Есть за горами, за лесами

Маленькая страна,
Там звери с добрыми глазами,
Там жизнь любви полна.

Там чудо-озеро искрится,
Там зла и горя нет.
Там во дворе живёт жар-птица
И людям дарит свет.

Маленькая страна,
Маленькая страна -
Кто мне расскажет, кто покажет,
Где она, где она?

Маленькая страна,
Маленькая страна -
Там, где душе светло и ясно,
Там, где всегда весна.

Эта страна мне только снится,
Но светлый миг придёт,
И на крылатой колеснице
Я совершу полёт.

Мне час свиданья предназначен
В звёздной моей стране,
Там ждёт меня красивый мальчик
На золотом коне.

Маленькая страна,
Маленькая страна -
Кто мне расскажет, кто покажет,
Где она, где она?

Маленькая страна,
Маленькая страна -
Там, где душе светло и ясно,
Там, где всегда весна.

Льёт за окошком дождь осенний,
В доме сижу одна,
Верю в тебя, моё спасенье,
Маленькая страна!

Игорь Николаев
1995

Консьержка-кореш жестами показывает «он уже спит».

Лифт на четвертый этаж.
День сурка, точнее вечер сурка, repeat.
В кино всегда бывают не наши и наши. Я – не наш.

Играет музыка, свечи горят, от балкона дует.
На кухне капает кран.
Это уже никого не волнует.
Усталость, пивко, интернет, диван.

Фольга от жвачки, чтоб не открывалась дверь.
Это черничный «Орбит».
Кто-то не верит, и ты не веришь, а ты поверь.
Мне почему-то холодно, я ревную, меня колотит.

Пока Москва-на-Москва-реке, Ростов-на-Дону,
Пока день и ночь,
Я готов терпеть, всё что хочешь, я не пойду ко дну.
Я не пойду, пока ты не скажешь: прочь.

Но не надо печалиться: ты попросишь – и я уйду, я уйду навсегда.
Ты будешь слушать рок.
Это только слово «радар» обратно читается как «радар».
Это только в «Pulp Fiction» не успевают сказать «Черничный пирог».

Василий Чепелев
"Любовь "Свердловская": перезагрузка. 14."
2010

Засыпаешь в двадцать пять, просыпаешься в сорок два.

Во. Жива.
Тело натянуто на вселенную, как тетива.
Не простукивай стенки, употреби слова.

- Ну, что проснулась? - спрашивают тебя с той стороны.
Какие видела сны?
Помнишь, тусили в стиле второй мировой войны
В газовой камере девяностых?
Сон со смертельным исходом, но многие спасены -
В ракушнике, известняке, наростах.
- Ощупай себя, что чувствуешь? – говорят говоруны, -
Поспи еще, спится так лишь на погостах.

Помнишь, как влюблялась? Первая фаза сна.
Помнишь, была страна, Ласковый май, На-на,
Челноки, кооперация всей страны, братаны:
Облак нашедших на ны.

Вторая фаза сна – гулкий глубокий ров.
Тянет холодом из других миров.
Поезд из Польши. Мамки-самки, сумок клетчатка.
Место сидячей забастовки - пресненская брусчатка.
Помнишь, как во сне страну понесла сдавать на кассу,
Обменяли тебе ее на муляж, блекнущий час от часу.

Все, что осталось у тебя – последняя третья фаза.
Не просыпайся, спи, пока подвернулась маза.
У существ теперь другой покрой головы и
Все они сетевые.
Откопаешься, не узнаешь ничего вокруг.
Осенью все улетают на юг
Интернета, тогда слышнее подземный стук.

Мария Ватутина
2009

[Эпиграф:
Засыпаешь в пять.
Просыпаешься в семь сорок две.

Дана Сидерос]

Ты храни меня, тоска,

до нуля по МSК,
дальше можешь не хранить,
дальше лопается нить.

Как тепло двоим на дне,
не во мне, а там во вне,
зимородок и оса
перешёптываются.

Лена Сунцова
2009

Мой молодой отец стреляет в тире.

Дробинку заряжает, целится в мишень.
Жестяная птица падает. Ещё четыре.
Он целится. Далёкий длинный день.

Отец разламывает надвое ружьё,
Дробинку заряжает. В птицу целится, как будто
Он знает, что и я здесь буду.
И целится, как будто сквозь неё.

Сбивает. Остаётся три.
Он снова целится. Он выглядит усталым.
Каким-то взрослым и почти что старым.
Он словно говорит: Смотри.

И я смотрю, смотрю во все глаза,
Как облако большое наползает,
Как оборачивается отец назад
И в белый дым, не глядя, он стреляет.

И слышен крик утиный, и удары
Ослепших крыльев, а отец стоит,
Он говорит: Осталась только пара.
Сейчас, ещё немного – говорит.

Он убирает волосы со лба,
Ружьё разламывает. Дробинку заряжает.
А в облаке вовсю идёт стрельба…
Но мой отец не слышит. Он стреляет.

Стихает всё. Рассеялся туман.
Знакомый тир. И жестяная птица.
Последняя, на тонкой длинной спице.
И сбить легко. Но чувствую – обман.

Мне хочется сказать: владелец тира – плут.
Мне хочется спросить: что ты поставил
На это состязание? Но тут
Я понимаю: тир без всяких правил.

И то, за что сражается отец,
И то, чем он невидимо рискует,
Есть только сон. И есть у сна конец.
И этот сон никто не нарисует,

На стену не повесит. Но смотрю -
И вижу, как он целится серьёзно,
И понимаю: вмешиваться поздно.
И ничего уже не говорю.

Андрей Гришаев
"Сон"
2009

Когда бы нас не так любили,

Гробы с любовью не несли -
Мы б незаметно так и жили
И в землю заживо вросли.

И наподобие скворешен
За бедной старостью слепых,
Мы б слышали, как лес безбрежен,
Иных людей и песни их.

И смерть казалась бы загадкой
Для тела, но не для души.
Дай постоять вот так, украдкой,
Быть нелюбимым разреши.

Андрей Гришаев
"Быть нелюбимым"
2009

Мы закрыли глаза, чтоб не знать, как нам плохо,

И с тех пор все равно - где здесь ночи, где дни;
Партизанским костром догорает эпоха,
А в парикмахерских - вальс, и девушки танцуют одни.

На роскошных столах все накрыто для пира,
Только нету гостей - хоть зови не зови;
Можно бить, хоть разбей, в бубен верхнего мира,
Только летчиков нет, девушки танцуют одни.

Все иконы в шитье, так что ликам нет места,
А святую святых завалили в пыли;
В алтаре, как свеча, молча гаснет невеста,
Но все куда-то ушли, и девушки танцуют одни.

От пещер Катманду до мостов Сан-Франциско
Алеет восток, и мерцают в тени
Эти двери в Эдем, что всегда слишком близко,
Но нам было лень встать, и девушки танцуют одни.

Научи меня петь вопреки всей надежде,
Оторваться - и прочь, сквозь завесы земли;
Ярче тысячи солнц пусть горит все, что прежде.
Я еще попою.
Девушки танцуют одни.

Борис Гребенщиков
"Девушки танцуют одни"
2009

Лиловый нос хвостом

укрыла и легла
коротеньким пластом,
как старая пчела.

И зрение её
закончилось на дне
кувшина на моём
окне.

Лена Сунцова
2009

We're foot-slog-slog-slog-sloggin' over Africa -

Foot-foot-foot-foot-sloggin' over Africa -
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again!)
There's no discharge in the war!

Seven-six-eleven-five-nine-an'-twenty mile to-day -
Four-eleven-seventeen-thirty-two the day before -
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again!)
There's no discharge in the war!

Don't-don't-don't-don't-look at what's in front of you.
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again)
Men-men-men-men-men go mad with watchin' em,
An' there's no discharge in the war!

Try-try-try-try-to think o' something different -
Oh-my-God-keep-me from goin' lunatic!
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again!)
There's no discharge in the war!

Count-count-count-count-the bullets in the bandoliers.
If-your-eyes-drop-they will get atop o' you!
(Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again) -
There's no discharge in the war!

We-can-stick-out-'unger, thirst, an' weariness,
But-not-not-not-not the chronic sight of 'em -
Boot-boots-boots-boots-movin' up an' down again,
An' there's no discharge in the war!

'Taint-so-bad-by-day because o' company,
But night-brings-long-strings-o' forty thousand million
Boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again.
There's no discharge in the war!

I-'ave-marched-six-weeks in 'Ell an' certify
It-is-not-fire-devils, dark, or anything,
But boots-boots-boots-boots-movin' up an' down again,
An' there's no discharge in the war!

Rudyard Kipling
"Boots"
(Infantry Columns of the Earlier War)
1892

Диафрагма, сухой щелчок.

В кадре — дед, на руках внучок.

Во снегу весь Петровский парк,
На суку карк ворона, карк.

Это что это — дед, а дед?
Дед в большое пальто одет,

До бровей бородой обвит —
Птица топать домой велит,

Полно, сделали два кружка,
Пётр Андреевич, батюшка...

Меркнут сумерки, гаснет свет.
Я, ворона, гляжу им вслед.

Сыпет с ёлки на снег хвоя.
Эти двое — вся жизнь моя.

Андрей Анпилов
2009

One fine day in May, the sun was on the sea

I went for a swim, I took along my bottle
Swam among the waves so very calm indeed
And green as all the grass that grows from Howth to Dalkey
Swam around Killiney Bay, lovely day
Down below I see a couple of hungry fishes
Then I went along my way, rounding the bay
I thought I'd better say a prayer for dear old daddy

Chorus:
Holy moly me, my father loves Nikita Khrushchev
Holy moly me, he loves Nikita Khrushchev
Holy moly me!
Did-in-na-ya, did-in-na-ya, did-in-na-ya, did-in-na-ya,
Did-in-na-ya, did-in-na-ya, did-in-na-ya, did-in-na-ya,

Stood upon a rock and looked out on the sea
Sleeping like a baby long before he's born
I felt the morning breeze so very sweet indeed
Like fishes in the night and seaweed in the morning
Took a towel and dried me back, lit up a fag
Watched the smoky blue go blowing out in the sunlight
Out beyond Killiney Bay, over the sea
I thought I'd better say a prayer for dear old daddy

Chorus

I am happy here, my bottle is in my hand
Half a quart of beer is all I really need
I whistled out today, today I never planned
Never knew that I could do without my brother
Or me sister or me aunt, bad as they are
Never knew that I could do without my mother
Threw my bathing suit away, those who have seen it
Once will never mind it, the others won't recognise it

Chorus

Ran along the sand and jumped from rock to rock
Going to get a tan in places I never dreamed of
Anyone I meet will surely get a shock
Unless they're doing the same as me this lovely evening
Turning cartwheels in the sand, over I go
Standing on my head and landing on my bottom
Such a lovely day today, happy I am
That I've got more to do than worry about my father

Tommy Makem & Liam Clancy
"My father loves Nikita Khrushchev"
1977

Из-за леса, из-за гор

Лезет Сёрен Кьеркегор.
У него к тебе, дружочек,
Есть серьезный разговор.

