская область — продала все 20 пар.
Гарнитур Италия — всего четыре.
Ну все пошли.

Гамлет:
Щас подожди докурю.

Галина:
С какого числа на мех посадишь

Гамлет:
Через недельку наверно.

Галина:
Такой фильм сейчас по первому идет
Про жизнь, про бытие человека на земле,
как бы живет он, то ли есть у него все, то ли нет ничего,
Не может понять.
То ему говорят: «ты западло», а то баба всего оближет и рядом ляжет,
А ему — то надо до охуения это все,
То вдруг лень станет и он прячется под пальто.
Смотрел? Сегодня третья серия будет.
Щас подожди, сбегаю в сортир.

Гамлет (про себя):
Козлиха какая-то,
Надо было подъезжать к той, что с завивкой,
ну ладно, бабье здесь все равно одно потное говно.

Галина:
Ну все щас запакуюсь,
А ты мне пока за фантой сбегай.

(Гамлет идет к ларьку)

Галина (про себя):
Черный опять, ну кто еще клюнет здесь,
Как нибудь потерплю. За мехом если в день
Хотя бы одну модель купят прибыль под 200 баксов сразу.
Это минимум до полутора если дойдет,
Квартиру сниму у метро, в пассаж с Тонькой сходим,
В салон пойду, сапоги куплю как у Собчак,
На курсы вождения можно пойти,
Белье только импортное носить.

Гамлет (приносит фанту):
На пей.

Галина (пьет):
Ой, жажда такая была.

(Звонок)

Гамлет (берет трубку):
Алле, да, восемь точек, обналичу завтра.
Две шубы гнилые, Зое отдай на реализацию,
Ну и что, краденое тоже одежда;
Сичас не могу, Алику скажешь, чтоб
Заказ не проебал, там прозондировать надо,
Нет, нутрию не бери, давай.

Галина:
Пошли?



Гамлет:
Давай.

Галина:
В какую примерочную — здесь на первом?
Или на второй. На втором вообще никого.

Гамлет:
Ладно, пошли

(идут)

Галина:
ты, извини за вопрос,
Презервативов не забыл?

Гамлет:
Я без резины вообще ни к кому не подхожу,
Даже не из-за заразы,
Просто культура понимаешь, щас с этим
Плохо, сама понимаешь, мудаки пошли.

Галина:
Ой, шаурма, давай я тебя приглашу,
С утра не ела ничего.

Гамлет:
Ладно, сам возьму.

(Сели, Едят).

Галина:
Там, в прошлой серии, он вобщем решает,
Не понимает чё ему делать дальше, ну вобщем
Решает как ему окочуриться, таблетки там,
прыгнуть в окно, но это же больно, ну вобщем
боится. Потом думает какие есть причины жить
— ну там женщина, жена тоже вроде есть,
Так непонятно что с ней делать дальше.

Ничего больше того, что делаешь, не сделаешь.
Ничего другого не будет.
Работа вроде хорошая у него,
На жизнь хватает.
Непонятно одно — зачем сама жизнь,
чтобы что?

(Звонок мобильного):

Гамлет:
Але, чего? За четыре куска?
Какого года машина? Хорошо, буду через 20 минут.

Слушай тут машину надо посмотреть,
Вчера пригнали, БМВ, полчаса подождешь?

Галя:
Ладно, не опаздывай, а то рынок закроют.

(Гамлет отъежает)

Быть — надо.
Болеть нельзя.
Помоги чем-то или какой-то быть.
30 минут конечно подожду.
Нет выше обозримого ничего и ниже тоже,
А если закрыть глаза — то одно дно.

Каждый тем не менее рождается
С маленькой информацией о том.
Продать дубленку,
котлеты в кулинарии,
Заплатить за квартиру.
Если с шубами повезет, поехать в Турцию.
А вдруг не надо это все,
Может просто выйти на шоссе и
До первого обморока вдоль пойти.

Гамлет (возвращается):
Ну что соскучилась, пошли.

(Идут в примерочную. В примерочной).

Юбку можешь оставить.
колготки полностью снимай.

Галя:
Смотри — а здесь нет потолка,
Вроде в примерочной, а видишь все помещение рынка,
Его верха.

Гамлет:
Ну ты совсем как доска.

Галя:
Если раздумал, я пошла,
Не светят значит мне меха.

Гамлет:
Постой, надо перейти в медпункт,
Там кровать и кран,
сможешь подмыться если что.

Галина:
А медсестра точно ушла?

Гамлет:
Да она не приходит почти никогда.
Все бует нормально,
Минут двадцать у нас точно еще есть,
Пока Рафик не позвонил успеем,
Давай свитр поднимай, а юбку оставь.

(идут в медпункт, Галя ложится, поднимает свитр, задирает юбку и вдруг вскакивает с кровати)

Гамлет:
Ты что издеваешься что ли, сука,
Такую бесплатно даже не надо

Галя:
Почему?

Гамлет:
Дешевая потому что фактура, вон везде целлюлит.

Галя:
Не обижайся, так сильно запахло йодом,
Не собралась, ладно,
давай не буду дышать носом, только ртом,
начинай.

Человек человека не интересует,
как человек не интересует. Интересует его какая-то нужда,
продавать мех. Зарабатывать больше.

Гамлет (Бьет ее по лицу, застегивает ширинку):
Фригидная что ли, коза.

Галя:
Я торгую,
Я средне торгую,
Средний товар. Среднее боди и даже ниже.
Средний фейс. И любовь средняя и смерть.
Кому нужен вот один такой человек как ты?
А какой ты с мамой в промежутке между понтами?

Гамлет:
Моя мать — скажу тебе — блядь.

Блядь по всем параметрам она,
Блядь по жизни, свинья.

Галя:
А чего так?

Гамлет:
Ничего. На фабрике завхозом работала,
По ходу высшей категории швея.

Галя:
И что здесь плохого.

Гамлет:
А то. Если партию любишь,
А теперь любишь то, чего теперь дают,
ларек, например, свою поставку, лоток,
сожителя Леху.

Была бы вся страна — монастырь, бля.

Галя:
Ты знаешь, когда-то как бы все было у меня хорошо.
Вдруг неожиданно поехало,
Как будто уже никого не полюблю.

Телевидение мой телохранитель,
смотри на меня всегда.
А еще я снег сильно люблю,
Какой-то хотя бы мой полог.

Гамлет:
Поедем ладно ко мне,
Недалеко в текстильщиках здесь в двушке я.
Москва, Москва, Москва, Москва.

(садятся в машину Гамлета)

Галя (в машине):
Никакого настроения, никакого впечатления,
никакой атмосферы,
Святые живут и умирают без веры
Приткнувшись к глухой двери.

Гамлет:
Приехали, вот каток,
хоккеист, видишь, совсем намок,
У меня дома только водка и сок,
Отвертку пью перед тем как лег,

(входят в квартиру)

Помоги раздвинуть диван, вот так, я лег,

Давай уже, иди.

Галина:
Я только сполоснусь подожди.
Гарнитур с собой прибалтийский захватила,
Если не понравится, скажи.

Быстренько щас,
ой как у тебя грязно.

Гамлет:
Это тебе не Рэдисон, понятно?

(выходит в дешевом кружевном белье).

Мне на белье наплевать,
Давай бери в рот, ты чего блядь,
Не понимаешь опять?

Галина:
Норку продавать хочу, все остальное не мех, а дерьмо,
Хоть и берут,
А все равно только с норкой работать хочу давно.

Гамлет:
Давай, оглохла,
Алло.

Галя:
Так у тебя же не встало еще.

Гамлет:
Как оно встанет, если ты как околевшая, ё моё.

Галина (вдруг включает телевизор):
Уже начинается тот сериал,
Потом во время рекламы тебе это самое, ладно?
Щас вот путин договорит….

Имидж Путина на экране:
Мы всегда стояли за организованность,
Мы всегда смотрели за ситуацией.

Вступление в ВТО предполагает новый виток в развитии экономики России. Мы приближаемся к осуществлению этой идеи.

Дорогие сограждане, мешают нам враги
понять великую сердечную простоту,
Мешают нам
Любить и верить.
Не понимают нашей радости.
счастья и благодати,
Нашей победы, с которой мы умеем умирать на любой
Помойке родины.
Дорогие сограждане,
хоть и в кредит но мы уже в раю,
Вот почему сияем, сияет Москва,
Летит в автомобилях вперед наш народ.

Каждый из нас теперь выглядит как на
Фирменной фотографии.

Галя:
Что прикрывает дыру, ничто?
Телевидение, новое пальто,
Каждый несет внутри трещину с окно.

Кто пластырем клеит, кто кляпом забьет,
Кто стекла ставит,
а я ветер пропускаю сквозь нее.

Гамлет:
Ну все, уже реклама, до начала сериала успеем,
С чего начнем, с орала или с анала.

Галя:
С моей точки зрения все одно, одинаково далеко.
На дому, в отеле или на свалке,
С какой стороны палки.

Дыра— дыра
Не дыра —, не дыра,
хотя дыра — вещь достижимая легко,
И не-дыра тоже.

Гамлет:
Так тебе лучше наверное сюда.

Галя:
Может быть, ты выбирай, а я подожду.

Гамлет:
Тогда без презерватива,
с гандоном чего — то сейчас не хочу.

Галя:
Ладно, ради меха, я потерплю.

Если ты хочешь, конечно, того,
что ты хочешь,
Если ты знаешь как это сделать.
Если умеешь проникать в то,
что и так открыто.

Давай, время пошло.

Гамлет:
Ой, подожди, новый клип Фриске
Посмотрим?

Галя:
Ладно, я пока одену трусы?

Смотри — золотые,
Вот и у Стоцкой трусы в последнем клипе — золотые.
Мне золотые ни разу не поставляли.
А серебристый, металлик привозят,
Металлик вообще сейчас идет хорошо.

Гамлет:
Такую телку можно снять на месяц
Тысяч за сто.
Рафик мог бы снять, но говорит,
И дешевле не хуже.

Галя:
А я бы если пошла на панель,
Только бесплатно.
Интересно , если бы девчонка полюбила всех
Так же сильно как Христос,
Она бы бесплатной проституткой что ли стала,
Она бы совсем что ли не разбирала,
Кто ее в разнос, а кто взасос.
Сильно бы плакала, страдала,
Но всем разрешала.

А если б я рисовать как художница стала
Детям бы с картинами своими
Играть разрешала,
Скульптуру бы как рафинад ломала
И под язык, в рот.
Или бы с выставки забрала
И относила шпагатницам из города Рудня впрок.

Гамлет:
В Рудне — не знаю,
А в Москве этот арт что такое
Что это денежное и крутое,
знают, так что продадут.

Галя:
Так пусть цену ничего не приобретет,
Пусть на бес-ценное пялится рудненский народ.

Гамлет:
А ты рисовать что ли умеешь,
Если нет, так не пизди.

Галя:
Я умею еще только хотеть отдавать,
А отдавать белье бесплатно мне нельзя
Я Артуру буду должна.

Хотя допустим если я бесплатно товар отдала,
А натурой сама расплатилась,
Но за все товары расплачиваться не хватит меня,
Изношуся я,
Да и не захочет он от меня оплаты всегда,
Разнообразие человеку нужно, зачем ему все время я.
Товар не может быть один.

Гамлет:
Если такая бескорыстная бля,
Че со мной пошла.

Мех ты не потянешь
Элитный товар — не твое,
Раком давай вставай
А то вообще с лотка попру.

Галя:
А что же я потяну?
Даже на белье что ли не тяну,

А на варежки, шнурки,
Детские китайские портки?

Гамлет:
Ладно, на белье оставляю,
давай вобщем сзади,

(Звонок на мобильный)

Алле, да, уже привезли?
Сколько секонд-хендов, две? ничего,
Навесим ярлыки, чистка и пойдут по 700.

Галя:
Опять трусы надевать.
может мне уже домой пойти?
В следующий раз например тебе дать?

Гамлет:
Че плачешь, все равно же блядь,
А плачешь как будто ребенок опять.

Галя:
Как же мне страну то любить, вот почему я плачу,
Как же ее родной-то считать,
Как же в ней засыпать?
Кого не знаю любить,
Может тебя любить начать?

Гамлет:
А че, люби наздоровье,
По любви ж дешевле,
Это же выгодно всем:
Мужикам, президенту,
Государству, всей стране.