А до Эдны Энни Пру
Я чего-то не допру:
Пишет так, что горы дыбом.
Дайте две, а то помру.

(Но писатель Гор Видал
Горы те в гробу видал.)

Зайку бросили Апдайку -
Без ушей остался зайка.

У Юкио у Мисимы
Тело пахнет Хиросимой.

Ясунари Кавабата:
Я сую - мне херовато.

Зато у Бартелми с Донливи
Все и веселы, и живы.

"Не понравилось нам тут".
Курт и краток Воннегут.

Максим Немцов
"К краткому курсу истории литературы"
2009

За грымучую славу наступных вякоў,

За высокае племя людзей, —
Я пазбаўлены чары на сьвяце бацькоў
Між вясёлых і годных гасьцей.

Мне на плечы кідаецца век-ваўкарэз,
Але я не ваўчынай крыві:
Лепей футрам сыбірскіх сьнягоў мяне спрэс,
Да гарачага поту, спаві.

Каб ня бачыць, як сьмерць маю пішуць пісцы,
Як забойцу ад жаху трасе.
Хай палярнаю ноччу мне зьзяюць пясцы
Ў першабытнай блакітнай красе.

Там цячэ Енісей і нябёсы ў агні,
І хваіна да зор дастае…
Бо ня воўк па крыві і памру не ў гайні,
Бо мяне толькі роўны заб’е.

Восіп Мандэльштам
1931
перевод
Андрея Хадановича
2009

Мечтать непросто.

Мечта нуждается в наполнении предметами и словами,
Чтобы было чему сбываться.
Мечтать о мужчине: думать о свадьбе, о детях,
Встрече с родителями, поездке на море,
Ремонте квартиры, покупке холодильника.
Видеть себя толстой и некрасивой, но любимой.
Не думать же все время о члене,
Нельзя же всё время о члене.

Виталий Пуханов
2009

В доме радость – детка на ноги встал.

Встал и держится за табурет.
Бегает между имеющихся в доме зеркал,
Тянется, хочет увидеть: есть он уже или его еще нет.

Тянется, тянется, тянется, вот твой джаз.
Хочет дитя достать окна, поглядеть в окно.
Он уже достает до подоконника лбом: да там ли оно,
То, для чего он пришел сюда в этот раз?

Вот он дитя, дитя, тянется, чмокая и кряхтя,
Чтобы с поверхности письменного стола предшественника своего,
Дотянувшись, вечность схватить, на вкус попробовать, хотя
Горькая она, горькая, тьфу-тьфу! Не трогай тут ничего.

В доме радость, дитя подросло и умеет (и ведь знает, как и зачем)
Доставать до выключателя и звонка:
Дитя - свет, дитя пришло, ох-ох, оно выросло-то как совсем,
У него рост увеличивается в облака.

А дитя растет, растет, тянется, тянется, к небу росток.
Ты зачем, росточек, тянешься, ты зачем песню поешь?
Говорит: хочу увидеть, вытянувшись на восток,
Есть ли Кто за небом, за облаками или ложь.

Дотянуться, протянуть руку, на ощупь попробовать и на вкус,
Понять, господи, в толпе стоять, раны омыть слюной.
Расти, расти, дитятко, тянись, бутуз,
До окна, до стола, до света, до неба небесного, до земли земной.

Мария Ватутина
"В доме радость"
2009

Сказал Псалмопевец: филину на руинах Ты уподобил меня.

Естествослов добавляет: филин любит ночь более дня,
остатки света в огромных желтых глазах храня.

У него перья рябые и кисточки на ушах.
Он летает во мраке, видя каждый твой шаг.

Так и Господь сходит к нам, безумцам, идущим во тьме,
а не к мудрым мира сего, ясным днем и в ясном уме.

Но боишься ли ты Его, как мышь, почуяв над головой
огромной птицы неслышный полет круговой?

Филин - нечистая птица. Так говорит Закон.
Как же такую тварь для вразумения нашего выбрал Он?

Это многим кажется странным, хоть
и нельзя нечистым считать то, что очистил Господь.

Как огонь меж ладоней, так сохраняешь ты
свой дух между створок чистоты и нечистоты.

Естествослов хорошо сказал: если тьму развеять бессилен,
достойно живи во тьме. Этому учит филин.

Борис Херсонский
"Из Естествослова"
2009

Человечек перемещается на восток,

У него есть лампочка и свисток,
Если надо, он дернет за два шнурка
И поддует резиновый свой жилет,
Человечек передвигает часы вперед,
Далеко внизу под ногами соленый лед,
Ледяное крошево, стелющаяся мука.

Никому не нужный, маленький и смешной,
Человечек перемещается над тишиной,

Над безглазой хлябью, где ни одного огня,
Он умеет дуть в свисток, но тому не рад;
Так висят во тьме человечки за рядом ряд,
Молчаливый парад, блуждающий вертоград,
Сотня душ, не отличающих ночь от дня.

….по воде плывет замороженная вода…

Ах, как сладко, когда, вселенную теребя
Бортовыми огнями, ищут во тьме тебя,
Нет честнее дела, чем дуть в свисток, поддувать жилет,
Человечек с тоской прислушивается: вот-вот…
Но гудят моторы, в стакане плавится лед,
Стюардесса предлагает курицу на обед,
И надежды нет.

Мария Галина
2008

Je veux des plans sur la commode

Je veux Tellier sur mon iPod
Je veux l’amex black de ta mère
Je veux la voiture de ton père

Je veux sortir avec tes potes
Je mettrai ma plus belle culotte
Je veux une session un peu hot
Je veux bien que tu regardes mais pas que tu pelotes

Baby baby baby

Je veux être dans le top de justice
La main gaspard sur ma cuisse
Je veux compter même sans les doigts
Je veux les tiens au bon endroit

Je veux pas prendre les escaliers
Tiens c’est parfait tu vas me porter
Je veux que moi sur les photos
Et je veux poser pour St-Lau

Je veux des enfants surdoués
Et je veux que mon chien soit diplôme
Je veux ta téte sur un plateau
Je veux la mienne chez Denisot

Baby baby baby

Je veux pas de cake je veux de la coke
Je veux pas de Kate je veux Ethan Hawk
Je veux sauter d’une grand échelle
Toi tu te démerdes pour l’arc en ciel

Je veux des glaces choco vanille
Je veux tes boules a la myrtille
Je veux danser comme Vanessa
Je veux voir son mec a Ibiza

Je veux dormir quand tu te réveilles
Et je veux le même t-shirt que Yelle
Je veux rentrer dans tout mes jeans
Et je veux que tu me rinces avec ta prime

Je veux des glaçons dans mon verre
Faire une soufflette a ta grand-mère
J’ai vu ton ex tu sais la sotte
Dis lui que j’ai retrouve ses bottes

Je veux pas de noyau dans ma cerise
Je veux que tu redresses la tour de Pise
Je veux jouir dans une 2 chevaux
Et je vais le faire derrière ton dos

Greg Kozo & Pierre Mathieu
(Make The Girl Dance)
"Baby baby baby"
2009

кто-то вспомнил - зима, и встряхнул над землёй воротник.

между пальцами щель заменяет очки ненадолго.
сфокусируешь зренье; глядишь - и к морозу привык:
то ли дон, то ли волга,
где под белым, недавно замёрзшим, не ходит вода,
а меж ним и ближайшею сферой, безжизнен и матов,
то печёный ростов, то плетёная вологда-гда,
то стеклянный саратов.

пусть хоть кто-нибудь скажет: "садись, ты и здесь ко двору",
разведёт кипяток, поднесёт перемены на блюде.
это люди, конечно, хотя поглядишь поутру -
как бы вовсе не люди.
не давайте мне зеркало, я к вам пришёл из хазар,
как увижу урода - боюсь, не сдержусь и завою,
но хотя б иногда попадайтесь и мне на глаза,
ничего, что спиною.

эту карту европы украл не агент, а сосед.
этот кухонный заговор - не декабристы, а климат.
это нас перед смертью помнут, поглядят на просвет,
покряхтят и не примут.
снова вскроется лёд (теплоход, недород, идиот),
и повалят другие стоять и томиться у входа
под нестройное чтение первой строки "мы, народ,
враг народа".

Геннадий Каневский
[12 декабря]
2009

Little bird

Hoppin' on my porch.
I know it sounds kinda' sad
But what's it all for?
Right now you're the only friend
I have in the world,
And I just can't take how very much,
Goddamn,
I miss that girl...

Little bird,
You look all right.
I'm sure it's not easy
Gettin' through your night.
So tell me, this can't be how it's gonna end
Tell me, my heart
Somehow,
Dear God,
Is gonna mend.

Little bird,
I guess you're right.
Can't let her take me out
Without a fight.
But right now I can't see making sense of this world.
I just can't take how very much,
Goddamn,
I miss that girl.

The EELS
"Little Bird"
2009
released on January 19, 2010

Johnny is a little imp;

Johnny is a scamp.

Johnny is an urchin;
Johnny is a tramp!

Johnny is a rascal-lad,
But he isn`t really bad!

Rosemary Garland
"Johnny"
1960s

учить имеют право только бородачи

отпусти длинную бороду потом учи
как печь топить кизяком как бороться со сквозняком
как пройти мимо ближнего будто бы не знаком

как вилку к палке крепить будет вроде копьё
из мусорных баков выуживать обувку или тряпьё
как ноготь на ноготь казнить платяную вошь
как всё не понять зачем ты такой живешь

зачем с тобой ходит баба не смотри страшней не найти
а все же хозяйка в хате и подруга в пути
зачем два прозрачных ангела над вами кружат и кружат
то ли ждут чего-то как вОроны то ли впрямь тобой дорожат

метят в душу копьями приблизительно так
как палкой с прицепленной вилкой тычут в мусорный бак

Борис Херсонский
2009

Я вышел из троллейбуса,

Давай-ка сам езжай.
Троллейбус № 70,
«Шестёрочка» трамвай.

Иду Волоколамочкой
До Тушина пешком.
С моей любимой дамочкой –
Чекушкой. И пивком.

Шатаются прохожие,
А также тротуар.
Эх, был бы помоложе я.
Хоть и сейчас не стар.

Фонарики потушены.
Ещё светло вполне.
Иду пешком до Тушина,
А Тушино – ко мне.

Евгений Лесин
2009

Я всегда ухожу от ссоры,

Если только можно уйти.
Я люблю свой маленький город,
Хоть его не спасти.

Я всегда пытаюсь манкировать
И стараюсь не дать ответ.
Я иду по улице Кирова,
Хоть её уже нет.

Я всегда говорю нечётко
И стараюсь быть ни при чём.
Лучше быть адвокатом чёрта,
Чем его палачом.

Евгений Лесин
2009

Она - девушка за сорок, беззубая и псивая.