Галя:
ВТО, ВТО,
МВФ, ПРО,
ООН, ОБСЕ, О

«Детали» начались, посмотрим
Канделаки надела чё.

Ведущая (манерно, вычурно и вульгарно):
Руки даны мне — протягивать каждому себя,
Не удержать ни одной, губы давать имена,
Они — не видеть высокие брови над ними —
Нежно дивиться любви и — нежной — нелюбви.

А этот колокол там, что кремлевских тяжелее,
Безостановочно ходит и ходит в груди —
Это — кто знает? — не знаю, — быть может, — должно быть
Мне загоститься не дать в российской земле.*

Галя:
Конечно, что ж тебе делать здесь
Ты к себе на Кавказ едь!

Гамлет:
А мне где быть — здесь или там.
Может вернуться опять в Дагестан.

Галя:
А мне где быть — там или здесь,
Если понятен контент жизни весь.
Быть можно только где-нибудь,
А если хочется быть везде?

(звонок)

Гамлет (отвечает на звонок):
Алле, да мама, не знаю, щас не могу,
Вроде ничего, ладно, потом, да,
Конечно, хорошо, куда я денусь,
Куда я денусь, куда ж я денусь,
Курю, да, а у тебя жизнь
Как? Идет в смысле, идет она?
Разъединилось, как всегда.

Я должен быть на рынке в 7 утра,
Метро закрылось,
Не повезу тебя уже никуда. Ложится мне уже надо,
Хочешь оставайса, спи, вот одеяло, на,
Или бери тачку, ежай домой сама.

Галя:
Поздно, я тут полежу до утра.

(Ложатся в разных комнатах. Галя через 20 минут встает, подходит к уснувшему Гамлету)

Галя (почти по слогам, по-ребячьи):
Что для ока — радуга,
Злаку — чернозем —
Человеку — надоба,
Человека — в нем.

Мне дождя и радуги,
И руки нужней,
Человека надоба
Рук — в руке моей.

Это — шире Ладоги
И горы верней —
Человека надоба
Ран — в руке моей.

И за то, что с язвою
мне принес ладонь —
Эту руку — сразу бы
За тебя в огонь!*

(пауза)

Хотеть — это дело тел,
А мы — души
Отныне…

(пауза)

Не попадаем в такт
Возьми под руку! Не каторжники, чтобы так!

(ложится рядом)

Ток.
Точно мне душою кто-то на руку лег!

Тепло, ребро — потому и льну так.
Жив только бок,
О смежный теснюсь которым.
Та жещина, — помнишь, мамой
Звал? — все и вся
Те — бя нося,
Тебя не держала ближе.

Пойми ! Сжились, Сбылись! И жмусь и
Жизнь ….и неотторжимо.
Бросать как вещь
Меня не единой вещи
Не чтившей в сем
Вещественном мире дутом!
Скажи что сон!
Что ночь, а за ночью — утро
Экспресс и Рим!

(засыпает на диване рядом с Гамлетом.)

( 6.30 утра. Просыпается Гамлет. Галя еще спит)

Гамлет:
Кажется уже рассвет,
Собираться надо, рынок не ждет, это ты? Привет.
Мне приснился мир, в котором не было стен.
Тебя видел близко кожей к коже, до самых вен.
Ветер, ветер вокруг, а не в ванной фен.

Галя: (просыпается)
Тяжело, а до смерти далеко,
Умножим это на два и станет легко.

Гамлет:
Сколько идет этих лучей в окно,
Может место и время уже прошло?
Помаду твою дешевую как разнесло,
Сотрем ее туалетной бумагой и увидим лицо.

Кети Чухров (Чухрукидзе)
“Афган” - Кузьминки
поэма
2009

а как вернулся из тюрьмы так и лег в кровать

и в белую стену серым лицом
к чему руки приложить куда душу девать
разве только растравить да залить винцом

а винцо казенное завезли в сельмаг
пачка соли что кирпич спички керосин
придет пасха первомай повесят красный флаг
врут что сталин был злодей что сталин был грузин

видно что царя его болярин обманул
вокруг пальца обвел да отравой извел
и теперь мавзолей и почетный караул
и секретный доклад про какой-то произвол

а газета правда пожелтела под стеклом
а в газете гроб портрет да колонный зал
сын матрены отсидел значит поделом
вот вернулся и за год слова не сказал

а ласковое слово оно мягче кулича
а кулич испечен в церкве освячен
правильный колхоз заветы ильича
и за то нам треугольный вымпел вручен

отвернулся к стене молчит матренин сын
а у матрены грамота висит на стене
был бы сталин грузин продавал бы апельсин
апельсин не картошка он всегда в цене

Борис Херсонский
2010

фары отражаются в небе как две луны

я сижу за тобой не скучаю пью манговый сок
в наркоманском дворе на улице лукиных
ты выходишь и спрашиваешь в каком году умер блок

но сюда птица-почта с пересадками долетает с материка
антенны украдены в почтовых ящиках иглы в глазах печаль
от большой земли нас надёжно спасает москва-река
от цинги защищает йодированная сталь

по улицам бродят тигры в очках когда отключают ток
сутенёры уже знают их всех в лицо
с москвой-рекой река лена играет сама не знает во что
в какой руке у каждого спрашивает её кольцо

здесь сегодня я не люблю решительно никого
никого не хочу целовать гладить по голове
продолжать не хочу незаконченный разговор
возвращаться к четвёртой недописанной главе

я серьёзен и зол как бог приглядывающийся к земле
как есенин когда его бил пастернак
как женщина на корабле
как не знаю кто как дурак

Василий Чепелев
2000e

Parla più piano e nessuno sentirà,

il nostro amore lo viviamo io e te,
nessuno sa
la verità,
neppure il cielo che ci guarda da lassù.

Insieme a te
io resterò,
amore mio,
sempre così.

Parla più piano e vieni più vicino a me,
Voglio sentire gli occhi miei dentro di te,
nessuno sa la verità,
è un grande amore e mai più grande esisterà.

Insieme a te
io resterò,
amore mio,
sempre così.

Parla più piano e vieni più vicino a me,
Voglio sentire gli occhi miei dentro di te,
nessuno sa la verità,
è un grande amore e mai più grande esisterà.

Gianni Morandi
"Parla Piu Piano"
1972

причислили к лику уложили кости в парчовый мешок

надели на череп митру расшитый златом горшок
положили в раку сверху пуленепробиваемое стекло
чтобы дыхание святости наружу вырваться не смогло
чтобы баба в платочке твой покой стерегла
чтобы вышитым рушником оттирала отпечатки губ со стекла
чтобы хор пел тебе тропарь по-моему пятый глас
святителю Иннокентие моли Бога о нас
ибо время нам отмеренное почти истекло
и молитва твоя изнутри бьется бабочкой о стекло

Борис Херсонский
2010

Всё дело не в снайпере: это его работа,

он просто считает погрешность и дарит свет, прицел, запах пота, и выстрел – восьмая нота, и нет ничего романтичного в этом, нет. Ни капли романтики в складках небритой кожи, в измученном взгляде – страшнее всех параной, он так – на винтовку, на спуск, на прицел похожий – чудовищно сер, что сливается со стеной. Поправка на ветер, ввиду горизонта – тучи, движение пальца, родная, давай, лети, он чует людей, как по подиуму, идущих, и смотрит на них в длиннофокусный объектив. Ребёнок ли, женщина, это не так уж важно, холодные пальцы, холодная голова, бумажный солдат не виновен, что он бумажный, хорват же виновен, к примеру, что он хорват. Все лягут в могилу, всех скосит одна перчатка, по полю пройдётся прицельный железный серп, бредущие вниз постепенно уйдут из чата: серб тоже виновен, постольку поскольку серб.

Мы вместе на крыше. Мой палец дрожит на кнопке. Я весь на пределе, поскольку ловлю момент, когда же он выстрелит, жмётся в бутылке пробка, он – главный на крыше, я – просто дивертисмент. Снимаю глаза, чуть прищуренные, так надо, снимаю движение взгляда, изгиб плеча, ты здесь, в объективе, небритый хозяин ада, сейчас заменяющий главного палача. Ты Бог мой, мишень, ты мой хоспис, моя отрава, моё хладнокровие, снайпер, готово сдать, а я всё снимаю твоё – эксклюзивно – право прощать и наказывать, путать и расплетать. Ты в фокусе, снайпер, ты – фокусник под прицелом – с прицелом в руках, с перекрестием на зрачке, в момент фотоснимка ты перестаёшь быть телом, карающий идол на крошечном пятачке. Лишь десять секунд ты их гонишь, как мячик в лунку, по пыльной дороге в колёсных стальных гробах; модели твои – точно лица с полотен Мунка, не знают о том, кем решается их судьба.

А он говорит мне с улыбкой, снимай, фотограф, я знаю твой стиль, я журналы твои листал, я тоже умею быть умным, красивым, добрым, таким же, как все, без вживлённого в глаз креста. Но помнишь, вчера на пригорке, вон там снимал ты каких-то вояк, поедающих сыр с ножа? Я палец на кнопке держал полминуты с малым.

Но я милосердней тебя. И я не нажал.


Тим Скоренко
2010

Есть в приграничье мира

гордость проводников –
Северная Пальмира
с цвелью проходников.

Там, уходя в манящий
сумрачный эмпирей,
напутствовал уходящий
живого «не хмурь бровей».

Чайку относит ветром
вместе с криком ее,

словно суму с конвертом
на имя,
имя твоё.

…Где это? Долгий целый
век тебя пролюбив,
нынче гляжу на белый
выветренный обрыв,

выверенные вспышки
старого маяка
в вымершем городишке
с выдохом коньяка
в силу дурной привычки
пить за один присест

в сумерки – с перекличкой
ила
и ранних звезд.

Юрий Кублановский
"Елене Шварц"
17 мая 2008

In Memoriam
Елена Шварц
1948-2010

гнев, богиня, воспой эрдогана, тайипова сына:

шведский парламент признал факт геноцида армян.

Геннадий Каневский
"Из новостей"
2010

Потеряв ключи от байка,

Плачет мальчик-разъебайка.

Вера Полозкова
2010

Там в городском саду фейерверк оркестр

Липкая мгла карамельный дух леденцов
Подожги этот воздух спичкою и окрест
Вдоль горизонта вспыхнет огненное кольцо
Вон те деревца высадил зелентрест
В сорок восьмом а они вон какие гляди кацо.
Кацо глядит под полой у него обрез…
Чуть отойдешь на два шага в сторону все черно
Тротуар разворочен и перекрыт проезд
Чуть отойдешь черный татарский мрак
Черный глухой забор глинобитный дом
Что там еще разве что от собак
Кошек отличаешь и то с трудом
Это не страшно спи моя ра усни
Над ресторанчиком вспыхивают огни
Над головой рассыпается фейерверк
И кипарис качается недомерк
Откуда-то сверху все это видит в свою трубу
Инопланетный ученый и думает там у них
Наверняка никто не жалуется на судьбу
Справа налево перелетают огни шутих
Ладно пора и нам передавай привет
Ляле и Зине
Музыка маньчжурские сопки амурские волны нет
Никого кто бы ушел на своих двоих

Мария Галина
2008

В ресторане ел суп сидя я,

суп был сладок, как субсидия,
о которой сплю и думаю,
соблазняем круглой суммою.

Дмитрий Минаев
1865 (?)

Когато за Перник вий чуете,

треперите всички от страх.
Че страшно проклинат перничаните,
известни по целия свят.

Отидем ли ние в Подуене,
говедата бягат от нас.
Те знаят че пак ще ги биеме,
"Герена" в кръв ще лежи.

Жепейците бяха потресени,
от жълти английски бойци.
Стъкла и седалки са изнесени,
вагонът счупен мълчи.

Какво ли да кажем за чорбарите,
това е червената сган.
Че всичките, малчуганите,
треперят пред жълтий таран.

А Овчата купел е наша,
превзета е тя не веднъж.
Изхвърляме над стадиона евреите,
както небето дъждът.

Бог е създател на всичко,
създал е той жълтия град.
Девиза го знаете всички:
''Владей Перник целия свят!''.

Най-мощна агитка сме, знаете,
облечена в жълтия цвят.
Че Перник това са англичаните,
известни по целия свят!

"Перничани-англичани"
(Песни на ПФК Миньор Перник)
folklore
2000s

So called Mr Rock And Roll

Is dancing on his own again,
Talking on his phone again
To someone who tells him that his balance is low.
He's got nowhere to go,
He's on his own again.

Rock chick of the century
Is acting like she used to be,
Dancing like there's no one there.
Before she never seemed to care.
Now she wouldn't dare -
It's so rock-and-roll to be alone.

And they'll meet one day
Far away,
And say "Hey, I wish I was something more".
And they'll meet one day
Far away,
And say "Hey, I wish I knew you, I wish I knew you before"!

Mrs Black and White -
She's never seen a shade of grey,
Always something on her mind,
Every single day.
But now she's lost her way,
And where does she go from here?

Mr Multicultural
Sees all that one can see
He's living proof of someone
Very different to me,
But now he wants to be free,
Free so he can see...

And they'll meet one day
Far away,
And say "Hey, I wish I was something more".
And they'll meet one day
Far away,
And say "Hey, I wish I knew you, I wish I knew you before"!

He says "I wish I knew you, I wish I met you
When time was still on my side"
She'll say " I wish I knew you, I wish I loved you
Before I was his bride"

And so they must depart
Too many more are broken hearts
But I've seen that all before
In TV, books, and film, and more
And there's a happy ending
Every single day...

And they'll meet one day
Far away,
And say "Hey, I wish I was something more".
And they'll meet one day
Far away,
And say "Hey, I wish I knew you, I wish I knew you before"!

Amy Macdonald
"Mr Rock and Roll"
2007

Написал стих – получилась опять ракушка,

Милая завитушка.

Можно и приспособить:
Новую банку наполнить.

Сколько их, бесприютных:
Почасовых, поминутных?

С правильными и пустыми
Узорами завитыми?

Сколько, солью и кровью –
Я положу к изголовью?

Андрей Гришаев
"Ракушка"
2010

Зачем же ласточки старались?

Над чем работали стрижи?
Так быстро в воздухе стирались
Тончайших крыльев чертежи.
Так ясно в воздухе рябило –
И вот попробуй, перечти.
Так моментально это было –
Как будто не было почти.

И мы вот так же для кого-то
Плели в полете кружева.
Но крыльев тонкая работа
Недолго в воздухе жива.
К чему пророческие позы
Над измусоленным листом?
Мы только ласточки без пользы
В ничейном воздухе пустом.

Алексей Цветков
1978

Входит Пролог. Разворачивает газету, читает:

- В Пермском крае за долги хозяина арестованы три поросенка.
Сворачивает газету, уходит.

Раскрывается занавес.
Камера в пермском узилище, двухъярусные нары. Внизу сидят и подавленно озираются Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф.
Справа – дверь с прорезью для надсмотрщика.
Ниф-Ниф вдруг вскакивает, начинает колотить в дверь, кричит в прорезь:

Это ошибка. Я, понимаете ли, журналист.
Я освещаю выставки. Я здесь аккредитован.
Я не могу понять, зачем вы за мной гнались.
Почему я имущество? Что значит – арестован?

Оборачивается к Нуф-Нуфу и Наф-Нафу. Задумчиво:

Я и внимания не обратил, но когда Марат
Со мной про культурную революцию говорил,
Он добавил что-то про маринад,
И про гриль.

Нуф-Нуф в ужасе:

- Как маринад?!

Наф-Наф в ужасе:

- Как маринад?!

Нуф-Нуф, постепенно успокаиваясь:

Постой-ка, брат.
Они понимают тут, на кого напали?
Мне кажется, нет.
Цикл моих фото «Платные сортиры в Непале»
Облетел недавно весь интернет!
На хуй идите! – я смело писал толпе,
Или хотя бы сиськи мне предъявите.
Я изобрел красную букву «Пе»,
Мама сказала – такой раньше не было в алфавите.

Наф-Наф, переибивая:

Успокойся, мелочь, и не психуй.
Кто вообще тебя звал? Начинаю разочаровываться в Марате.
Где, говоришь, написал ты «Хуй»?
В интернете? А я на «Черном квадрате».
Я на Давида гадил, звал Пушкина на дуэль,
Жаль не пришел, подонок, а то бы была бы бойня,
Красил овец в цвета триколора, быков доил,
Совокуплялся с псами, - а это больно!
Я входил вместо дикого зверя в другого дикого зверя
Я однажды искусства ради зашил себе нитью анус,
Я всю жизнь пахал, как раб на галере,
И непременно в веках останусь!

(Принимает картинную позу и произносит торжественно):

Я титан возрождения, типа, допустим, Джотто!
Вся моя жизнь – как пение натянутого нерва.
Если я на вот этих вот нарах сейчас нацарапаю слово «Жопа»,
Их немедленно купят за хуеву тучу евро.
У меня под Москвою – каменный особняк,
И сама Екатерина – Великая – Деготь
Заезжает вечером. Просто так.
Чтобы только за хвостик меня подергать.

С верхних нар спрыгивает некто в шапке-гондонке и костюме «Абидас». С сомнением оглядывает трех поросят:

Пацанчики, курево есть?
Что-то видон у вас больно какой-то пидорской.
Вы секите – это большая честь
Чалиться с Сявой на мусорской.
Так что ловешку, семки и трубки
Попрошу сюда, и учтите, что мне не ведомо слово «Нет».

(Подходит к двери, кричит в щель):

Але, короче, уебки,
Что планировать на обед?

То ли из щели, а то ли с неба раздается Голос Надсмотрщика:

Не, ну чо ты как неродной.
Уймись, или будет втык.
А на обед – шашлык.
Свиной.
И, кстати, не стой к ним спиной,
Они же с Москвы.

Ниф-Ниф отпихивает Сяву, кричит в щель истерично:

Как вы можете, вы!

Принюхивается.

Но что за запах! Что за сладкий яд?
О боже, нет! Ведь это маринад!

Падает в обморок.

Нуф-Нуф:
Да! Маринад!

Падает в обморок.

Наф-Наф:
Зачем ты так, Марат?

Падает в обморок.

Входят Фортинбрас и пермские милиционеры с барабанным боем и знаменами. Похоронный марш. Все уходят, унося тела, после чего раздается пушечный залп.

Иван Давыдов
"Маринад"
http://www.gazeta.ru/news/lenta/2010/02/16/n_1458037.shtml
(Пьеса из пермской жизни времен культурной революции)
2010

Не спрашивай, ребе, как я провел

начало субботнего дня.
Ничего не делали раб мой и вол,
поскольку их нет у меня.

А сам я пахал за вола и раба,
не разгибая горба.

Борис Херсонский
2010

Август - то в полосатых купальниках, то в парусиновых пиджаках,

белых штанах, сандалиях, пальцы наружу, ногти остричь пора.
Самолет-этажерка кувыркается в облаках.
Листик не шелохнется. Удушающая жара.

Серый крейсер неделю околачивается в порту.
По городу ходят веселые военные моряки.
На Балканах наглый враг переступил черту.
Глаза его разгорелись. Аппетиты его велики.

Эрцгерцог застрелен. Сербия помощи ждет от нас.
Большой православный брат тянет руку с ружьем.
Недовольно ворчит угнетенный рабочий класс.
Бандит улыбается. Фикса блещет рыжьем.

Нарядные дамы - шляпы с вуалью, в бумажных цветах.
Приличные дети играют под надзором угрюмых бонн.
Два мраморных льва, прогнувшись, скалятся так,
как будто нет ни дворца, ни бульвара, ни белых колонн.

На воротах скалятся львы, как будто знают они,
что все это рухнет, и нет спасения, хаос разинул пасть.
Знаете чем хороши последние мирные дни?
Можно долго гулять и есть мороженно всласть.

Люди еще не знают, что остались одни.
Была война в небесах. И там поменялась власть.

Борис Херсонский
2010

Бьется в тесной печурке огонь,

На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти не легко,
А до смерти - четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

А.Сурков
1942

А мы с тобой, брат, из пехоты,

А летом лучше, чем зимой.
С войной покончили мы счеты,
С войной покончили мы счеты,
С войной покончили мы счеты, -
Бери шинель, пошли домой!

Война нас гнула и косила,
Пришел конец и ей самой.
Четыре года мать без сына,
Четыре года мать без сына,
Четыре года мать без сына, -
Бери шинель, пошли домой!

К золе и к пеплу наших улиц
Опять, опять, товарищ мой,
Скворцы пропавшие вернулись,
Скворцы пропавшие вернулись,
Скворцы пропавшие вернулись, -
Бери шинель, пошли домой!

А ты с закрытыми очами
Спишь под фанерною звездой.
Вставай, вставай, однополчанин,
Вставай, вставай, однополчанин,
Вставай, вставай, однополчанин, -
Бери шинель пошли домой!

Что я скажу твоим домашним,
Как встану я перед вдовой?
Неужто клясться днем вчерашним,
Неужто клясться днем вчерашним,
Неужто клясться днем вчерашним, -
Бери шинель пошли домой!

Мы все - войны шальные дети,
И генерал, и рядовой.
Опять весна на белом свете,
Опять весна на белом свете,
Опять весна на белом свете, -
Бери шинель, пошли домой!

Булат Окуджава
1975

Дремлет притихший северный город,

Низкое небо над головой...
Что тебе снится, крейсер "Аврора",
В час, когда утро встает над Невой?

Может, ты снова в тучах мохнатых
Вспышки орудий видишь вдали?
Или, как прежде, в черных бушлатах
Грозно шагают твои патрули?

Волны крутые, штормы седые -
Доля такая у кораблей!
Судьбы их тоже чем-то похожи,
Чем-то похожи на судьбы людей.

Ветром соленым дышат просторы,
Молнии крестят мрак грозовой...
Что тебе снится, крейсер "Аврора",
В час, когда утро встает над Невой?

М.Матусовский
"Крейсер "Аврора"
1973

Сына прекрасно родить, чтобы в танке сгорел за свободные, блядь, их таланты,

за страшную их красоту, писанину фигни философской, за пафос и пифос,
за их озарения, блядь, по части кампаний военных, трофеев и пленных,
зажариться в танке - за нефть и за банки, за скотские пьянки элиты,
за, блядь, их оргазмы, фантазмы, харизмы, маразмы, туризмы - полечь на гражданке,
о, счастье, об этом я круглые сутки мечтала еще в эсэсэре!
Дитя, торопись, а не то умереть опоздаешь за их процветанье, -
уже не хватает гробов, чтобы все улеглись, пострелявшись за их интересы,
за их клептоманию, блядь, графоманию, премии, мумии, феню, конгрессы,
за эти мозги элитарные, тарные зги живоглотских династий,
за яйца - блядь, Фаберже, за бутик, за антик, за раскрутку, блядь, фракций и фрикций,
мальчик, пись-пись, торопись превратиться в обрубок, в огарок, в придурка!..
Как можно отсюда бежать, если надо рожать воеванцев, а, блядь, не засранцев,
которые мчатся на запад, спасая детей, как большую там, блядь, драгоценность?..
К себе я полна отвращенья, блядь, нет мне прощенья - что плоть не мужчинья,
что, блядь, не сражаюсь и не разрожаюсь пять раз в пятилетку и чаще, -
лет бы с пяти посылать бы детей воевать за такую огромную гениев стаю,
которая, блядь, завелась и творит, блядь, свою чумовую шекспирню, кафказню,
дворец содроганий, - а что мне тут шляться с единственной жизнью?..

Юнна Мориц
"Античное"
1995

Золотистого меда струя из бутылки текла

Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем,— и через плечо поглядела.

Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки,— идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни:
Далеко в шалаше голоса — не поймешь, не ответишь.

После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.

Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке:
В каменистой Тавриде наука Эллады — и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.

Ну а в комнате белой, как прялка, стоит тишина.
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала,
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена,—
Не Елена — другая — как долго она вышивала?

Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны.
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.

Осип Мандельштам
1917

Вот звенящие пчелы, лоскут домотканого сада,

Проплывает арба - на ухабах скрипит колесо,
Тетя Галя - Гульнара стоит над своим виноградом,
И немного качается стрелочка синих весов.
В полудневной жаре ни гостей, ни дымков папиросных,
Загустели минуты и ходиков стрелки слепляют -
Не бегут, а текут, точно в меде увязшие осы,
Через край трехлитровых бидонов с отбитой эмалью.
Мерно капает день из витого вспотевшего крана,
И выходит собака вздремнуть на златое крыльцо,
И мальчишка, застывший над томиком О. Мандельштама,
Улыбнется и в книгу, как в воду, опустит лицо.