Господи, думает, ну, чего же я такая некрасивая!
Идет к матери, окуджавскую строчку во рту катая,
Говорит: - Мама, что же я некрасивая-то такая?
Господи, говорит, мама, ну, чего ж ты его так не любила?!
У меня, говорит, на пальцах чернила,
У меня, говорит, жизнь из-за этого поковеркана.
Мать смотрит на нее, как в зеркало.
Мать молчит на нее, к стене приперта.
Мы, говорит, просто такого сорта.

Какого сорта, мама, какого черта, мама!
Ну, как теперь обойтись без рода Адама!
Как можно было не ласкать его, не лелеять,
Когда он решил меня в землю твою посеять.
Имя мое обозначает горечь, ты угадала,
Майская маята, немятая мята, потные покрывала.
Мать перебивает ее, говорит,
Успокойся, моя Лилит.

В нищей стране - рай всегда на засове,
Никуда не денешься от бедной любови,
Не лови Окуджаву на слове.
Глянь, у тебя красивые брови.
Корчи твои – любо дорого посмотреть,
Слезы твои даруют жизнь, а поцелуи приносят смерть.

Весь твой страх в стальную страсть перелит,
Мы оставили для тебя наследство, Лилит:
Нерастраченную любовь, не рожденных детей. Никуда мы
Не денемся: будут еще Адамы,
Будут плодоносные девы: Марии, Евы,
Пубертатный Адам у вселенской плевы,
Время тактильное,
Семя тратильное,
Позор вожделенья, отвлекающие маневры: стихи, проклятья;
В первый раз не дойдет до распятья,
Но кто его, кто, Лилит,
С телом его примирит?

Мария Ватутина
2009

Five little poppies opened their eyes

One bright May dawn to see the sun rise.
And as they looked, they said, each one,
"O how I would like to be the sun!
For it rides around the world all day,
While we stand still in the field," said they.

Five popies watched the sun until
It faded and sank behind the hill,
And they said: "After such a long trip about,
The poor old sun must be all tired out!"
And they drooped their heads in the grasses deep,
And five little poppies fell fast asleep.

Agnes Lee
"Five Little Poppies"
from the book "The Round Rabbit"
Boston 1898

Твой смех прозвучал, серебристый,

Нежней, чем серебряный звон,-
Нежнее, чем ландыш душистый,
Когда он в другого влюблен.

Нежней, чем признанье во взгляде,
Где счастье желанья зажглось,-
Нежнее, чем светлые пряди
Внезапно упавших волос.

Нежнее, чем блеск водоема,
Где слитное пение струй,-
Чем песня, что с детства знакома,
Чем первой любви поцелуй.

Нежнее того, что желанно
Огнем волшебства своего,-
Нежнее, чем польская панна,
И, значит, нежнее всего.

Константин Бальмонт
1909

Это обрывки мечтаний и сновидений благонамеренных горожан -

королей, епископов, гениев, каторжан,
это мрачные помыслы пролетают вихляя, как летает слепой кожан.

Он ведь тоже - фантазия, образ обители вечных мук.
У него натянута перепонка между пальцев огромных рук.
У него вместо зрения - абсолютный слух и неслышимый звук,

натыкающийся на камни и отталкивающийся от камней,
нащупывающий преграду, исчезающий вместе с ней,
поскольку кожану слышнее, чем нам - видней.

Это мечты о богатстве, мученичестве, путешествии в те края,
где Радж Капур распевает "авара я,бродяга я",
где пляшут девушки в сари собственного шитья.

Это мечты о хождении за три моря, о блуждании по морскому дну,
в рубахе вышитой, с гуслями, о проводах на войну,
о вечной любви и верности, случавшихся в старину.

Мечты летают над крышей, выдвигающейся углом,
над старушонкой нищей, склонившейся над столом
с пресной убогой пищей, над эпохой, идущей на слом,

над спутниковой антенной, над трубою печной.

Мечты летают и смотрят на страшный город ночной.

Борис Херсонский
2009

maggie and milly and molly and may

went down to the beach (to play one day)

and maggie discoveried a shell that sang
so sweetly she couldn`t remember her troubles, and

milly befriended a stranded star
whose rays five languid fingers were;

and molly was chased by a horrible thing
which raced sideways while blowing bubbles: and

may came home with a smooth round stone
as small as a world and as large as alone.

For whatever we lose(like a you or a me)
it`s always ourselves we find in the sea!

e. e. cummings

Из Берлина в товарном вагоне едет багаж.

Предок наш не промах, когда входит в раж.
Сорок седьмой год. Наш паровоз вперёд
Летит, документы на груз в порядке.
Всё куплено под расчет. А какой урод
Не продаст комод, когда фатерлянд в упадке.
В смысле, выбор падает на краюху и молоко,
Если выбирать между этими вот часами
И краюхой хлеба. Супница-рококо,
Две кровати, швейная “Зингер”, лодка под парусами,
Автомобиль “Олимпия”, мотоцикл БМВ,
Пианино с подсвечниками, кто на нем сыграет?
Стол письменный, шубка с дырочкой в рукаве,
Крохотной дырочкой, о которой никто не знает.
Едет товарный вагон, водит состав хоровод.
Вагончик тянут за руки влево-вправо.
Каждый час методично бьет
Что-то внутри часов, мрачно и величаво.
Напольные, с инкрустацией на боках,
Со стеклом, отливающим перламутром, в дверце,
Из семьи конторщика о семи сынках,
Его помнящие, выменянные на говяжье сердце.
Приступы у часов каждые полчаса,
Каждые двадцать минут, каждые десять.
Боже, прости меня за непрекращающийся
Этот бой часов, этот вой часов сквозь города и веси.
Павшей империи сколок, изыск иных кровей,
Нынче ты лишь трофей маркитанта-майора.
Чей народ несчастней, тот и правей.
В этом ты убедишься скоро.

Мария Ватутина
"Часы"
2009

Дождик шумит, как в «Солярисе» вентилятор.

Утром проснусь и будет лесное лето.
Белки на соснах. Белый иллюминатор.
Сохнет лицом к нему сирота с портрета.

Я говорю тебе, сиротливо как-то.
Вот уже год не сохнут на нем белила.
Лица любила в детстве, любила карты,
Прыгать через ступеньки, держа перила.

Что я там загадала в прыжке высоком?
Чем поклялась? Что сулила легко в оплату?
Смазаны лица, маслом исходят, соком,
Тают мазки эмоций, скрывают дату.

И в пробужденье только одна причина –
Где-то на пол дороги от жизни к смерти –
Видеть, как смотрит через стекло картина:
Белки снуют, висит котелок на жерди.

Значит, было за что платить до испода,
Вот он ты опять с утра суетливо
Собираешься в город, стоишь у входа.
Но сиротливо все-таки, сиротливо.

Мария Ватутина
2009

Так закручено время, как будто его отжимали.

Первый раз в первый класс мы дитя провожали.
А три года назад провожали отца.
Первоклассники не желают домой из-за парты,
Дома что ли им хуже, чем в области Спарты
Новорусского образца.

Ну, какие там были сегодня уроки?
Ты опять подставлял однокласснику щеки?
Первой юшкой запачкан пиджак.
И стиралка стирает, жужжит пулеметом.
Стайки мамок кружатся над первым пометом,
Не поднимутся дети никак.

Это в памяти насмерть засело, застряло.
С этой болью не спрятаться под одеяло,
Это выело напрочь всю радужку глаз.
И бесланский сентябрь в задымленье и саже,
И отца, что смотрел по Москве репортажи,
Поминаю совместно в назначенный час.

Кто сидит в мастерской перед пыльным экраном:
В спайки мозга вплетается рой над Бесланом?
Не вживайся, иди мастери!
Нет, сидит умирает, снаружи дымится.
И по швам расползаясь, сердечная мышца
Замирает внутри.

Мария Ватутина
2009

Время быстро идет, мнет морды его ступня.

И поет оно так зловеще, как Птица Рух.
Я тут крикнула в трубку – Катя! – а на меня
Обернулась старуха, вся обратилась в слух.
Я подумала – вот подстава-то, у старух
Наши, девичьи, имена.

Нас вот так же, как их, рассадят по вертелам,
Повращают, прожгут, протащат через года.
И мы будем квартировать по своим телам,
Пока Боженька нас не выселит
В никуда.

Какой-нибудь дымный, муторный кабинет.
Какой-нибудь длинный, сумрачный перегон.

А писать надо так, как будто бы смерти нет.
Как будто бы смерть – пустой стариковский гон.

Вера Полозкова
2007

И тополей свет, рассветное их число,

Рассветное пенье птиц, и луг, и роса, и дальше.
А после в кровати с набалдашниками трясло,
Садился во тьме от кашля.

Малиновое варенье, от фельдшера табаком
Так пахло, как будто полжизни уже куда-то.
И все-таки тополиное светится высоко.
Больничная въезжает палата.

Нет, мы не умрём. И смертной реке вопреки,
В смертельной воде поднимаясь все выше,
Рождаются из ниоткуда солнечные пузырьки,
По теченью плывут неслышно.

В каких же боях, по какой смертельной росе,
Какими почти семимильными мы шагали,
Чтоб свет удержать, чтобы свечи горели все.
Полжизни прошло? Едва ли.

Ликуй, злое детство. Ты вылечено и прошло.
Свинтил набалдашники. Где же, каким же светом
Гореть тополям? И всё же гореть назло.
Я жив? Ну и хватит об этом.

Андрей Гришаев
"И тополей свет..."
2009

не одно так другое троих не взяли трое остались

в помещении холодно аныванна оскалясь
уходит домой
всех троих клади на одной
марш на горшки что с вами делать не одно так другое
где ваши сукины матери не нагулялись государство всегда под рукою
дома у няньки тепло
дом виден через стекло
два звереныша и девка в сползших колготках чисто щенки шарпея
взяли горшки отнесли садимся ужинать один другого глупее
ййя тттебе вот заплачу
нашли водовозную клячу
тихо ой как тихо слышно как им страшно и как им немо
дома она как на подводной лодке дома она как Нэмо
или как бог какой
дома всё у нее под рукой
там она творит добро и сеет укроп в пакете из-под кефира
у нее не квартира а выход из плацкартного мира
в мягкий вагон в св
едущий по Москве
олух царя небесного валенки не на ту ногу
посмотрели направо осторожно переходим дорогу
а теперь перебежками
пошли они с их ночлежками
дети хрумкают трофейное сопливые сидят
два звереныша и девка их маманьки не хотят
их маманек и без нянек по-отцовски теребут
их мамаши не поспавши жизнь лопатами гребут
спи звереныш спи охотник спи деваха дочь греха
спи головушка кудрява золотистые меха
мама любит мама любит мама любит мама лю
если лупит значит любит вот и я тебя люблю
вот и я такая сука над добычею всплакну
кто кому сильнее нужен одеяло подоткну
просижу где эти трое счастья бабьего клочок
спи семейство спи святое придет серенький волчок

Мария Ватутина
"Ночная нянька"
2009

Все посыпано густо полынною солью.

Мы искали ягненка, не пришедшего к стойлу.

Мальчик, девочка, мальчик – под темнеющим небом,
Запаслись мы мечами, а девочка хлебом.

Может, он заблудился в деревне? – Едва ли.
Мы за реку в сырые луга побежали.

Мы увидели цаплю в багряных болотах,
Мы увидели крысу на старых воротах

У заброшенной фермы, и дверца скрипела,
Открываясь в тот мир, где не видно предела

Запустению, скорби, мольбе и утратам,
Где не каждый закат называют закатом.

Мы взглянули туда, петли всхлипнули тонко,
Мы потом уже шепотом звали ягненка.

А в лесу будто все наши ночи чернели,
Но пока их держали передние ели.

Мы взбежали на холм и назад оглянулись,
И деревни огни чуть заметно качнулись,

Там петух не кричит и собака не лает,
Словно это корабль в тишину отплывает,

Отплывает без нас! Нас оставили в спешке!
Мы скатились с бугра, как с ладони орешки

В молоко, в ивняковые хлопья тумана,
Сквозь холодное пламя речного бурьяна.

Мы терялись, сжимались от боли испуга
И впервые по имени звали друг друга.

А ягненок, с которого путь начинался? –
Он нашелся без нас, может быть, не терялся.

Всеволод Константинов
2009

Однажды он ел в дорогом ресторане

Что-то безумно вкусное.
Не запомнил, как называлось блюдо.
После, когда ужинал серой вермишелью,
Закрывал глаза, вспоминал.
Аппетит возвращался.
Ещё в его жизни была красивая женщина
Сорок четыре часа.
И этого хватило, чтобы потом полжизни
Обнимать толстух, кривоногих
И просто отвратительных женщин.
Говорил: благодарю, очень вкусно.
Или: ты прекрасна, дорогая,
Незабываемая ночь!
И никто никогда не извинился
За серую вермишель, за кривые ноги:
Всё шло по цене ресторанного блюда,
Судьба приходила утром,
Брала, как за женщину,
Имени которой он не запомнил.

Виталий Пуханов
2009

По роще калиновой,

По роще осиновой
На именины к щенку
В шляпе малиновой
Шёл ёжик резиновый
С дырочкой в правом боку.

Были у ёжика
Зонтик от дождика,
Шляпа и пара галош.
Божьей коровке,
Цветочной головке
Ласково кланялся ёж.

Здравствуйте, ёлки!
На что вам иголки?
Разве мы волки вокруг?
Как вам не стыдно!
Это обидно,
Когда ощетинился друг.

Милая птица,
Извольте спуститься-
Вы потеряли перо.
На красной аллее,
Где клёны алеют,
Ждёт вас находка в бюро.

Небо лучистое,
Облако чистое.
На именины к щенку
Ёжик резиновый
Шёл и насвистывал
Дырочкой в правом боку.

Много дорожек
Прошёл этот ёжик.
А что подарил он дружку?
Об этом он Ване
Насвистывал в ванне
Дырочкой в правом боку!

Юнна Мориц
1963

Слониха, слонёнок и слон

Устали стоять в зоопарке,
И в море уплыли на синей байдарке
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! Унеслись в-о-он туда!

Слониху, слонёнка, слона
Пушистые волны качали,
И детской улыбкой дельфины встречали
Слониху, слонёнка, слона.
Да-да! И слоны улыбались тогда!

Слонихе, слонёнку, слону
Глоток задушевности нужен, -
Дельфины устроили дружеский ужин
Слонихе, слонёнку, слону.
Да-да! И меня пригласили туда!

Слониху, слонёнка, слона
Дельфины любили, как братья, -
Прощаясь, они заключили в объятья
Слониху, слонёнка, слона.
Да-да! И меня заодно!

Слонихой, слонёнком, слоном
Дельфины клялись на прощанье:
Для всех утопающих стать в океане
Слонихой, слонёнком, слоном!
Да-да! Разве кто-нибудь хочет на дно?

Слониха, слонёнок и слон
В обнимку растаяли в дымке -
Дельфинам на память остались на снимке
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! И улыбка моя - до ушей!

Слониха, слонёнок и слон
В авоську сложили подарки,
И в Химки вернулись на синей байдарке
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! Не бросают слоны малышей!

Слониху, слонёнка, слона
Встречал слоновод знаменитый,
И бал ожидал на веранде открытой
Слониху, слонёнка, слона.
Да-да! Я с верблюдом плясала тогда!

Слониха, слонёнок и слон
Во сне по дельфинам тоскуют,
И хоботом ищут капусту морскую
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! Спят и видят её,
Любимое блюдо своё!

Слонихе, слонёнку, слону
Морская капуста приятна -
Дельфины во сне её шлют, вероятно,
Слонихе, слонёнку, слону.
Да-да! По своей доброте!

Слониха, слонёнок и слон
От нежности рты открывают,
Глаза закрывают, и нам напевают
Слониха, слонёнок и слон.
Да-да! О мечте! О мечте!

Юнна Мориц
1963

Я вас люблю, — хоть я бешусь,

Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь!
Мне не к лицу и не по летам...
Пора, пора мне быть умней!
Но узнаю по всем приметам
Болезнь любви в душе моей:
Без вас мне скучно, — я зеваю;
При вас мне грустно, — я терплю;
И, мочи нет, сказать желаю,
Мой ангел, как я вас люблю!
Когда я слышу из гостиной
Ваш легкий шаг, иль платья шум,
Иль голос девственный, невинный,
Я вдруг теряю весь свой ум.
Вы улыбнетесь, — мне отрада;
Вы отвернетесь, — мне тоска;
За день мучения — награда
Мне ваша бледная рука.
Когда за пяльцами прилежно
Сидите вы, склонясь небрежно,
Глаза и кудри опустя, —
Я в умиленье, молча, нежно
Любуюсь вами, как дитя!..
Сказать ли вам мое несчастье,
Мою ревнивую печаль,
Когда гулять, порой, в ненастье,
Вы собираетеся вдаль?
И ваши слезы в одиночку,
И речи в уголку вдвоем,
И путешествия в Опочку,
И фортепьяно вечерком?..
Алина! сжальтесь надо мною.
Не смею требовать любви.
Быть может, за грехи мои,
Мой ангел, я любви не стою!
Но притворитесь! Этот взгляд
Всё может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!

Александр Пушкин
"Признание"
1824-1826

Мы соблюдаем правила зимы.

Играем мы, не уступая смеху
и придавая очертанья снегу,
приподнимаем белый снег с земли.

И будто бы предчувствуя беду,
прохожие толпятся у забора,
снедает их тяжелая забота:
а что с тобой имеем мы в виду?

Мы бабу лепим - только и всего.
О, это торжество и удивленье,
когда и высота и удлиненье
зависят от движенья твоего.

Ты говоришь:- Смотри, как я леплю.-
Действительно, как хорошо ты лепишь
и форму от бесформенности лечишь.
Я говорю:- Смотри, как я люблю.

Снег уточняет все свои черты
и слушается нашего приказа.
И вдруг я замечаю, как прекрасно
лицо, что к снегу обращаешь ты.

Проходим мы по белому двору,
прохожих мимо, с выраженьем дерзким.
С лицом таким же пристальным и детским,
любимый мой, всегда играй в игру.

Поддайся его долгому труду,
о моего любимого работа!
Даруй ему удачливость ребенка,
рисующего домик и трубу.

Белла Ахмадулина
"Декабрь"
1960

Мороз и солнце; день чудесный!

Еще ты дремлешь, друг прелестный.
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры,
Навстречу северной Авроры
Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела -
А нынче... погляди в окно:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня,
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

Александр Пушкин
1829

Снег идет, снег идет.

К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.

Снег идет, и всё в смятеньи,
Всё пускается в полет,-
Черной лестницы ступени,
Перекрестка поворот.

Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.

Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.

Потому что жизнь не ждет.
Не оглянешься - и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.

Снег идет, густой-густой.
В ногу с ним, стопами теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,
Может быть, проходит время?

Может быть, за годом год
Следуют, как снег идет,
Или как слова в поэме?

Снег идет, снег идет,
Снег идет, и всё в смятеньи:
Убеленный пешеход,
Удивленные растенья,
Перекрестка поворот.

Борис Пастернак
1957

В Страстной Четверг после полудня к Гурию в кабинет

приходит Полковник: исповедоваться, причаститься. Год
уже пятый. Исповедь "косметическая", понятно, ибо нет
человека, яже не согрешит - делом, словом, мыслью. Род

безумный, лукавый. Вот Полковник, уполномоченный решил попытать
счастья в Царстве Небесном, которое гнобит тут, в царстве земном.
Видно в душу запали ему, подлецу, слова: "Се гряду как тать!".
Тать приИдет, а красть-то и нечего. Впрочем, замнем

для ясности, как говорится. Полковнику Святые Дары
запасают особо, как для больного перед кончиной. Так оно
и есть, все мы смертельно больны, но до поры
об этом не думаем. Плоть и Кровь, Хлеб и Вино,

Вечная Жизнь, Слово, Любовь, ведь не верит он,
Полковник, совсем не верит, но раз в году,
рискуя, приходит. Ни в Благодать, ни в Закон
не верит, разве что в ад: не хочет гореть в аду.

Странно видеть полковника с руками, скрещенными на груди,
творящего крестное знамение, шепчущего: "Слава Тебе,
Боже", благочестив, хоть Святым Владимиром его награди,
а ведь борется с Церковью и преуспел в борьбе.

Перед прощанием Гурий спрашивает: Слушай, давно хочу
спросит тебя (они на "ты"), зачем ты морочишь мне
старую голову? На всякий случай? Я не шучу,
вправду, зачем, ведь узнают "соседи", в этой стране

им все известно! Полковник кивает: на всякий случай, мой друг,
так матушка до войны, а сразу после - беременная жена
становились в очередь к пустому прилавку - а вдруг
что завезут. Гурий молчит. Вспоминает те времена.

Борис Херсонский
2009

Все громко тикает. Под спичечные марши

В одежде лечь поверх постельного белья.
Ну-ну, без глупостей. Но чувство страха старше
И долговечнее тебя, душа моя.
На стуле в пепельнице теплится окурок,
И в зимнем сумраке мерцают два ключа.
Вот это смерть и есть, допрыгался, придурок?
Жердь, круговерть и твердь - мученье рифмача...
Нагая женщина тогда встает с постели
И через голову просторный балахон
Наденет медленно, и обойдет без цели
Жилище праздное, где память о плохом
Или совсем плохом. Перед большой разлукой
Обычай требует ненадолго присесть,
Присядет и она, не проронив ни звука.
Отцы, учители, вот это - ад и есть!
В прозрачной темноте пройдет до самой двери,
С порога бросит взгляд на жалкую кровать,
И пальцем странный сон на пыльном секретере
Запишет, уходя, но слов не разобрать.

Сергей Гандлевский
1994

Oh! You better watch out,

You better not cry,
You better not pout,
I'm telling you why:

Santa Claus is coming to town!

He's making a list,
He's checking it twice,
He's gonna find out
Who's been naughty or nice!

Santa Claus is coming to town!