Ната Сучкова
2010

Две женщины поженились и родили Сима.

Решили, чтобы он вырос как настоящий мальчик,
когда-нибудь сам родил Арфаксада, тот бы родил Салу, а тот бы родил Евера,
и так добраться до базы, до Авраама, до воскресенья.

Женщины скинулись и купили родному Симу
красоту в делах и успех в здоровье,
купили ему зубную щётку и кресло Икея,
купили учёбу в университете и свадьбу в Кане,
купили времена года и мечту всей жизни,
это были лучшие времена года, самая сладкая мечта всей жизни.

В пятницу Таня пришла с корпоратива поздно, разогрела свою половинку курицы в микроволновке,
включила ноутбук и узнала, что Сим разведён,
вывез ребёнка в Финляндию, вывел активы в офшор и перекрасился в блондина.

Таня побагровела и отключилась, стёрла лучшие времена года,
отменила снежок на рождество, солнышко на пасху, ворвалась в аську,
сдёрнула одеяло со спящей Насти и сказала:
знаешь, ты после родов как-то неприятно поправилась.

Настя встала, не надевая халата, пошла на кухню,
взяла топорик для рубки мяса и разрубила ноутбук пополам.

Таня села на пол и заплакала.
Настя села рядом и стала гладить Таню по плечам и предплечьям, у Тани сразу же замигало в личке :
- Ну что ты, я же не спорю, это ты его родила, только ты,
всё моё, половина нашего - это ты,
смотри, мой юзернейм кончается на "ты", твой начинается на "ты",
прости, прости.

Янина Вишневская
8. Sims. Суд царя Соломона.
из цикла "Лучшие компьютерные игры"

хорошая девушка Ева работает в РКЦ,

в расчетно-кассовом центре с наледью на крыльце

поправит волосы – лёгкий взгляд – на ногте звенит колокольчик,
деньги считает наотмашь, всклянь, лоб сияющий морщит

резинкой туго всю пачку стянет, крест-накрест, свободным жестом
поверх барьеров спокойно манит, - идите сюда! – блаженство

эта трепетная работа скрытой жизни в тебе полна
и порхает, мерцает что-то, - отсвет лампы, сквозняк окна?

ты подлунным, подлёдным светом тянешь медленно, как прибой
тонким током твоим продето всё пространство, - а над тобой!

а снаружи! оркестры! трапезы! распродажа и ледоход!
дрожью плавится, в рожу валится, вдрызг сливается и грядёт!

над Восстания и над Невским, с синих гор и горячих крыш,
над всем городом, ярким, тесным, ты навстречу весне паришь!

Ксения Букша
"РКЦ"
2010

Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца

И степи с высот огляди!
Навеки умолкли весёлые хлопцы,
В живых я остался один.

Орлёнок, орлёнок, блесни опереньем,
Собою затми белый свет.
Не хочется думать о смерти, поверь мне,
В шестнадцать мальчишеских лет.

Орлёнок, орлёнок, гремучей гранатой
От сопки врагов отмело.
Меня называли орлёнком в отряде,
Враги называли орлом.

Орлёнок, орлёнок, мой верный товарищ,
Ты видишь, что я уцелел.
Лети на станицу, родимой расскажешь,
Как сына вели на расстрел.

Орлёнок, орлёнок, товарищ крылатый,
Ковыльные степи в огне.
На помощь спешат комсомольцы-орлята -
И жизнь возвратится ко мне.

Орлёнок, орлёнок, идут эшелоны,
Победа борьбой решена.
У власти орлиной орлят миллионы,
И нами гордится страна.

Я. Шведов
"Орленок"
1936

Smialo podniesmy sztandar nasz w gore,

Choc burza wrogich zywiolow wyje,
Choc nas dzis gnebia sily ponure,
chociaz niepewne jutro niczyje.

O, bo to sztandar calej ludzkosci,
To haslo swiete, piesn zmartwychwstania,
To tryumf pracy, sprawiedliwosci,
To zorza wszystkich ludow zbratania!

Naprzod Warszawo!
na walke krwawa,
Swieta a prawa!
Marsz, marsz, Warszawo!


Dzis, gdy roboczy lud ginie z glodu,
Zbrodnia w rozkoszy tonac jak w blocie,
I hanba temu, kto z nas za mlodu,
Leka sie stanac choc na szafocie!

O, nie bez sladu kazdy z tych skona,
Co zycie sprawie oddaja w darze,
Bo nasz zwycieski spiew ich imiona
Milionom ludzi ku czci przekaze!

Naprzod Warszawo!
na walke krwawa,
Swieta a prawa!
Marsz, marsz, Warszawo!

Hurra! Zerwijmy z carow korony,
Gdy ludy dotad chodza w cierniowej,
I w krwi zatopmy nadgnile trony,
Spurpurowiale we krwi ludowej!

Ha! Zemsta straszna dzisiejszym katom,
Co wysysaja zycie z milionow.
Ha! Zemsta carom i plutokratom,
A przyjdzie zniwo przyszlosci plonow!

Naprzod Warszawo!
na walke krwawa,
Swieta a prawa!
Marsz, marsz, Warszawo!

Waclaw Swiencicki
1883

Стоят, сполна всего помыкав

Среди затоновской шпаны,
У бара «Золотая рыбка»,
Торжественные как волхвы,
Чернее угря Вася-Череп,
Белее моли Ваня-Хан,
Стоят в рождественский сочельник,
Фанфурик делят пополам.
И мимо них - куда им деться?
Не раствориться никуда -
Везут на саночках младенца,
И загорается звезда.

Ната Сучкова
2010

Мы ехали шагом,
Мы мчались в боях,
И «Яблочко»—песню
Держали в зубах.
Ах, песенку эту
Доныне хранит
Трава молодая —
Степной малахит.

Но песню иную
О дальней земле
Возил мой приятель
С собою в седле.
Он пел, озирая
Родные края:
«Гренада, Гренада,
Гренада моя!»

Он песенку эту
Твердил наизусть...
Откуда у хлопца
Испанская грусть?
Ответь, Александровск,
И, Харьков, ответь:
Давно ль по-испански
Вы начали петь?

Скажи мне, Украйна,
Не в этой ли ржи
Тараса Шевченко
Папаха лежит?
Откуда ж, приятель,
Песня твоя:
«Гренада, Гренада,
Гренада моя»?

Он медлит с ответом,
Мечтатель-хохол:
- Братишка! Гренаду
Я в книге нашел.
Красивое имя,
Высокая честь —
Гренадская волость
В Испании есть!

Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.
Прощайте, родные!
Прощайте, семья!
«Гренада, Гренада,
Гренада моя!»

Мы мчались, мечтая
Постичь поскорей
Грамматику боя —
Язык батарей.
Восход подымался
И падал опять,
И лошадь устала
Степями скакать.

Но «Яблочко»—песню
Играл эскадрон
Смычками страданий
На скрипках времен...
Где же, приятель,
Песня твоя:
«Гренада, Гренада,
Гренада моя»?

Пробитое тело
Наземь сползло,
Товарищ впервые
Оставил седло.
Я видел: над трупом
Склонилась луна,
И мертвые губы
Шепнули: «Грена...»

Да. В дальнюю область,
В заоблачный плес
Ушел мой приятель.
И песню унес.
С тех пор не слыхали
Родные края:
«Гренада, Гренада,
Гренада моя!»

Отряд не заметил
Потери бойца
И «Яблочко»—песню
Допел до конца.
Лишь по небу тихо
Сползла погодя
На бархат заката
Слезинка дождя...

Новые песни
Придумала жизнь...
Не надо, ребята,
О песне тужить.
Не надо, не надо,
Не надо, друзья...
Гренада, Гренада,
Гренада моя!

Михаил Светлов
"Гренада"
1926

На небе живет семья: Ираида и сыновья,

Три младенца без году, три погодка.
Ираида состарилась на Земле, приплыла сюда без белья,
Рыхлая и прободная, как старая лодка -
Как всплывшая из глубин ладья -
Подвели ее к сыновьям: вот пристань твоя.

Она и забыла их по голосам, по складочкам различать,
Она только помнит: всех одинаково величать.
Ираида принимает младенцев на бедра, качает их,
Недонянчанных, невозлюбленных чад своих.
Такой теперь у Ираиды рай.
Счастье ее плещется через край.

Плавает Ираида по лубяной небо-избе.
Накрывает на длинный дощатый небо-стол.
Приглашает в гости Бога, молится о тебе,
Который выжил и сюда еще не дошел.

Намекает Богу: всё, мол, здесь хорошо,
Наше семя и на небесех проживет,
Но если ты, Господь, хочешь позвать еще
Кого-нибудь из Ираидиных пацанов, так вот,
Побереги живот.

Намекает Богу: таки всё, мол, здесь хорошо,
Дети остаются детьми, тело не просит обнов,
Но если ты, Господи, хочешь позвать еще
Кого-нибудь из Ираидиных пацанов,
Придержи гонцов. И подливает ему борща.

Аккуратно кладет ему блин,
Словно показывает оберег.
А на Земле остался еще один
Пожилой человек,
Голо темечко - это ее четвертый сын.
Тоже Олег.

В чокнутом чертовом их Черкизове
Ираида рожала каждый год по одному.
- Выживи, - заклинала, - вызови
Бога сюда, я его здесь приму,
Уговорю, умаслю, напеку ему пирогов.
Не ходи за горелый овраг, не лети во тьму,
Нет у неба-то берегов.

Шептали ей нашептывали черные кумовья:
- Не называй Олегами, дохнут ведь сыновья!
Что тебе, Ираида, в имени этом, что?!
Четвертый только и выжил, просочился сквозь решето.
Видит, трое первых не доросли до каши,
И родился от другого папаши.

Выживший мой отец, сгинувшая родня.
В большом небесном доме, светлом, как свежий спил,
Все четыре отца моих берегут меня
От добродушного Бога, который, если кого полюбил,
Тащит к себе наверх изо всех своих сил.
Но у меня четыре комплекта жил.

Четыре комплекта сил, раз уж на то пошло.
Ираида сажает всех по утрам на весло,
Переплывает в новое место всем паромом,
Не то, чтобы ждут меня, но изразцы к хоромам
Приклеили, в днище вставили витражи, и свет
Бликами окружает меня цветными, и горя мне нет,

Потому что оно нарядилось счастьем. Единство
Противосущностей. У меня есть всё, чтобы с ума сойти.
У меня есть всё, чтобы с ума не сходить. Материнство
Будет великим, если сына назвать Олегом, грести
С ним по протокам белым, если его спасти.

Олеги, они сильнее всех любят своих мамаш,
Жить без них не могут, если вдруг оказываются живучи.
Она читала. Она умерла бы без этой любви, а наш
Так и любил ее, как она загадала, аж
Поседел, когда она всходила на горние кручи.
И чего она виноватится перед младенцами, входит в раж,
Рвет волосы на себе, ревет из-за тучи?

Мария Ватутина
"Ираида"
2009

это очень тонкая красная линия

оцарапанные колени и
невозможность просто назвать по имени
земляничное мое варение

разливается-льет радиола дедова
ты выходишь щенка своего проведать
а потом тебя позовут обедать и
и меня позовут обедать

укоризненно глянут на жаркий вид
по карманам велят похлопать
но в карманах моих и в карманах твоих
только семечки от укропа

Ната Сучкова
2009

Мы шли под грохот канонады,

Мы смерти смотрели в лицо.
Вперед продвигались отряды
Спартаковцев, смелых бойцов.

Средь нас был юный барабанщик,
В атаках он шел впереди
С веселым другом барабаном,
С огнем большевистским в груди.

Однажды ночью на привале
Он песню веселую пел,
Но, пулей вражеской сраженный,
Пропеть до конца не успел.

С улыбкой юный барабанщик
На землю сырую упал...
И смолк наш юный барабанщик,
Его барабан замолчал...

Промчались годы боевые,
Окончен наш славный поход.
Погиб наш юный барабанщик,
Но песня о нем не умрет.