He sees you when you're sleeping,
He knows when you're awake.
He knows when you've been bad or good,
So be good for goodness sake!

So...You better watch out,
You better not cry,
You better not pout,
I'm telling you why:

Santa Claus is coming to town!

Little tin horns,
Little toy drums.
Rudy-toot-toot,
and rummy tum tums -

Santa Claus is coming to town!

Little toy dolls
that cuddle and coo,
Elephants, boats,
and Kiddie cars too!

Santa Claus is coming to town!

The kids in Girl and Boy Land
will have a jubilee.
They're gonna build a toyland town
all around the Christmas tree.

Oh....You better watch out,
You better not cry.
You better not pout,
I'm telling you why.

Santa Claus is comin'
Santa Claus is comin'
Santa Claus is comin'
To town!!!

J. Fred Coots and Haven Gillespie
1934

The sun is shining, the grass is green,

The orange and palm trees sway.

There's never been such a day
in Beverly Hills, L.A.
But it's December the twenty-fourth, —
And I am longing to be up North —

I'm dreaming of a white Christmas,
Just like the ones I used to know !
Where the treetops glisten,
and children listen
To hear sleigh bells in the snow.

I'm dreaming of a white Christmas
With every Christmas card I write.
May your days be merry and bright,
And may all your Christmases be white!

Irving Berlin
"White Christmas"
1940

Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве.

В эту пору - разгул Пинкертонам,
и себя настигаешь в любом естестве
по небрежности оттиска в оном.
За такие открытья не требуют мзды;
тишина по всему околотку.
Сколько света набилось в осколок звезды,
на ночь глядя! как беженцев в лодку.
Не ослепни, смотри! Ты и сам сирота,
отщепенец, стервец, вне закона.
За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта -
пар клубами, как профиль дракона.
Помолись лучше вслух, как второй Назорей,
за бредущих с дарами в обеих
половинках земли самозванных царей
и за всех детей в колыбелях.

Иосиф Бродский
1980

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,

Что из крыльев комаришки
Сделал две себе манишки,
И в крахмал, и в крахмал!

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что из грецкого ореха
Сделал стул, чтоб слушать эхо,
И кричал, и кричал!

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что из скорлупы яичной
Фаэтон себе отличный
Заказал, заказал!

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что из скорлупы рачонка
Сшил четыре башмачонка,
И на бал, и на бал!

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал
Что из листика сирени
Сделал зонтик он от тени,
И гулял, и гулял!

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что, надувши одуванчик,
Заказал себе диванчик,
Тут и спал, тут и спал.

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что наткать себе холстины
Пауку из паутины
Заказал, заказал.

Констанин Аксаков
"Мой Лизочек"
1836

Что ненавидел, и что любил,

к чему, наконец, привык
чешуеглазый библиофил,
защитник печатных книг?
И что ему до постылых правд
и вышестоящих кривд,
когда в прохладе бумажных трав
стрекочет старинный шрифт?

Любовь бывает не на живот,
а насмерть, как червь в груди.
Она с автографом, или вот –
прижизненная, гляди.
И если книги все же горят,
то из огня, треща,
еще протянет свой яйцеклад
литера Ц или Щ.

А вы, любители, скажем, псов
и шахмат, не говоря
о собирателях звезд, часов
и прочего сентября?
Я сам когда-то кичился без-
зубцовыми и коло-
ниальными, с синью чужих небес
и саблями наголо.

Все это кануло в никуда,
архив мой плывет вверх дном.
Я стал завистником, господа,
лентяем, хлопотуном.
И наставляет меня втуне
горбатый библиофил.
Дай мне припомнить – кого я не-
навидел, кого любил?

Неслышен шелест засохших губ,
но знают свою судьбу
и страстотерпец, и марколюб
с почтовой звездой во лбу.
Там буквы сложены в слово LOVE,
в тепло отдаленных уст,
и пес ворчит, в ночи услыхав
густой типографский хруст.

Бахыт Кенжеев
1987

Евреи очень сильно пострадали

Армяне очень сильно пострадали
Чеченцы очень сильно пострадали
Поляки очень сильно пострадали
И негры очень сильно пострадали
И геи очень сильно пострадали
Ну а народ арабский Палестины
Страдает очень сильно до сих пор.

Евреи беспричинно пострадали
Армяне беспричинно пострадали
Чеченцы беспричинно пострадали
Поляки беспричинно пострадали
И негры беспричинно пострадали
И геи беспричинно пострадали
Ну а народ арабский Палестины
Страдает беспричинно до сих пор.

А вот французы мало пострадали
И англичане мало пострадали
И итальянцы мало пострадали
С американцев мне вообще смешно.
Зато они покаялись всем сердцем
За инквизицию и за Освенцим
За инков, за ацтеков за сипаев.
За агрессивную политику Израиля.
За спесь англосаксонских джентльменов
За разрушенье Римом Карфагена.
За Вавилон, который взяли греки
И за часовню, что в 14-м веке…
Они примером нам служить должны
С их благородным комплексом вины.

И русские, вообще-то, пострадали
Не то чтобы конечно как евреи
Или допустим геи или негры
Или народ арабский Палестины
Но, все-таки, пожалуй, пострадали.

Но главное про них никто не скажет
Что эти без причины пострадали.
Поскольку ведь любой на свете знает
Что как ребенок злобный и капризный
Означенные русские страдают
От собственного вечного мудизма
От беспросветной тупости своей.

И наплевать, что сами пострадали
Они других народов истязали
Внутре страны, да и вовне страны
И главное, у этих мизераблей
Совершенно нету комплекса вины
Прямо хоть кол на голове теши!

Всеволод Емелин
"Подражание Дмитрию Александровичу Пригову-4"
2009

Улица. Фонарь. Аптека.

Вата. Йод. Пенициллин.
Русь. Маца. Начало века.
Дело Бейлиса. Тфиллин.

Грязь. Безграмотность и серость.
Мази. Грелки. Порошки.
Царский гнёт. Черта. Оседлость.
Большевистские кружки.

Отречение. Аврора.
НЭП. Угар. Раздача польт.
Волны красного террора.
Луначарский. Мейерхольд.

Фары. Свастика. Аптека.
«Фойер!». Шмон по погребам.
Бабка. Яйка. Курка. Млеко.
Конференция. Потсдам.

Жертвы культа. Куба – наша.
Гул Гулага. Мао – враг!
Космос. Кузькина мамаша.
Кукуруза. Пастернак.

Эрмитаж. Библиотека.
Коммунизма громкий клич.
Всё для блага человека.
Лично Леонид Ильич.

Перестройка. Ломка сиречь.
Пуща. Ваучер. Форос.
Бледный Михаил Сергеич
В белом венчике из роз.

Мерседесы. Джипы. Пробки.
Стены древнего Кремля.
Из-под ксерокса коробки.
Конституция. Семья.

Лязг челябинских колоний.
Горизонты. Вертикаль.
Храм Спасителя. Полоний.
Накось-юкось! Газ-централь.

Патриоты. Ипотека.
Бандюки. Базар-вокзал.
Снова улица. Аптека.
Сердце. Печень. Веронал.

Мозг обидами изранен.
К инородцам – нелюбовь.
Чемодан – вокзал – Израиль
И, увы, аптека вновь.

Генрих Шмеркин
"Хворь-стори"

Папа пять лет как расстрелян. Мама пять лет, как в тюрьме.

Сорок второй. У дочери - только фронт на уме.
Вроде бы взяли, явилась в часть, а там не берут.
Единственный выход - самоотверженный труд.

Девушка едет на пароходике. Продукты - сухим пайком.
Отвернувшись, сосет сухарик, от соседки тайком.
Доберется до места - нужно сразу явиться в райком.

Пароходик плывет. Облака затягивают небосклон.
На берегу - монастырь. Звучит колокольный звон.
Снова церкви пооткрывали! Жаль. Но о чем жалеть?
Пока немца не одолеем - Бога не одолеть.

Борис Херсонский
2009

Возле леса, возле речки жил один еврей в местечке

Со своей супругой Ривой, жил, как Бог ему судил,
И у этой пары дома подрастал сыночек Сёма,
Oн всегда, зимой и летом, в красной кипочке ходил.

В красной кипочке шелковой, сам начитанный, толковый,
Mатеринскою любовью и вниманием согрет.
Ой, дэр татэ мыди бэйнэр, ой, а ингэлэ а шэйнэр,
То есть, форменный красавец - хоть пиши с него портрет

А за лесом, на опушке, в однобедрумной избушке,
У глухого буерака, где растёт чертополох,
Проживала Баба Роза - жертва остеохондроза,
По анкете, между прочим - Роза Львовна Шляпентох.

Ой, у бабушки-старушки ни укропа, ни петрушки,
Никаких деликатесов, только хлебушка кусок.
Были гуси, были шкварки, а теперь - одни припарки,
Всё, как в песне: здравствуй, поле, я твой тонкий колосок!

Но зато у Мамы Ривы - куры, гуси, вишни, сливы,
Гоголь-моголь для сыночка - он на всё горазд и спор:
В красной кипочке гуляет и на скрипочке играет,
И не просто "чижик-пыжик" - гамму ля-бемоль-мажор!

И когда утихла гамма, говорит сыночку мама:
"Надо бабушку уважить, как ведётся на Руси.
Положи смычок на полку и бери, сынок, кошёлку
И кошерные продукты Бабе Розе отнеси."

А в кошёлку Мама Рива уложила всё красиво:
Фаршированную рыбу с хреном в баночке от шпрот,
Яйца свежие в мешочке и гусиный жир в горшочке,
Деруны на постном масле и, конечно же, компот.

Вот идёт по лесу Сёма, и тропа ему знакома.
Помощь бабушке-старушке - вот его священный долг!
В красной кипочке из шёлка он идёт, в руке кошёлка,
Ничего не замечает, а ему навстречу - Волк.

Волк Иванович Свиридов - из матёрых инвалидов,
Пострадал уже однажды, обмануть его хитро:
Он был ранен в ягодицу, потому что съел девицу
В красной шапочке из сказки Шарля, кажется, Перро.

Волк сперва стоит на стрёме, а потом подходит к Сёме,
Говорит: "Шолом Алейхем! Что за шухер? Тихо, ша!
Ты куда идёшь, пархатый, и чего несёшь из хаты?"
И ему на это Сёма отвечает, не спеша:

"Мне смешны твои угрозы! Я несу для Бабы Розы
Фаршированную рыбу с хреном в баночке от шпрот,
Яйца свежие в мешочке и гусиный жир в горшочке,
Деруны на постном масле и, конечно же, компот.

В предвкушенье пищи сладкой облизнулся Волк украдкой,
Говорит он: "Бабе Розе эти яства не нужны.
Я всю жизнь по лесу рыщу, обожаю вашу пищу -
Фаршированную рыбу и особо - деруны.

А компот, в конечном счёте, посильней, чем "Фауст" Гёте,
Так что нечего мне баки забивать своей мурой".
"Ни за что я злому Волку не отдам свою кошёлку!"
Отвечает Волку Сёма - в красной кипочке герой.