В.Валльрот/М. Светлов (перевод)
1930

на сосновой даче игра в лапту

сын наркома в белом стоит цвету
хочет рыженькую вон ту

теплоход плывёт по стеклянной реке
два гудка его два укола пирке
малый шрам на её руке

машинист поёт и уходит в рейс
старший мастер звонко стучит о рельс
послезавтра его арест

человек идёт вдоль проезжей любви
на закат на левый берег невы
он в тени своей головы

у собачки боли
у кошки боли

у страны моей заживи

Геннадий Каневский
2009

Этот дед - он елку не наряжает -

У него целый лес их под снегом и льдом,
Он один здесь - велик и самодержавен,
Разве только собака седая при нем.

Разве только собака – визирь и советник,
И тепло живое и благодать,
Понимает, просто не может ответить,
Для кого тут елку-то наряжать?

Прихватило спину и дом простужен,
Помирай, пехота, а все ж – топи!
А не то зима полыхнет снаружи,
И сама согреет тебя внутри.

А затопишь – окна пошли капелить,
Под очками мокро – едрить-етить!
Для кого тут елку-то канителить,
Недешевую вату, поди, изводить?

Виновато псина голодная бродит,
Кашу в печь поставить пора - обед,
Для кого тут елку-то хороводить,
Что ли дела другого у деда нет?

Отсырели грибы, их достать для сушки,
И за рядом луковых тусклых гирлянд
Ангелками, морщинистыми как старушки,
На запутанных нитках они парят.

Ната Сучкова
2009

В день зачатья с утра у Марии не меряно дел.

То застелет Мария постель, то расстелет постель.
По квартире трусит, убирается, гладит, живёт,
То погладит Мария живот, то замрет, то споёт.

Это химия, химия слова, которым наднесь
Пробуравили мозг ей и вставили страшную весть.
Разморозит мясное Мария, остудит вино…
Всё не просто предсказано, всё уже в яви дано.

Кто войдет к ней, уже и неважно Марии совсем.
Что за город простерся вокруг Воркута, Вифлеем…
Будет Бог или мальчик, неважно, неважно, нева…
Иордан ли, Нева ли… Но все-таки мальчик. Москва.

Расторопна Мария, накрыла, сама прибралась.
То-то мать говорила: в тебе африканская страсть,
То-то сглазила мать: пустоцвет, говорит, пустоцвет.
Просит чуда у девы, у старой, на старости лет.

У Марии любовный озноб, распалилась, зашлась.
Зван любовник сегодня к пяти, жизнь почти удалась.
Но какие же всё это мелочи: точный звонок,
Скрип незапертой двери, объятия через порог.

Что любовник, что хлопоты?! Ласковы наши тела.
Всё свершилось, пока поджидала да пряжу пряла.

Мария Ватутина
2010

О тебе, Москва, все мои слова,

О тебе сновидения мои.
Над Москвой горят золотистый закат
И серебряный луч восходящей луны.

Ай Азербайджан, ай Азербайджан,
Все мои слова для тебя, Москва.

Всех республик узор, как цветной ковер
О, Москва, окружает тебя.
Жизнь моя – жизнь твоя, кровь моя – кровь твоя.
Все тебе отдаю, Москва, любя.

Ай Азербайджан, ай Азербайджан,
Все мои слова для тебя, Москва.

Танков бешеный ход, эскадрилий взлет.
Сотни сил набирает бензин.
Кто ж их всех напоил, не щадя своих сил.
Это я, Москва, бакинец, твой сын.

Ай Азербайджан, ай Азербайджан,
Все мои слова для тебя, Москва.

Ай, хороший город Москва.

Михаил Светлов
"Песня о Москве"
1947

Я думаю, жанатыя прыдумалі CD:

захоча жонка на канцэрт - пастаў ёй і сядзі.

Затое нежанаты прыдумаў DVD:
захоча дзеўчына ў кіно - дамоў яе вядзі.

Андрей Хаданович
"Прагрэс"
2010

В Храме на Покровке много лет назад

по-калмыцки ловкий разливал солдат,
точно дорогое ставил угощенье,
с поварской сноровкой воду на Крещенье.
Пар над ним клубился, звон дробился тонкий,
под ремень забился фартук из клеенки.
В двери напирала — вот пошла работа! —
набивала Храма золотые соты,
прибывала, брякала, кашляла, текла
с бутылями-банками мерзлая толпа.
— Эй, давай, солдатик! — лысина, платочек,
— Помоги-ка, братик! Подсоби, сыночек!
В генеральской даче окна закопчены,
звали не иначе — чурка некрещеный.
— Ну-ка, загорелый, помоги старушке!
И вода блестела на его веснушках.
Я наверно знаю: он сейчас живой,
пулевой не взятый, цел от ножевой,
из железной кружки за свои труды
скромно отхлебнувший ледяной воды.

Ната Сучкова
2010

Есть за горами, за лесами

Маленькая страна,
Там звери с добрыми глазами,
Там жизнь любви полна.

Там чудо-озеро искрится,
Там зла и горя нет.
Там во дворе живёт жар-птица
И людям дарит свет.

Маленькая страна,
Маленькая страна -
Кто мне расскажет, кто покажет,
Где она, где она?

Маленькая страна,
Маленькая страна -
Там, где душе светло и ясно,
Там, где всегда весна.

Эта страна мне только снится,
Но светлый миг придёт,
И на крылатой колеснице
Я совершу полёт.

Мне час свиданья предназначен
В звёздной моей стране,
Там ждёт меня красивый мальчик
На золотом коне.

Маленькая страна,
Маленькая страна -
Кто мне расскажет, кто покажет,
Где она, где она?

Маленькая страна,
Маленькая страна -
Там, где душе светло и ясно,
Там, где всегда весна.

Льёт за окошком дождь осенний,
В доме сижу одна,
Верю в тебя, моё спасенье,
Маленькая страна!

Игорь Николаев
1995

Консьержка-кореш жестами показывает «он уже спит».

Лифт на четвертый этаж.
День сурка, точнее вечер сурка, repeat.
В кино всегда бывают не наши и наши. Я – не наш.

Играет музыка, свечи горят, от балкона дует.
На кухне капает кран.
Это уже никого не волнует.
Усталость, пивко, интернет, диван.

Фольга от жвачки, чтоб не открывалась дверь.
Это черничный «Орбит».
Кто-то не верит, и ты не веришь, а ты поверь.
Мне почему-то холодно, я ревную, меня колотит.

Пока Москва-на-Москва-реке, Ростов-на-Дону,
Пока день и ночь,
Я готов терпеть, всё что хочешь, я не пойду ко дну.
Я не пойду, пока ты не скажешь: прочь.

Но не надо печалиться: ты попросишь – и я уйду, я уйду навсегда.
Ты будешь слушать рок.
Это только слово «радар» обратно читается как «радар».
Это только в «Pulp Fiction» не успевают сказать «Черничный пирог».

Василий Чепелев
"Любовь "Свердловская": перезагрузка. 14."
2010

Засыпаешь в двадцать пять, просыпаешься в сорок два.

Во. Жива.
Тело натянуто на вселенную, как тетива.
Не простукивай стенки, употреби слова.

- Ну, что проснулась? - спрашивают тебя с той стороны.
Какие видела сны?
Помнишь, тусили в стиле второй мировой войны
В газовой камере девяностых?
Сон со смертельным исходом, но многие спасены -
В ракушнике, известняке, наростах.
- Ощупай себя, что чувствуешь? – говорят говоруны, -
Поспи еще, спится так лишь на погостах.

Помнишь, как влюблялась? Первая фаза сна.
Помнишь, была страна, Ласковый май, На-на,
Челноки, кооперация всей страны, братаны:
Облак нашедших на ны.

Вторая фаза сна – гулкий глубокий ров.
Тянет холодом из других миров.
Поезд из Польши. Мамки-самки, сумок клетчатка.
Место сидячей забастовки - пресненская брусчатка.
Помнишь, как во сне страну понесла сдавать на кассу,
Обменяли тебе ее на муляж, блекнущий час от часу.

Все, что осталось у тебя – последняя третья фаза.
Не просыпайся, спи, пока подвернулась маза.
У существ теперь другой покрой головы и
Все они сетевые.
Откопаешься, не узнаешь ничего вокруг.
Осенью все улетают на юг
Интернета, тогда слышнее подземный стук.

Мария Ватутина
2009

[Эпиграф:
Засыпаешь в пять.
Просыпаешься в семь сорок две.

Дана Сидерос]

Ты храни меня, тоска,

до нуля по МSК,
дальше можешь не хранить,
дальше лопается нить.

Как тепло двоим на дне,
не во мне, а там во вне,
зимородок и оса
перешёптываются.

Лена Сунцова
2009

Мой молодой отец стреляет в тире.

Дробинку заряжает, целится в мишень.
Жестяная птица падает. Ещё четыре.
Он целится. Далёкий длинный день.

Отец разламывает надвое ружьё,
Дробинку заряжает. В птицу целится, как будто
Он знает, что и я здесь буду.
И целится, как будто сквозь неё.

Сбивает. Остаётся три.
Он снова целится. Он выглядит усталым.
Каким-то взрослым и почти что старым.
Он словно говорит: Смотри.

И я смотрю, смотрю во все глаза,
Как облако большое наползает,
Как оборачивается отец назад
И в белый дым, не глядя, он стреляет.

И слышен крик утиный, и удары
Ослепших крыльев, а отец стоит,
Он говорит: Осталась только пара.
Сейчас, ещё немного – говорит.

Он убирает волосы со лба,
Ружьё разламывает. Дробинку заряжает.
А в облаке вовсю идёт стрельба…
Но мой отец не слышит. Он стреляет.

Стихает всё. Рассеялся туман.
Знакомый тир. И жестяная птица.
Последняя, на тонкой длинной спице.
И сбить легко. Но чувствую – обман.

Мне хочется сказать: владелец тира – плут.
Мне хочется спросить: что ты поставил
На это состязание? Но тут
Я понимаю: тир без всяких правил.

И то, за что сражается отец,
И то, чем он невидимо рискует,
Есть только сон. И есть у сна конец.
И этот сон никто не нарисует,

На стену не повесит. Но смотрю -
И вижу, как он целится серьёзно,
И понимаю: вмешиваться поздно.
И ничего уже не говорю.

Андрей Гришаев
"Сон"
2009

Когда бы нас не так любили,

Гробы с любовью не несли -
Мы б незаметно так и жили
И в землю заживо вросли.

И наподобие скворешен
За бедной старостью слепых,
Мы б слышали, как лес безбрежен,
Иных людей и песни их.

И смерть казалась бы загадкой
Для тела, но не для души.
Дай постоять вот так, украдкой,
Быть нелюбимым разреши.

Андрей Гришаев
"Быть нелюбимым"
2009

Мы закрыли глаза, чтоб не знать, как нам плохо,

И с тех пор все равно - где здесь ночи, где дни;
Партизанским костром догорает эпоха,
А в парикмахерских - вальс, и девушки танцуют одни.

На роскошных столах все накрыто для пира,
Только нету гостей - хоть зови не зови;
Можно бить, хоть разбей, в бубен верхнего мира,
Только летчиков нет, девушки танцуют одни.

Все иконы в шитье, так что ликам нет места,
А святую святых завалили в пыли;
В алтаре, как свеча, молча гаснет невеста,
Но все куда-то ушли, и девушки танцуют одни.

От пещер Катманду до мостов Сан-Франциско
Алеет восток, и мерцают в тени
Эти двери в Эдем, что всегда слишком близко,
Но нам было лень встать, и девушки танцуют одни.

Научи меня петь вопреки всей надежде,
Оторваться - и прочь, сквозь завесы земли;
Ярче тысячи солнц пусть горит все, что прежде.
Я еще попою.
Девушки танцуют одни.

Борис Гребенщиков
"Девушки танцуют одни"
2009

Лиловый нос хвостом

укрыла и легла
коротеньким пластом,
как старая пчела.

И зрение её
закончилось на дне
кувшина на моём
окне.

Лена Сунцова
2009

We're foot-slog-slog-slog-sloggin' over Africa -

Foot-foot-foot-foot-sloggin' over Africa -
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again!)
There's no discharge in the war!

Seven-six-eleven-five-nine-an'-twenty mile to-day -
Four-eleven-seventeen-thirty-two the day before -
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again!)
There's no discharge in the war!

Don't-don't-don't-don't-look at what's in front of you.
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again)
Men-men-men-men-men go mad with watchin' em,
An' there's no discharge in the war!