Ты, приятель, из аидов, ну а я - из инвалидов,
Мне положена диета на гусином на жиру!
Что ж ты, красная ермолка, обижаешь злого Волка?
Я сейчас пойду и с ходу твою бабушку сожру.

Не пойми меня превратно - понесёшь тогда обратно
Фаршированную рыбу с хреном в баночке от шпрот,
Яйца свежие в мешочке и гусиный жир в горшочке,
Деруны на постном масле и, конечно же, компот."

"Ты мне бабушку не трогай - покараю мерой строгой!" -
Красной кипочкой качая, Сёма Волку говорит.
"Что ж я, вместо Бабы Розы должен есть кору с берёзы?"
Очень нагло отвечает этот злобный инвалид,

И помчался на опушку кушать бабушку-старушку,
По анкете, между прочим, Розу Львовну Шляпентох.
Волк - он тоже знанье копит, у него громадный опыт
Поедания старушек всех народов и эпох!

В это время Роза Львовна (так зовут её условно)
На трёхногом табурете восседает у окна.
В однобедрумной избушке нет ни крошки, ни горбушки,
Оттого-то Баба Роза, как собака, голодна.

Принести ей должен внучек много разных вкусных штучек -
Фаршированную рыбу с хреном в баночке от шпрот,
Яйца свежие в мешочке и гусиный жир в горшочке,
Деруны на постном масле и, конечно же, компот.

А пока что Баба Роза в состоянии психоза:
Голод, знаете, не тётка, всё померкло, мир умолк,
Головная боль, икота... Вдруг стучится в двери кто-то.
"Кто там?" спрашивает Роза, а в ответ ей: "Это Волк!"

"Удивительное дело - я б сейчас и Волка съела!"
Так подумала старушка, открывает Волку дверь.
Тот сидит в смиренной позе, говорит он Бабе Розе:
"Ты меня бы в дом пустила. Не пугайся - чай, не зверь!"

А в мозгу у злого Волка бьётся мысль такого толка:
"Мол, сожру её, старушку, буду к мольбам глух и нем,
Сам оденусь Бабой Розой, и с такой метаморфозой
Стану ждать внучонка Сёму, и его я тоже съем.

Съем и красную ермолку, и с продуктами кошёлку -
Фаршированную рыбу с хреном в баночке от шпрот,
Яйца свежие в мешочке и гусиный жир в горшочке,
Деруны на постном масле и, конечно же, компот."

"Ходят, бабка, злые слухи, что помрём мы с голодухи,"
Волк своею гнусной мордой Бабе Розе тычет в бок.
"Ты была бы человеком - поскребла бы по сусекам,
Может быть, нашла чего бы, испекли бы колобок."

Но старушка Роза Львовна смотрит прямо, дышит ровно.
Ой, сегодня будет кто-то Бабе Розе на обед!
Вот она подходит к Волку и берёт его за холку,
А потом как рот разинет - ам! И всё, и Волка нет.

Волк как пища - безыскусный, некошерный и невкусный,
Если нет альтернативы - утоляет аппетит,
Возникает сытость, дрёма... Зохен вэй, а где же Сёма?
Сёма всё ещё по лесу в красной кипочке бежит.

Он бежит, роняя слёзы, и несёт для Бабы Розы
Фаршированную рыбу с хреном в баночке от шпрот,
Яйца свежие в мешочке и гусиный жир в горшочке,
Деруны на постном масле и, конечно же, компот.

Cёма ёжится с опаской - он знаком с народной сказкой,
Где несложная интрига разрешается в конце:
Вот приходит он в избушку, Волк уже сожрал старушку
И лежит под одеялом в бабы-розином чепце,

И пойдут, пойдут вопросы, как назойливые осы
Почему глаза большие? Почему большой живот?
Почему большие уши? Ой, спасите наши души,
Сколько можно этой сказкой без конца дурить народ?

Но глядит - жива старушка! Где моя большая кружка?
В нашей сказке, кроме Волка, всем героям повезло!
Здесь пора остановиться. Будем петь и веселиться,
Алэ соным афцалухес, то есть - всем врагам назло!

Прекратим глотать лекарства, будем есть сплошные яства -
Фаршированную рыбу с хреном в баночке от шпрот,
Яйца свежие в мешочке и гусиный жир в горшочке,
Деруны на постном масле и, конечно же, компот!

Наум Сагаловский
"Сёма и серый волк"
2009

Я не философ. Нет, я не солгу.

Я старый человек, а не философ,
хотя я отмахнуться не могу
от некоторых бешеных вопросов.
Я грустный человек, и я шучу
по-своему, отчасти уподобясь
замку. А уподобиться ключу
не позволяет лысина и совесть.
Пусть те правдоискатели, что тут
не в силах удержаться от зевоты,
себе по попугаю заведут,
и те цедить им будут анекдоты.
Вот так же, как в прогулке нагишом,
вот так - и это, знаете, без смеха -
есть что-то первобытное в большом
веселии от собственного эха.
Серьезность, к сожалению, не плюс.
Но тем, что я презрительно отплюнусь,
я только докажу, что не стремлюсь
назад, в глубокомысленную юность.
Так зрелище, приятное для глаз,
башмак заносит в мерзостную жижу.
Хоть пользу диалектики как раз
в удобстве ретроспекции я вижу.

Я не гожусь ни в дети, ни в отцы.
Я не имею родственницы, брата.
Соединять начала и концы -
занятие скорей для акробата.
Я где-то в промежутке или вне.
Однако я стараюсь, ради шутки,
в действительности стоя в стороне,
настаивать, что "нет, я в промежутке"...

Иосиф Бродский
"Отрывок"
1964(?)

Море, открытое, как письмо,

снова его спасло,
зеленоватое, стекло
тёплой водой: прошло.

Вот и беги, как дорога, вдаль,
по городам, вдоль
гор, к неисхоженным берегам,
где на одном дом.

Лена Сунцова
2009

Белая, как выпавший снег

Белая, как темная ночь
Белая, как сакура весной
Милосердная, но не может помочь
Белая, как сибирский мел
Белая, как нетронутый лист
Я отдал тебе все, что имел
Теперь я черный как трубочист

Без имени, как меч кузнеца
Невиданная без прикрас
Без начала и без конца
Бывшая здесь прежде всех нас
Я искал тебя, не мог понять как;
Писал тебе, но не было слов;
Я был слепой, но я вижу твой знак
Мой палец на курке, я всегда готов.

Половина - соловьиная падь
Половина - алеет восток
Ты знаешь сама - с меня нечего взять
Но все, что есть - у твоих ног
Я проснулся после долгого сна
Небритый, без имени, совсем ничей
Моя кровь говорит, что скоро весна
Может быть, в одну из этих ночей.

Борис Гребенщиков
"Белая"
2005

Беспробудней стали дни,

Дольше ночи,
И остались мы одни
С тамагочи.
Смотрим долго на луну,
Видим лунки.
Если тяжко я вздохну,
Он – по струнке.
Почернела от тоски
Ночь в окошке...
Простирну ему носки,
Дам картошки.

Отличить день ото дня
Нету мочи...
Пропадешь ты без меня,
Тамагочи.
Будешь крупку, точно мышь,
Грызть, хирея,
Дактиля не отличишь
От хорея.
Потому я и живу
Одиноко,
А могла б лежать во рву,
Как у Блока.

Проносились бы в пыли
Паровозы,
И на грудь мою б легли
Чьи-то розы.
Да не слушай – всё враньё,
Спи, короче.
Тамагочи ты моё,
Тамагочи...

Валентина Ботева
"Колыбельная"
2009

Первый снег.

Пересмех
перевертышей-снежинок
над лепными урнами.
И снижение снежинок
до земного уровня.
Первый снег.
Пар от рек.
В воду - белые занозы.
Как заносит велотрек,
первый снег заносит.
С первым снегом.
С первым следом.

Здания под слоем снега
запылают камельками.
Здания задразнят небо:
Эх, вы камни, камни, камни! -

А по каменным палатам
ходят белые цыплята,
прыгают -
превыше крыш!
Кыш!
Кыш!
Кыш!

Виктор Соснора
"Первый снег"
1960е

Приходит как-то раз жена домой с работы

И застает меня: я ем полусухарь. "Ешь, милый, свой полусухарь," - она мне говорит с любовью и заботой. Я в гневе закричал: "Жена! Мне больше полусухарей не жарь! Довольно мне воззжахаться тут с вами! По горло сыт тобой и всей твоей породой! За вашими полусухарными стенами Померк пыл сердца моего и жар души сошел на нет! Ты полусухарем меня удавишь! Я поэт! На твой полусухарь истратил я свой пламень, На тюрю и на репу променял... Я, помню, было время, день и ночь писал, Теперь же сплю, набивши брюхо полусухарями..." Сказав так, на пол я швырнул полусухарь И залился горючими слезами.

Жена моя, сочувствуя, рыдала. И так сказала мне подруга верная моя: "Я буду помогать тебе, как встарь. Ты ж будешь жить к искусству воспаря. Творя и день и ночь бессмертно и высоко."

Жены словами был я удовлетворен глубоко. Мы зажили как дружная семья.

Владимир Шинкарев
"Подруга поэта"
из книги
"Полусухариный сад"
1970s

Le printemps n'a point tant de fleurs,

L'autonne tant de raisins meurs,
L'esté tant de chaleurs halées,
L'hyver tant de froides gelées,
Ny la mer a tant de poissons,
Ny la Beauce tant de moissons,
Ny la Bretaigne tant d'arenes,
Ny l'Auvergne tant de fonteines,
Ny la nuict tant de clairs flambeaux,
Ny les forests tant de rameaux,
Que je porte au coeur, ma maistresse,
Pour vous de peine et de tristesse.

Pierre de Ronsard
"Chanson"
1555

Вся столица сияла, сияла да толковала,

как Маруся над лесом летала да токовала.
Вся станица слушала, слушала да кивала,
как Маруся певала:

"Да, допускаю, что будущее тревожно,
но войско Твое отважно.
Из того, что нужно, многое невозможно
и потому неважно.
Все, что от Бога, страшно.
Все, что от мамы, ложно.
Все остальное, в целом, совсем несложно:
Смерть непреложна,
Истина неизбежна."

У Маруси два пулевых, одно ножевое.
Немцы ее того - а она живая.

Линор Горалик
2008

La terre est bleue comme une orange

Jamais une erreur les mots ne mentent pas
Ils ne vous donnent plus à chanter
Au tour des baisers de s'entendre
Les fous et les amours
Elle sa bouche d'alliance
Tous les secrets tous les sourires
Et quels vêtements d'indulgence
À la croire toute nue.
Les guêpes fleurissent vert
L'aube se passe autour du cou
Un collier de fenêtres
Des ailes couvrent les feuilles
Tu as toutes les joies solaires
Tout le soleil sur la terre
Sur les chemins de ta beauté.

La terre est bleue comme une orange
Jamais une erreur les mots ne mentent pas
Ils ne vous donnent plus à chanter
Au tour des baisers de s'entendre
Les fous et les amours
Elle sa bouche d'alliance
Tous les secrets tous les sourires
Et quels vêtements d'indulgence
À la croire toute nue.
Les guêpes fleurissent vert
L'aube se passe autour du cou
Un collier de fenêtres
Des ailes couvrent les feuilles
Tu as toutes les joies solaires
Tout le soleil sur la terre
Sur les chemins de ta beauté.

Paul Eluard
"La terre est bleue"
1929

To sit on rocks, to muse o'er flood and fell,

To slowly trace the forest's shady scene,
Where things that own not man's dominion dwell,
And mortal foot hath ne'er or rarely been;
To climb the trackless mountain all unseen,
With the wild flock that never needs a fold;
Alone o'er steeps and foaming falls to lean;
This is not solitude, 'tis but to hold
Converse with Nature's charms, and view her stores unrolled.

But midst the crowd, the hurry, the shock of men,
To hear, to see, to feel and to possess,
And roam alone, the world's tired denizen,
With none who bless us, none whom we can bless;
Minions of splendour shrinking from distress!
None that, with kindred consciousness endued,
If we were not, would seem to smile the less
Of all the flattered, followed, sought and sued;
This is to be alone; this, this is solitude!

George Gordon, Lord Byron
"Solitude"
1810s

Джонатан Билл,

который убил
медведя
в Чёрном Бору,
Джонатан Билл,
который купил
в прошлом году
кенгуру,
Джонатан Билл,
который скопил
пробок
два сундука,
Джонатан Билл,
который кормил финиками
быка,
Джонатан Билл,
который лечил
ячмень
на левом глазу,
Джонатан Билл,
который учил
петь по нотам
козу,
Джонатан Билл,
который уплыл
в Индию
к тётушке Трот, —
ТАК ВОТ
этот самый Джонатан Билл
очень любил компот.

Вадим Левин
"Джонатан Билл"
1980е

Пони девочек катает,

пони мальчиков катает.
Пони бегает по кругу
и в уме круги считает.

А на площадь вышли кони,
вышли кони на парад,
вышел в огненной попоне
конь по имени Пират.

И заржал печально пони:
разве, разве я не лошадь?
Разве мне нельзя на площадь?
Разве я вожу детей
хуже взрослых лошадей?

Я лететь могу, как птица,
я с врагом могу сразиться -
на болоте, на снегу
я могу, могу, могу!

Приходите генералы
в воскресенье в зоопарк
я сьедаю очень мало
меньше кошек и собак

Я выносливее многих -
и верблюда, и коня!
Подогните ваши ноги
и садитесь на меня!
На меня!

Юнна Мориц
"Пони"
1960е

У меня зазвонил телефон.

- Кто говорит?
- Слон.
- Откуда?
- От верблюда.
- Что вам надо?
- Шоколада.
- Для кого?
- Для сына моего.
- А много ли прислать?
- Да пудов этак пять. Или шесть:
Больше ему не съесть, Он у меня ещё маленький!

А потом позвонил
Крокодил
И со слезами просил:
- Мой милый, хороший,
Пришли мне калоши,
И мне, и жене, и Тотоше.

- Постой, не тебе ли
На прошлой неделе
Я выслал две пары
Отличных калош?

- Ах, те, что ты выслал
На прошлой неделе,
Мы давно уже съели
И ждём не дождёмся,
Когда же ты снова пришлёшь
К нашему ужину
Дюжину
Новых и сладких калош!

А потом позвонили зайчатки:
- Нельзя ли прислать перчатки?

А потом позвонили мартышки:
- Пришлите, пожалуйста, книжки!

А потом позвонил медведь
Да как начал, как начал реветь.

- Погодите, медведь, не ревите,
Объясните, чего вы хотите?

Но он только "му" да "му",
А к чему, почему -
Не пойму!

- Повесьте, пожалуйста, трубку!

А потом позвонили цапли:
- Пришлите, пожалуйста, капли:
Мы лягушками нынче объелись,
И у нас животы разболелись!

А потом позвонила свинья:
- Пришлите ко мне соловья.
Мы сегодня вдвоём с соловьем
Чудесную песню споём.
- Нет, нет! Соловей
Не поёт для свиней!
Позови-ка ты лучше ворону!

И снова медведь:
- О, спасите моржа!
Вчера проглотил он морского ежа!

И такая дребедень
Целый день:
Динь-ди-лень,
Динь-ди-лень,
Динь-ди-лень!
То тюлень позвонит, то олень.

А недавно две газели
Позвонили и запели:
- Неужели
В самом деле
Все сгорели
Карусели?

- Ах, в уме ли вы, газели?
Не сгорели карусели,
И качели уцелели!

Вы б, газели, не галдели,
А на будущей неделе
Прискакали бы и сели
На качели-карусели!

Но не слушали газели
И по-прежнему галдели:
- Неужели
В самом деле
Все качели
Погорели?

Что за глупые газели!

А вчера поутру
Кенгуру:
- Не это ли квартира Мойдодыра?

Я рассердился да как заору:
- Нет! Это чужая квартира!!!
- А где Мойдодыр?
- Не могу вам сказать...
Позвоните по номеру сто двадцать пять.

Я три ночи не спал,
Я устал.
Мне бы заснуть,
Отдохнуть...
Но только я лёг -
Звонок!
- Кто говорит?
- Носорог.
- Что такое?
- Беда! Беда!
Бегите скорее сюда!
- В чём дело?
- Спасите!
- Кого?
- Бегемота!
Наш бегемот провалился в болото...
- Провалился в болото?
-Да!
И ни туда, ни сюда!
О, если вы не придёте,-
Он утонет, утонет в болоте,
Умрёт, пропадёт
Бегемот!!!

- Ладно! Бегу! Бегу!
Если могу, помогу!

Ox, нелёгкая это работа -
Из болота тащить бегемота!

Корней Чуковский
"Телефон"
1926

посвящать стишок – не посвящать стишок

собственно что такого – стишок и стишок
тоже мне проблема – был бы стишок
сам по себе стишок – уже хорошо
хоть длинный стишок хоть короткий стишок
хоть в рифму стишок хоть без рифмы стишок
он и на бумаге стишок и в голове стишок
он и про дождик стишок и про снежок стишок
хоть посвящай стишок – он тебе стишок
хоть не посвящай стишок – он тебе стишок
он и тебе стишок он и мне стишок
умный стишок сам знает кому стишок
гордый стишок сам знает что он стишок
только уж очень любопытный стишок
хочет знать зачем пришёл и как тебе стишок
посвящать стишок – не посвящать стишок

Kira Freger
2009

Я в мечеть не за праведным словом пришел,

Не стремясь приобщиться к основам пришел.
В прошлый раз утащил я молитвенный коврик,
Он истерся до дыр - я за новым пришел.

Омар Хайям
"Рубаи"
ca. 1070s

Перевод Германа Плисецкого
1969

Иван Иваныч Самовар

Был пузатый самовар,
Трехведёрный самовар.

В нем качался кипяток,
Пыхал паром кипяток,
Разъярённый кипяток;

Лился в чашку через кран,
Через дырку прямо в кран,
Прямо в чашку через кран.

Утром рано подошел,
К самовару подошел,
Дядя Петя подошел.

Дядя Петя говорит:
«Дай-ка выпью, говорит,
Выпью чаю», говорит.

К самовару подошла,
Тетя Катя подошла,
Со стаканом подошла.

Тетя Катя говорит:
«Я, конечно, говорит,
Выпью тоже», говорит.

Вот и дедушка пришел,
Очень старенький пришел,
В туфлях дедушка пришел.

Он зевнул и говорит:
«Выпить разве, говорит,
Чаю разве», говорит.

Вот и бабушка пришла,
Очень старая пришла,
Даже с палочкой пришла.

И подумав говорит:
«Что-ли, выпить, говорит,
Что-ли, чаю», говорит.

Вдруг девчонка прибежала,
К самовару прибежала —
Это внучка прибежала.

«Наливайте!— говорит,
Чашку чая, говорит,
Мне послаще», говорит.

Тут и Жучка прибежала,
С кошкой Муркой прибежала,
К самовару прибежала,

Чтоб им дали с молоком,
Кипяточку с молоком,
С кипяченым молоком.

Вдруг Сережа приходил,
Всех он позже приходил,
Неумытый приходил.

«Подавайте!— говорит,
Чашку чая, говорит,
Мне побольше», говорит.

Наклоняли, наклоняли,
Наклоняли самовар,
Но оттуда выбивался
Только пар, пар, пар.

Наклоняли самовар,
Будто шкап, шкап, шкап,
Но оттуда выходило
Только кап, кап, кап.

Самовар Иван Иваныч!
На столе Иван Иваныч!
Золотой Иван Иваныч!

Кипяточку не дает,
Опоздавшим не дает,
Лежебокам не дает.

всё

Даниил Хармс
"Иван Иваныч Самовар"
1928

Пусть бегут неуклюже

Пешеходы по лужам,
А вода - по асфальту рекой!
И неясно прохожим
В этот день непогожий,
Почему я веселый такой.

Я играю на гармошке
У прохожих на виду...
К сожаленью, день рожденья -
Только раз в году.

Прилетит вдруг волшебник
В голубом вертолете
И бесплатно покажет кино.
С днем рожденья поздравит
И, наверно, оставит
Мне в подарок пятьсот "эскимо"!

Я играю на гармошке
У прохожих на виду...
К сожаленью, день рожденья -
Только раз в году.

Александр Тимофеевский
"Песенка Крокодила Гены"
1966

Если б милые девицы

Так могли летать, как птицы,
И садились на сучках,
Я желал бы быть сучочком,
Чтобы тысячам девочкам
На моих сидеть ветвях.
Пусть сидели бы и пели,
Вили гнезда и свистели,
Выводили и птенцов;
Никогда б я не сгибался,
Вечно ими любовался,
Был счастливей всех сучков.

Гаврила Державин
1802

O my Luve's like a red, red rose,

That's newly sprung in June:
O my Luve's like the melodie,
That's sweetly play'd in tune.

As fair art thou, my bonie lass,
So deep in luve am I;
And I will luve thee still, my dear,
Till a' the seas gang dry.

Till a' the seas gang dry, my dear,
And the rocks melt wi' the sun;
And I will luve thee still, my dear,
While the sands o' life shall run.

And fare-thee-weel, my only Luve!
And fare-thee-weel, a while!
And I will come again, my Luve,
Tho' 'twere ten thousand mile!

Robert Burns
"A Red, Red Rose"
1794

Багровое небо

Набухло весенней грозой
Ласточки сделали круг
Так тяжелеет нефритовый ствол
В пальцах любимой

Рубоко Шо
(Олег Борушко)
"Эротические танки"
ca. 1000 AD

Жили в квартире

Сорок четыре
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж-судомойка,
Чиж-поломойка,
Чиж-огородник,
Чиж-водовоз,
Чиж за кухарку,
Чиж за хозяйку,
Чиж на посылках,
Чиж-трубочист.