Try-try-try-try-to think o' something different -
Oh-my-God-keep-me from goin' lunatic!
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again!)
There's no discharge in the war!

Count-count-count-count-the bullets in the bandoliers.
If-your-eyes-drop-they will get atop o' you!
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again) -
There's no discharge in the war!

We-can-stick-out-'unger, thirst, an' weariness,
But-not-not-not-not the chronic sight of 'em -
Boot-boots-boots-boots-movin' up an' down again,
An' there's no discharge in the war!

'Taint-so-bad-by-day because o' company,
But night-brings-long-strings-o' forty thousand million
Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again.
There's no discharge in the war!

I-'ave-marched-six-weeks in 'Ell an' certify
It-is-not-fire-devils, dark, or anything,
But boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again,
An' there's no discharge in the war!

Rudyard Kipling
"Boots"
(Infantry Columns of the Earlier War)
1892

Диафрагма, сухой щелчок.

В кадре — дед, на руках внучок.

Во снегу весь Петровский парк,
На суку карк ворона, карк.

Это что это — дед, а дед?
Дед в большое пальто одет,

До бровей бородой обвит —
Птица топать домой велит,

Полно, сделали два кружка,
Пётр Андреевич, батюшка...

Меркнут сумерки, гаснет свет.
Я, ворона, гляжу им вслед.

Сыпет с ёлки на снег хвоя.
Эти двое — вся жизнь моя.

Андрей Анпилов
2009

One fine day in May, the sun was on the sea

I went for a swim, I took along my bottle
Swam among the waves so very calm indeed
And green as all the grass that grows from Howth to Dalkey
Swam around Killiney Bay, lovely day
Down below I see a couple of hungry fishes
Then I went along my way, rounding the bay
I thought I'd better say a prayer for dear old daddy

Chorus:
Holy moly me, my father loves Nikita Khrushchev
Holy moly me, he loves Nikita Khrushchev
Holy moly me!
Did-in-na-ya, did-in-na-ya, did-in-na-ya, did-in-na-ya,
Did-in-na-ya, did-in-na-ya, did-in-na-ya, did-in-na-ya,

Stood upon a rock and looked out on the sea
Sleeping like a baby long before he's born
I felt the morning breeze so very sweet indeed
Like fishes in the night and seaweed in the morning
Took a towel and dried me back, lit up a fag
Watched the smoky blue go blowing out in the sunlight
Out beyond Killiney Bay, over the sea
I thought I'd better say a prayer for dear old daddy

Chorus

I am happy here, my bottle is in my hand
Half a quart of beer is all I really need
I whistled out today, today I never planned
Never knew that I could do without my brother
Or me sister or me aunt, bad as they are
Never knew that I could do without my mother
Threw my bathing suit away, those who have seen it
Once will never mind it, the others won't recognise it

Chorus

Ran along the sand and jumped from rock to rock
Going to get a tan in places I never dreamed of
Anyone I meet will surely get a shock
Unless they're doing the same as me this lovely evening
Turning cartwheels in the sand, over I go
Standing on my head and landing on my bottom
Such a lovely day today, happy I am
That I've got more to do than worry about my father

Tommy Makem & Liam Clancy
"My father loves Nikita Khrushchev"
1977

Из-за леса, из-за гор

Лезет Сёрен Кьеркегор.
У него к тебе, дружочек,
Есть серьезный разговор.

А до Эдны Энни Пру
Я чего-то не допру:
Пишет так, что горы дыбом.
Дайте две, а то помру.

(Но писатель Гор Видал
Горы те в гробу видал.)

Зайку бросили Апдайку -
Без ушей остался зайка.

У Юкио у Мисимы
Тело пахнет Хиросимой.

Ясунари Кавабата:
Я сую - мне херовато.

Зато у Бартелми с Донливи
Все и веселы, и живы.

"Не понравилось нам тут".
Курт и краток Воннегут.

Максим Немцов
"К краткому курсу истории литературы"
2009

За грымучую славу наступных вякоў,

За высокае племя людзей, —
Я пазбаўлены чары на сьвяце бацькоў
Між вясёлых і годных гасьцей.

Мне на плечы кідаецца век-ваўкарэз,
Але я не ваўчынай крыві:
Лепей футрам сыбірскіх сьнягоў мяне спрэс,
Да гарачага поту, спаві.

Каб ня бачыць, як сьмерць маю пішуць пісцы,
Як забойцу ад жаху трасе.
Хай палярнаю ноччу мне зьзяюць пясцы
Ў першабытнай блакітнай красе.

Там цячэ Енісей і нябёсы ў агні,
І хваіна да зор дастае…
Бо ня воўк па крыві і памру не ў гайні,
Бо мяне толькі роўны заб’е.

Восіп Мандэльштам
1931
перевод
Андрея Хадановича
2009

Мечтать непросто.

Мечта нуждается в наполнении предметами и словами,
Чтобы было чему сбываться.
Мечтать о мужчине: думать о свадьбе, о детях,
Встрече с родителями, поездке на море,
Ремонте квартиры, покупке холодильника.
Видеть себя толстой и некрасивой, но любимой.
Не думать же все время о члене,
Нельзя же всё время о члене.

Виталий Пуханов
2009

В доме радость – детка на ноги встал.

Встал и держится за табурет.
Бегает между имеющихся в доме зеркал,
Тянется, хочет увидеть: есть он уже или его еще нет.

Тянется, тянется, тянется, вот твой джаз.
Хочет дитя достать окна, поглядеть в окно.
Он уже достает до подоконника лбом: да там ли оно,
То, для чего он пришел сюда в этот раз?

Вот он дитя, дитя, тянется, чмокая и кряхтя,
Чтобы с поверхности письменного стола предшественника своего,
Дотянувшись, вечность схватить, на вкус попробовать, хотя
Горькая она, горькая, тьфу-тьфу! Не трогай тут ничего.

В доме радость, дитя подросло и умеет (и ведь знает, как и зачем)
Доставать до выключателя и звонка:
Дитя - свет, дитя пришло, ох-ох, оно выросло-то как совсем,
У него рост увеличивается в облака.

А дитя растет, растет, тянется, тянется, к небу росток.
Ты зачем, росточек, тянешься, ты зачем песню поешь?
Говорит: хочу увидеть, вытянувшись на восток,
Есть ли Кто за небом, за облаками или ложь.

Дотянуться, протянуть руку, на ощупь попробовать и на вкус,
Понять, господи, в толпе стоять, раны омыть слюной.
Расти, расти, дитятко, тянись, бутуз,
До окна, до стола, до света, до неба небесного, до земли земной.

Мария Ватутина
"В доме радость"
2009

Сказал Псалмопевец: филину на руинах Ты уподобил меня.

Естествослов добавляет: филин любит ночь более дня,
остатки света в огромных желтых глазах храня.

У него перья рябые и кисточки на ушах.
Он летает во мраке, видя каждый твой шаг.

Так и Господь сходит к нам, безумцам, идущим во тьме,
а не к мудрым мира сего, ясным днем и в ясном уме.

Но боишься ли ты Его, как мышь, почуяв над головой
огромной птицы неслышный полет круговой?

Филин - нечистая птица. Так говорит Закон.
Как же такую тварь для вразумения нашего выбрал Он?

Это многим кажется странным, хоть
и нельзя нечистым считать то, что очистил Господь.

Как огонь меж ладоней, так сохраняешь ты
свой дух между створок чистоты и нечистоты.

Естествослов хорошо сказал: если тьму развеять бессилен,
достойно живи во тьме. Этому учит филин.

Борис Херсонский
"Из Естествослова"
2009

Человечек перемещается на восток,

У него есть лампочка и свисток,
Если надо, он дернет за два шнурка
И поддует резиновый свой жилет,
Человечек передвигает часы вперед,
Далеко внизу под ногами соленый лед,
Ледяное крошево, стелющаяся мука.

Никому не нужный, маленький и смешной,
Человечек перемещается над тишиной,

Над безглазой хлябью, где ни одного огня,
Он умеет дуть в свисток, но тому не рад;
Так висят во тьме человечки за рядом ряд,
Молчаливый парад, блуждающий вертоград,
Сотня душ, не отличающих ночь от дня.

….по воде плывет замороженная вода…

Ах, как сладко, когда, вселенную теребя
Бортовыми огнями, ищут во тьме тебя,
Нет честнее дела, чем дуть в свисток, поддувать жилет,
Человечек с тоской прислушивается: вот-вот…
Но гудят моторы, в стакане плавится лед,
Стюардесса предлагает курицу на обед,
И надежды нет.

Мария Галина
2008

Je veux des plans sur la commode

Je veux Tellier sur mon iPod
Je veux l’amex black de ta mère
Je veux la voiture de ton père

Je veux sortir avec tes potes
Je mettrai ma plus belle culotte
Je veux une session un peu hot
Je veux bien que tu regardes mais pas que tu pelotes

Baby baby baby

Je veux être dans le top de justice
La main gaspard sur ma cuisse
Je veux compter même sans les doigts
Je veux les tiens au bon endroit

Je veux pas prendre les escaliers
Tiens c’est parfait tu vas me porter
Je veux que moi sur les photos
Et je veux poser pour St-Lau

Je veux des enfants surdoués
Et je veux que mon chien soit diplôme
Je veux ta téte sur un plateau
Je veux la mienne chez Denisot

Baby baby baby

Je veux pas de cake je veux de la coke
Je veux pas de Kate je veux Ethan Hawk
Je veux sauter d’une grand échelle
Toi tu te démerdes pour l’arc en ciel

Je veux des glaces choco vanille
Je veux tes boules a la myrtille
Je veux danser comme Vanessa
Je veux voir son mec a Ibiza

Je veux dormir quand tu te réveilles
Et je veux le même t-shirt que Yelle
Je veux rentrer dans tout mes jeans
Et je veux que tu me rinces avec ta prime

Je veux des glaçons dans mon verre
Faire une soufflette a ta grand-mère
J’ai vu ton ex tu sais la sotte
Dis lui que j’ai retrouve ses bottes

Je veux pas de noyau dans ma cerise
Je veux que tu redresses la tour de Pise
Je veux jouir dans une 2 chevaux
Et je vais le faire derrière ton dos

Greg Kozo & Pierre Mathieu
(Make The Girl Dance)
"Baby baby baby"
2009

кто-то вспомнил - зима, и встряхнул над землёй воротник.

между пальцами щель заменяет очки ненадолго.
сфокусируешь зренье; глядишь - и к морозу привык:
то ли дон, то ли волга,
где под белым, недавно замёрзшим, не ходит вода,
а меж ним и ближайшею сферой, безжизнен и матов,
то печёный ростов, то плетёная вологда-гда,
то стеклянный саратов.

пусть хоть кто-нибудь скажет: "садись, ты и здесь ко двору",
разведёт кипяток, поднесёт перемены на блюде.
это люди, конечно, хотя поглядишь поутру -
как бы вовсе не люди.
не давайте мне зеркало, я к вам пришёл из хазар,
как увижу урода - боюсь, не сдержусь и завою,
но хотя б иногда попадайтесь и мне на глаза,
ничего, что спиною.

эту карту европы украл не агент, а сосед.
этот кухонный заговор - не декабристы, а климат.
это нас перед смертью помнут, поглядят на просвет,
покряхтят и не примут.
снова вскроется лёд (теплоход, недород, идиот),
и повалят другие стоять и томиться у входа
под нестройное чтение первой строки "мы, народ,
враг народа".

Геннадий Каневский
[12 декабря]
2009

Little bird

Hoppin' on my porch.
I know it sounds kinda' sad
But what's it all for?
Right now you're the only friend
I have in the world,
And I just can't take how very much,
Goddamn,
I miss that girl...

Little bird,
You look all right.
I'm sure it's not easy
Gettin' through your night.
So tell me, this can't be how it's gonna end
Tell me, my heart
Somehow,
Dear God,
Is gonna mend.

Little bird,
I guess you're right.
Can't let her take me out
Without a fight.
But right now I can't see making sense of this world.
I just can't take how very much,
Goddamn,
I miss that girl.

The EELS
"Little Bird"
2009
released on January 19, 2010

Johnny is a little imp;

Johnny is a scamp.

Johnny is an urchin;
Johnny is a tramp!

Johnny is a rascal-lad,
But he isn`t really bad!

Rosemary Garland
"Johnny"
1960s

учить имеют право только бородачи

отпусти длинную бороду потом учи
как печь топить кизяком как бороться со сквозняком
как пройти мимо ближнего будто бы не знаком

как вилку к палке крепить будет вроде копьё
из мусорных баков выуживать обувку или тряпьё
как ноготь на ноготь казнить платяную вошь
как всё не понять зачем ты такой живешь

зачем с тобой ходит баба не смотри страшней не найти
а все же хозяйка в хате и подруга в пути
зачем два прозрачных ангела над вами кружат и кружат
то ли ждут чего-то как вОроны то ли впрямь тобой дорожат

метят в душу копьями приблизительно так
как палкой с прицепленной вилкой тычут в мусорный бак

Борис Херсонский
2009

Я вышел из троллейбуса,

Давай-ка сам езжай.
Троллейбус № 70,
«Шестёрочка» трамвай.

Иду Волоколамочкой
До Тушина пешком.
С моей любимой дамочкой –
Чекушкой. И пивком.

Шатаются прохожие,
А также тротуар.
Эх, был бы помоложе я.
Хоть и сейчас не стар.

Фонарики потушены.
Ещё светло вполне.
Иду пешком до Тушина,
А Тушино – ко мне.

Евгений Лесин
2009

Я всегда ухожу от ссоры,

Если только можно уйти.
Я люблю свой маленький город,
Хоть его не спасти.

Я всегда пытаюсь манкировать
И стараюсь не дать ответ.
Я иду по улице Кирова,
Хоть её уже нет.

Я всегда говорю нечётко
И стараюсь быть ни при чём.
Лучше быть адвокатом чёрта,
Чем его палачом.

Евгений Лесин
2009

Она - девушка за сорок, беззубая и псивая.

Господи, думает, ну, чего же я такая некрасивая!
Идет к матери, окуджавскую строчку во рту катая,
Говорит: - Мама, что же я некрасивая-то такая?
Господи, говорит, мама, ну, чего ж ты его так не любила?!
У меня, говорит, на пальцах чернила,
У меня, говорит, жизнь из-за этого поковеркана.
Мать смотрит на нее, как в зеркало.
Мать молчит на нее, к стене приперта.
Мы, говорит, просто такого сорта.

Какого сорта, мама, какого черта, мама!
Ну, как теперь обойтись без рода Адама!
Как можно было не ласкать его, не лелеять,
Когда он решил меня в землю твою посеять.
Имя мое обозначает горечь, ты угадала,
Майская маята, немятая мята, потные покрывала.
Мать перебивает ее, говорит,
Успокойся, моя Лилит.

В нищей стране - рай всегда на засове,
Никуда не денешься от бедной любови,
Не лови Окуджаву на слове.
Глянь, у тебя красивые брови.
Корчи твои – любо дорого посмотреть,
Слезы твои даруют жизнь, а поцелуи приносят смерть.

Весь твой страх в стальную страсть перелит,
Мы оставили для тебя наследство, Лилит:
Нерастраченную любовь, не рожденных детей. Никуда мы
Не денемся: будут еще Адамы,
Будут плодоносные девы: Марии, Евы,
Пубертатный Адам у вселенской плевы,
Время тактильное,
Семя тратильное,
Позор вожделенья, отвлекающие маневры: стихи, проклятья;
В первый раз не дойдет до распятья,
Но кто его, кто, Лилит,
С телом его примирит?

Мария Ватутина
2009

Five little poppies opened their eyes

One bright May dawn to see the sun rise.
And as they looked, they said, each one,
"O how I would like to be the sun!
For it rides around the world all day,
While we stand still in the field," said they.

Five popies watched the sun until
It faded and sank behind the hill,
And they said: "After such a long trip about,
The poor old sun must be all tired out!"
And they drooped their heads in the grasses deep,
And five little poppies fell fast asleep.

Agnes Lee
"Five Little Poppies"
from the book "The Round Rabbit"
Boston 1898

Твой смех прозвучал, серебристый,

Нежней, чем серебряный звон,-
Нежнее, чем ландыш душистый,
Когда он в другого влюблен.

Нежней, чем признанье во взгляде,
Где счастье желанья зажглось,-
Нежнее, чем светлые пряди
Внезапно упавших волос.

Нежнее, чем блеск водоема,
Где слитное пение струй,-
Чем песня, что с детства знакома,
Чем первой любви поцелуй.

Нежнее того, что желанно
Огнем волшебства своего,-
Нежнее, чем польская панна,
И, значит, нежнее всего.

Константин Бальмонт
1909

Это обрывки мечтаний и сновидений благонамеренных горожан -

королей, епископов, гениев, каторжан,
это мрачные помыслы пролетают вихляя, как летает слепой кожан.

Он ведь тоже - фантазия, образ обители вечных мук.
У него натянута перепонка между пальцев огромных рук.
У него вместо зрения - абсолютный слух и неслышимый звук,

натыкающийся на камни и отталкивающийся от камней,
нащупывающий преграду, исчезающий вместе с ней,
поскольку кожану слышнее, чем нам - видней.

Это мечты о богатстве, мученичестве, путешествии в те края,
где Радж Капур распевает "авара я,бродяга я",
где пляшут девушки в сари собственного шитья.

Это мечты о хождении за три моря, о блуждании по морскому дну,
в рубахе вышитой, с гуслями, о проводах на войну,
о вечной любви и верности, случавшихся в старину.

Мечты летают над крышей, выдвигающейся углом,
над старушонкой нищей, склонившейся над столом
с пресной убогой пищей, над эпохой, идущей на слом,

над спутниковой антенной, над трубою печной.

Мечты летают и смотрят на страшный город ночной.

Борис Херсонский
2009

maggie and milly and molly and may

went down to the beach (to play one day)

and maggie discoveried a shell that sang
so sweetly she couldn`t remember her troubles, and

milly befriended a stranded star
whose rays five languid fingers were;

and molly was chased by a horrible thing
which raced sideways while blowing bubbles: and

may came home with a smooth round stone
as small as a world and as large as alone.

For whatever we lose(like a you or a me)
it`s always ourselves we find in the sea!

e. e. cummings

Из Берлина в товарном вагоне едет багаж.

Предок наш не промах, когда входит в раж.
Сорок седьмой год. Наш паровоз вперёд
Летит, документы на груз в порядке.
Всё куплено под расчет. А какой урод
Не продаст комод, когда фатерлянд в упадке.
В смысле, выбор падает на краюху и молоко,
Если выбирать между этими вот часами
И краюхой хлеба. Супница-рококо,
Две кровати, швейная “Зингер”, лодка под парусами,
Автомобиль “Олимпия”, мотоцикл БМВ,
Пианино с подсвечниками, кто на нем сыграет?
Стол письменный, шубка с дырочкой в рукаве,
Крохотной дырочкой, о которой никто не знает.
Едет товарный вагон, водит состав хоровод.
Вагончик тянут за руки влево-вправо.
Каждый час методично бьет
Что-то внутри часов, мрачно и величаво.
Напольные, с инкрустацией на боках,
Со стеклом, отливающим перламутром, в дверце,
Из семьи конторщика о семи сынках,
Его помнящие, выменянные на говяжье сердце.
Приступы у часов каждые полчаса,
Каждые двадцать минут, каждые десять.
Боже, прости меня за непрекращающийся
Этот бой часов, этот вой часов сквозь города и веси.
Павшей империи сколок, изыск иных кровей,
Нынче ты лишь трофей маркитанта-майора.
Чей народ несчастней, тот и правей.
В этом ты убедишься скоро.

Мария Ватутина
"Часы"
2009

Дождик шумит, как в «Солярисе» вентилятор.

Утром проснусь и будет лесное лето.
Белки на соснах. Белый иллюминатор.
Сохнет лицом к нему сирота с портрета.

Я говорю тебе, сиротливо как-то.
Вот уже год не сохнут на нем белила.
Лица любила в детстве, любила карты,
Прыгать через ступеньки, держа перила.

Что я там загадала в прыжке высоком?
Чем поклялась? Что сулила легко в оплату?
Смазаны лица, маслом исходят, соком,
Тают мазки эмоций, скрывают дату.

И в пробужденье только одна причина –
Где-то на пол дороги от жизни к смерти –
Видеть, как смотрит через стекло картина:
Белки снуют, висит котелок на жерди.

Значит, было за что платить до испода,
Вот он ты опять с утра суетливо
Собираешься в город, стоишь у входа.
Но сиротливо все-таки, сиротливо.

Мария Ватутина
2009

Так закручено время, как будто его отжимали.

Первый раз в первый класс мы дитя провожали.
А три года назад провожали отца.
Первоклассники не желают домой из-за парты,
Дома что ли им хуже, чем в области Спарты
Новорусского образца.

Ну, какие там были сегодня уроки?
Ты опять подставлял однокласснику щеки?
Первой юшкой запачкан пиджак.
И стиралка стирает, жужжит пулеметом.
Стайки мамок кружатся над первым пометом,
Не поднимутся дети никак.

Это в памяти насмерть засело, застряло.
С этой болью не спрятаться под одеяло,
Это выело напрочь всю радужку глаз.
И бесланский сентябрь в задымленье и саже,
И отца, что смотрел по Москве репортажи,
Поминаю совместно в назначенный час.

Кто сидит в мастерской перед пыльным экраном:
В спайки мозга вплетается рой над Бесланом?
Не вживайся, иди мастери!
Нет, сидит умирает, снаружи дымится.
И по швам расползаясь, сердечная мышца
Замирает внутри.

Мария Ватутина
2009

Время быстро идет, мнет морды его ступня.

И поет оно так зловеще, как Птица Рух.
Я тут крикнула в трубку – Катя! – а на меня
Обернулась старуха, вся обратилась в слух.
Я подумала – вот подстава-то, у старух
Наши, девичьи, имена.

Нас вот так же, как их, рассадят по вертелам,
Повращают, прожгут, протащат через года.
И мы будем квартировать по своим телам,
Пока Боженька нас не выселит
В никуда.

Какой-нибудь дымный, муторный кабинет.
Какой-нибудь длинный, сумрачный перегон.

А писать надо так, как будто бы смерти нет.
Как будто бы смерть – пустой стариковский гон.

Вера Полозкова
2007

И тополей свет, рассветное их число,

Рассветное пенье птиц, и луг, и роса, и дальше.
А после в кровати с набалдашниками трясло,
Садился во тьме от кашля.

Малиновое варенье, от фельдшера табаком
Так пахло, как будто полжизни уже куда-то.
И все-таки тополиное светится высоко.
Больничная въезжает палата.

Нет, мы не умрём. И смертной реке вопреки,
В смертельной воде поднимаясь все выше,
Рождаются из ниоткуда солнечные пузырьки,
По теченью плывут неслышно.

В каких же боях, по какой смертельной росе,
Какими почти семимильными мы шагали,
Чтоб свет удержать, чтобы свечи горели все.
Полжизни прошло? Едва ли.

Ликуй, злое детство. Ты вылечено и прошло.
Свинтил набалдашники. Где же, каким же светом
Гореть тополям? И всё же гореть назло.
Я жив? Ну и хватит об этом.

Андрей Гришаев
"И тополей свет..."
2009

не одно так другое троих не взяли трое остались

в помещении холодно аныванна оскалясь
уходит домой
всех троих клади на одной
марш на горшки что с вами делать не одно так другое
где ваши сукины матери не нагулялись государство всегда под рукою
дома у няньки тепло
дом виден через стекло
два звереныша и девка в сползших колготках чисто щенки шарпея
взяли горшки отнесли садимся ужинать один другого глупее
ййя тттебе вот заплачу
нашли водовозную клячу
тихо ой как тихо слышно как им страшно и как им немо
дома она как на подводной лодке дома она как Нэмо
или как бог какой
дома всё у нее под рукой
там она творит добро и сеет укроп в пакете из-под кефира
у нее не квартира а выход из плацкартного мира
в мягкий вагон в св
едущий по Москве
олух царя небесного валенки не на ту ногу
посмотрели направо осторожно переходим дорогу
а теперь перебежками
пошли они с их ночлежками
дети хрумкают трофейное сопливые сидят
два звереныша и девка их маманьки не хотят
их маманек и без нянек по-отцовски теребут
их мамаши не поспавши жизнь лопатами гребут
спи звереныш спи охотник спи деваха дочь греха
спи головушка кудрява золотистые меха
мама любит мама любит мама любит мама лю
если лупит значит любит вот и я тебя люблю
вот и я такая сука над добычею всплакну
кто кому сильнее нужен одеяло подоткну
просижу где эти трое счастья бабьего клочок
спи семейство спи святое придет серенький волчок

Мария Ватутина
"Ночная нянька"
2009

Все посыпано густо полынною солью.

Мы искали ягненка, не пришедшего к стойлу.

Мальчик, девочка, мальчик – под темнеющим небом,
Запаслись мы мечами, а девочка хлебом.

Может, он заблудился в деревне? – Едва ли.
Мы за реку в сырые луга побежали.

Мы увидели цаплю в багряных болотах,
Мы увидели крысу на старых воротах

У заброшенной фермы, и дверца скрипела,
Открываясь в тот мир, где не видно предела

Запустению, скорби, мольбе и утратам,
Где не каждый закат называют закатом.

Мы взглянули туда, петли всхлипнули тонко,
Мы потом уже шепотом звали ягненка.

А в лесу будто все наши ночи чернели,
Но пока их держали передние ели.

Мы взбежали на холм и назад оглянулись,
И деревни огни чуть заметно качнулись,

Там петух не кричит и собака не лает,
Словно это корабль в тишину отплывает,

Отплывает без нас! Нас оставили в спешке!
Мы скатились с бугра, как с ладони орешки

В молоко, в ивняковые хлопья тумана,
Сквозь холодное пламя речного бурьяна.

Мы терялись, сжимались от боли испуга
И впервые по имени звали друг друга.

А ягненок, с которого путь начинался? –
Он нашелся без нас, может быть, не терялся.

Всеволод Константинов
2009

Однажды он ел в дорогом ресторане

Что-то безумно вкусное.
Не запомнил, как называлось блюдо.
После, когда ужинал серой вермишелью,
Закрывал глаза, вспоминал.
Аппетит возвращался.
Ещё в его жизни была красивая женщина
Сорок четыре часа.
И этого хватило, чтобы потом полжизни
Обнимать толстух, кривоногих
И просто отвратительных женщин.
Говорил: благодарю, очень вкусно.
Или: ты прекрасна, дорогая,
Незабываемая ночь!
И никто никогда не извинился
За серую вермишель, за кривые ноги:
Всё шло по цене ресторанного блюда,
Судьба приходила утром,
Брала, как за женщину,
Имени которой он не запомнил.

Виталий Пуханов
2009

По роще калиновой,

По роще осиновой
На именины к щенку
В шляпе малиновой
Шёл ёжик резиновый
С дырочкой в правом боку.

Были у ёжика
Зонтик от дождика,
Шляпа и пара галош.
Божьей коровке,
Цветочной головке
Ласково кланялся ёж.

Здравствуйте, ёлки!
На что вам иголки?
Разве мы волки вокруг?
Как вам не стыдно!
Это обидно,
Когда ощетинился друг.

Милая птица,
Извольте спуститься-
Вы потеряли перо.
На красной аллее,
Где клёны алеют,
Ждёт вас находка в бюро.

Небо лучистое,
Облако чистое.
На именины к щенку
Ёжик резиновый
Шёл и насвистывал
Дырочкой в правом боку.

Много дорожек
Прошёл этот ёжик.
А что подарил он дружку?
Об этом он Ване
Насвистывал в ванне
Дырочкой в правом боку!

Юнна Мориц
1963

Слониха, слонёнок и слон

Устали стоять в зоопарке,
И в море уплыли на синей байдарке
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! Унеслись в-о-он туда!

Слониху, слонёнка, слона
Пушистые волны качали,
И детской улыбкой дельфины встречали
Слониху, слонёнка, слона.
Да-да! И слоны улыбались тогда!

Слонихе, слонёнку, слону
Глоток задушевности нужен, -
Дельфины устроили дружеский ужин
Слонихе, слонёнку, слону.
Да-да! И меня пригласили туда!

Слониху, слонёнка, слона
Дельфины любили, как братья, -
Прощаясь, они заключили в объятья
Слониху, слонёнка, слона.
Да-да! И меня заодно!

Слонихой, слонёнком, слоном
Дельфины клялись на прощанье:
Для всех утопающих стать в океане
Слонихой, слонёнком, слоном!
Да-да! Разве кто-нибудь хочет на дно?

Слониха, слонёнок и слон
В обнимку растаяли в дымке -
Дельфинам на память остались на снимке
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! И улыбка моя - до ушей!

Слониха, слонёнок и слон
В авоську сложили подарки,
И в Химки вернулись на синей байдарке
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! Не бросают слоны малышей!

Слониху, слонёнка, слона
Встречал слоновод знаменитый,
И бал ожидал на веранде открытой
Слониху, слонёнка, слона.
Да-да! Я с верблюдом плясала тогда!

Слониха, слонёнок и слон
Во сне по дельфинам тоскуют,
И хоботом ищут капусту морскую
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! Спят и видят её,
Любимое блюдо своё!

Слонихе, слонёнку, слону
Морская капуста приятна -
Дельфины во сне её шлют, вероятно,
Слонихе, слонёнку, слону.
Да-да! По своей доброте!

Слониха, слонёнок и слон
От нежности рты открывают,
Глаза закрывают, и нам напевают
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! О мечте! О мечте!

Юнна Мориц
1963

Я вас люблю, — хоть я бешусь,

Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь!
Мне не к лицу и не по летам...
Пора, пора мне быть умней!
Но узнаю по всем приметам
Болезнь любви в душе моей:
Без вас мне скучно, — я зеваю;
При вас мне грустно, — я терплю;
И, мочи нет, сказать желаю,
Мой ангел, как я вас люблю!
Когда я слышу из гостиной
Ваш легкий шаг, иль платья шум,
Иль голос девственный, невинный,
Я вдруг теряю весь свой ум.
Вы улыбнетесь, — мне отрада;
Вы отвернетесь, — мне тоска;
За день мучения — награда
Мне ваша бледная рука.
Когда за пяльцами прилежно
Сидите вы, склонясь небрежно,
Глаза и кудри опустя, —
Я в умиленье, молча, нежно
Любуюсь вами, как дитя!..
Сказать ли вам мое несчастье,
Мою ревнивую печаль,
Когда гулять, порой, в ненастье,
Вы собираетеся вдаль?
И ваши слезы в одиночку,
И речи в уголку вдвоем,
И путешествия в Опочку,
И фортепьяно вечерком?..
Алина! сжальтесь надо мною.
Не смею требовать любви.
Быть может, за грехи мои,
Мой ангел, я любви не стою!
Но притворитесь! Этот взгляд
Всё может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!

Александр Пушкин
"Признание"
1824-1826

Мы соблюдаем правила зимы.

Играем мы, не уступая смеху
и придавая очертанья снегу,
приподнимаем белый снег с земли.

И будто бы предчувствуя беду,
прохожие толпятся у забора,
снедает их тяжелая забота:
а что с тобой имеем мы в виду?

Мы бабу лепим - только и всего.
О, это торжество и удивленье,
когда и высота и удлиненье
зависят от движенья твоего.

Ты говоришь:- Смотри, как я леплю.-
Действительно, как хорошо ты лепишь
и форму от бесформенности лечишь.
Я говорю:- Смотри, как я люблю.

Снег уточняет все свои черты
и слушается нашего приказа.
И вдруг я замечаю, как прекрасно
лицо, что к снегу обращаешь ты.

Проходим мы по белому двору,
прохожих мимо, с выраженьем дерзким.
С лицом таким же пристальным и детским,
любимый мой, всегда играй в игру.

Поддайся его долгому труду,
о моего любимого работа!
Даруй ему удачливость ребенка,
рисующего домик и трубу.

Белла Ахмадулина
"Декабрь"
1960

Мороз и солнце; день чудесный!

Еще ты дремлешь, друг прелестный.
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры,
Навстречу северной Авроры
Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела -
А нынче... погляди в окно:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня,
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

Александр Пушкин
1829

Снег идет, снег идет.

К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.

Снег идет, и всё в смятеньи,
Всё пускается в полет,-
Черной лестницы ступени,
Перекрестка поворот.

Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.

Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.

Потому что жизнь не ждет.
Не оглянешься - и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.

Снег идет, густой-густой.
В ногу с ним, стопами теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,
Может быть, проходит время?

Может быть, за годом год
Следуют, как снег идет,
Или как слова в поэме?

Снег идет, снег идет,
Снег идет, и всё в смятеньи:
Убеленный пешеход,
Удивленные растенья,
Перекрестка поворот.

Борис Пастернак
1957

В Страстной Четверг после полудня к Гурию в кабинет

приходит Полковник: исповедоваться, причаститься. Год
уже пятый. Исповедь "косметическая", понятно, ибо нет
человека, яже не согрешит - делом, словом, мыслью. Род

безумный, лукавый. Вот Полковник, уполномоченный решил попытать
счастья в Царстве Небесном, которое гнобит тут, в царстве земном.
Видно в душу запали ему, подлецу, слова: "Се гряду как тать!".
Тать приИдет, а красть-то и нечего. Впрочем, замнем

для ясности, как говорится. Полковнику Святые Дары
запасают особо, как для больного перед кончиной. Так оно
и есть, все мы смертельно больны, но до поры
об этом не думаем. Плоть и Кровь, Хлеб и Вино,

Вечная Жизнь, Слово, Любовь, ведь не верит он,
Полковник, совсем не верит, но раз в году,
рискуя, приходит. Ни в Благодать, ни в Закон
не верит, разве что в ад: не хочет гореть в аду.

Странно видеть полковника с руками, скрещенными на груди,
творящего крестное знамение, шепчущего: "Слава Тебе,
Боже", благочестив, хоть Святым Владимиром его награди,
а ведь борется с Церковью и преуспел в борьбе.

Перед прощанием Гурий спрашивает: Слушай, давно хочу
спросит тебя (они на "ты"), зачем ты морочишь мне
старую голову? На всякий случай? Я не шучу,
вправду, зачем, ведь узнают "соседи", в этой стране

им все известно! Полковник кивает: на всякий случай, мой друг,
так матушка до войны, а сразу после - беременная жена
становились в очередь к пустому прилавку - а вдруг
что завезут. Гурий молчит. Вспоминает те времена.

Борис Херсонский
2009

Все громко тикает. Под спичечные марши

В одежде лечь поверх постельного белья.
Ну-ну, без глупостей. Но чувство страха старше
И долговечнее тебя, душа моя.
На стуле в пепельнице теплится окурок,
И в зимнем сумраке мерцают два ключа.
Вот это смерть и есть, допрыгался, придурок?
Жердь, круговерть и твердь - мученье рифмача...
Нагая женщина тогда встает с постели
И через голову просторный балахон
Наденет медленно, и обойдет без цели
Жилище праздное, где память о плохом
Или совсем плохом. Перед большой разлукой
Обычай требует ненадолго присесть,
Присядет и она, не проронив ни звука.
Отцы, учители, вот это - ад и есть!
В прозрачной темноте пройдет до самой двери,
С порога бросит взгляд на жалкую кровать,
И пальцем странный сон на пыльном секретере
Запишет, уходя, но слов не разобрать.

Сергей Гандлевский
1994

Oh! You better watch out,

You better not cry,
You better not pout,
I'm telling you why:

Santa Claus is coming to town!

He's making a list,
He's checking it twice,
He's gonna find out
Who's been naughty or nice!

Santa Claus is coming to town!

He sees you when you're sleeping,
He knows when you're awake.
He knows when you've been bad or good,
So be good for goodness sake!

So...You better watch out,
You better not cry,
You better not pout,
I'm telling you why:

Santa Claus is coming to town!

Little tin horns,
Little toy drums.
Rudy-toot-toot,
and rummy tum tums -

Santa Claus is coming to town!

Little toy dolls
that cuddle and coo,
Elephants, boats,
and Kiddie cars too!

Santa Claus is coming to town!

The kids in Girl and Boy Land
will have a jubilee.
They're gonna build a toyland town
all around the Christmas tree.

Oh....You better watch out,
You better not cry.
You better not pout,
I'm telling you why.

Santa Claus is comin'
Santa Claus is comin'
Santa Claus is comin'
To town!!!

J. Fred Coots and Haven Gillespie
1934