Печку топили,
Кашу варили,
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж с поварешкой,
Чиж с кочережкой,
Чиж с коромыслом,
Чиж с решетом,
Чиж накрывает,
Чиж созывает,
Чиж разливает,
Чиж раздает.

Кончив работу,
Шли на охоту
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на медведя,
Чиж на лисицу,
Чиж на тетерку,
Чиж на ежа,
Чиж на индюшку,
Чиж на кукушку,
Чиж на лягушку,
Чиж на ужа.

После охоты
Брались за ноты
Сорок четыре
Веселых чижа:
Дружно играли:
Чиж на рояле,
Чиж на цимбале,
Чиж на трубе,
Чиж на тромбоне,
Чиж на гармони,
Чиж на гребенке,
Чиж на губе!

Ездили всем домом
К зябликам знакомым
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на трамвае,
Чиж на моторе,
Чиж на телеге,
Чиж на возу,
Чиж в таратайке,
Чиж на запятках,
Чиж на оглобле,
Чиж на дуге!

Спать захотели,
Стелят постели,
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на кровати,
Чиж на диване,
Чиж на корзине,
Чиж на скамье,
Чиж на коробке,
Чиж на катушке,
Чиж на бумажке,
Чиж на полу.

Лежа в постели,
Дружно свистели
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж - трити-тити,
Чиж - тирли-тирли,
Чиж - дили-дили,
Чиж - ти-ти-ти,
Чиж - тики-тики,
Чиж - тики-рики,
Чиж - тюти-люти,
Чиж - тю-тю-тю!

Даниил Хармс
"Сорок четыре веселых чижа"
1929

Крошка сын

к отцу пришел,
и спросила кроха:
- Что такое
хорошо
и что такое
плохо?-
У меня
секретов нет,-
слушайте, детишки,-
папы этого
ответ
помещаю
в книжке.

- Если ветер
крыши рвет,
если
град загрохал,-
каждый знает -
это вот
для прогулок
плохо.
Дождь покапал
и прошел.
Солнце
в целом свете.
Это -
очень хорошо
и большим,
и детям.

Если
сын
чернее ночи,
грязь лежит
на рожице,-
ясно,
это
плохо очень
для ребячьей кожицы.

Если
мальчик
любит мыло
и зубной порошок,
этот мальчик
очень милый,
поступает хорошо.

Если бьет
дрянной драчун
слабого мальчишку,
я такого
не хочу
даже
вставить в книжку.

Этот вот кричит:
- Не трожь
тех,
кто меньше ростом!-
Этот мальчик
так хорош,
загляденье просто!
Если ты
порвал подряд
книжицу
и мячик,
октябрята говорят:
плоховатый мальчик.

Если мальчик
любит труд,
тычет
в книжку

пальчик,
про такого
пишут тут:
он
хороший мальчик.

От вороны
карапуз
убежал, заохав.
Мальчик этот
просто трус.
Это
очень плохо.

Этот,
хоть и сам с вершок,
спорит
с грозной птицей.
Храбрый мальчик,
хорошо,
в жизни
пригодится.
Этот
в грязь полез
и рад,
что грязна рубаха.
Про такого
говорят:
он плохой,
неряха.
Этот
чистит валенки,
моет
сам
галоши.
Он,
хотя и маленький,
но вполне хороший.

Помни
это
каждый сын.
Знай
любой ребенок:
вырастет
из сына
cвин,
если сын -
свиненок!
Мальчик
радостный пошел,
и решила кроха:
"Буду
делать хорошо,
и не буду -
плохо".

Владимир Маяковский
"Что такое хорошо и что такое плохо"
1925

When I was young, I used to

Watch behind the curtains
As men walked up and down the street.
Wino men, old men.
Young men sharp as mustard.
See them. Men are always
Going somewhere.
They knew I was there. Fifteen
Years old and starving for them.
Under my window, they would pause,
Their shoulders high like the
Breasts of a young girl,
Jacket tails slapping over
Those behinds,
Men.

One day they hold you in the
Palms of their hands, gentle, as if you
Were the last raw egg in the world. Then
They tighten up. Just a little. The
First squeeze is nice. A quick hug.
Soft into your defenselessness. A little
More. The hurt begins. Wrench out a
Smile that slides around the fear. When the
Air disappears,
Your mind pops, exploding fiercely, briefly,
Like the head of a kitchen match. Shattered.
It is your juice
That runs down their legs. Staining their shoes.
When the earth rights itself again,
And taste tries to return to the tongue,
Your body has slammed shut. Forever.
No keys exist.

Then the window draws full upon
Your mind. There, just beyond
The sway of curtains, men walk.
Knowing something.
Going someplace.
But this time, I will simply
Stand and watch.

Maybe.

Maya Angelou
"Men"
1980s

Мы верим книгам, музыке, стихам,

Мы верим снам, которые нам снятся,
Мы верим слову… (Даже тем словам,
Что говорятся в утешенье нам,
Что из окна вагона говорятся…)

барон Анатолий Штейгер
1933
Марсель

Надолу, все надолу. Но коя си ти

невидима ръка? В ноктете ти жестоки
душата ми преброди звездни висоти -
и ето ме залутан в пропасти дълбоки.
Надолу, все надолу! Но коя си ти?

Бездънни тъмнини. Стенания и смрад.
Душата ми те следва жадно любопитна.
Душата ми е в ада и сама е ад.
Душата ми се вслушва страстно ненаситна.
Но де ме водиш ти, в стенания и смрад?

Надолу, все надолу, - горко изранен
в паденията, в скоковете главоломни.
Душата ми пияна, хищник настървен,
за ужаса копней. Но де ще се опомни?
Надолу, все надолу! - Горко изранен.

Пейо Яворов
1904

По гиблому насту, по талой звезде

найдешь меня там, где не будет нигде.

Есть дальняя пристань, последний приют,
где скорби не знают и мертвых не чтут.

Кто был для единого слова рожден,
пусть ветром и пеплом развеян, но он

как кочет туда безголовый взлетел,
а это, скажу вам, не худший удел.

Олег Чухонцев
1989

За уши зайца

Несут к барабану.
Заяц ворчит:
- Барабанить не стану!
Нет настроения,
Нет обстановки,
Нет подготовки,
Не вижу морковки.

Валентин Берестов
"Заяц-барабанщик"
1950е

Беларускія перакладчыкі

працуюць зранку,
старанна падбіраючы словы,
якія раскідвалі ўночы
п’яныя грузінскія паэты.

Андрей Хаданович
2009

Мабуть, у кожного може бути своя смерть Сталіна?

Ось тепер своя є і в мене –
Це однойменний етюд
Аркадія Павлюка.

П’ятдесят третього п’ятого березня
Він іще до обіду
Спустився тихою вулицею
Харківського приватного сектору
Поміж білих, червоних будиночків,
Поставив на місці померлої на зиму грядки
Етюдник
І за якісь півгодини
Подарував мені смерть Сталіна:
цей мокрий
ще не розкислий сніг
це небо кольору ледь посинілого морозива
ці ріжки мазків парканів
ця хата сніжно-брудна
дерева що їхні гілки перетворюються на горобців
і прапори червоно-сині на кожному домі
з чубчиками чорних стрічок
спокійний застуджений подих
без трауру і зловтіхи
чергова перемога краєвиду
й ледь помітна фігурка
при паркані
зі словами „дивися, хто це там?”
За ці півгодини він, попри відлигу, змерз.
Зібрав етюдник. Зайшов і випив.
Швидко написав у правому кутку „А.П.”
Поставив малюнок до стінки.
Щось покопирсався
Серед скелетів підрамників у шафі.
Зачинив шафу.
Із даху хати
Бурулька впала
Комусь під ноги
В одну із перших
Противних холодних калюж.

Олег Коцарев
2009

well the witches stare with their limbs akimbo

silhouettes of statues up in the window
call me to come here with a crooked crescendo
but i don't

devotees dance among the pantomime on the promenade
into a tabernacle on the lawn
but i don't follow

because she's mine, she's mine, she's mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

midnight moved across the people's park
and i fled the fire like a spinning spark
up onto a porch in the dark
she was waiting right there for me

she knows that my hands are empty
as i go past the mothers of envy
and i don't have to fumble in the dark for my keys

i believe she's mine, she's mine, she's mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

the pupils gather in the yard
around the pulpit made of cards
and waited for their leader's words
but his words didn't make much sense

his mouth spat out a fist of daggers
and his tongue swirled in a southern swagger
and i looked at all the people gathered
but they were all in a trance

and she's mine, she's mine, she's mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

i was thrown before the court of canes
tossed my soul to the furnace flames
where all my heros had been slain, exiled, or put in prison

because they rose above the mess
and because their power posed a threat
and because they spoke of something else
when everybody else didn't

the music fills the space between
the deities and the prophecies
of our bodies pressed seamlessly
silent in the shade

she looks at me so fearlessly
and i take it all too seriously
but it all becomes so clear to me
and makes me understand

that she's mine, she's mine, she's mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

yeah she's mine, all mine, all mine, all mine
yeah she's mine, mine, mine, mmm

yeah she's mine, mine, mine, mmm
yeah she's mine

Brett Dennen
"She's Mine"
2006

Уж побледнел закат румяный

Над усыпленною землей;
Дымятся синие туманы
И всходит месяц золотой;
Померкла степь. Тропою темной
Задумчив едет наш Руслан
И видит: сквозь ночной туман
Вдали чернеет холм огромный
И что-то страшное храпит.
Он ближе к холму, ближе - слышит:
Чудесный холм как будто дышит.
Руслан внимает и глядит
Бестрепетно, с покойным духом;
Но, шевеля пугливым ухом,
Конь упирается, дрожит,
Трясет упрямой головою,
И грива дыбом поднялась.
Вдруг холм, безоблачной луною
В тумане бледно озарясь,
Яснеет; смотрит храбрый князь -
И чудо видит пред собою.
Найду ли краски и слова?
Пред ним живая голова.
Огромны очи сном объяты;
Храпит, качая шлем пернатый,
И перья в темной высоте,
Как тени, ходят, развеваясь.
В своей ужасной красоте
Над мрачной степью возвышаясь,
Безмолвием окружена,
Пустыни сторож безымянной,
Руслану предстоит она
Громадой грозной и туманной.
В недоуменьи хочет он
Таинственный разрушить сон.
Вблизи осматривая диво,
Объехал голову кругом
И стал пред носом молчаливо;
Щекотит ноздри копием,
И, сморщась, голова зевнула,
Глаза открыла и чихнула...
Поднялся вихорь, степь дрогнула,
Взвилася пыль; с ресниц, с усов,
С бровей слетела стая сов;
Проснулись рощи молчаливы,
Чихнуло эхо - конь ретивый
Заржал, запрыгал, отлетел,
Едва сам витязь усидел,
И вслед раздался голос шумный:
"Куда ты, витязь неразумный?
Ступай назад, я не шучу!
Как раз нахала проглочу!"
Руслан с презреньем оглянулся,
Браздами удержал коня
И с гордым видом усмехнулся.
"Чего ты хочешь от меня? -
Нахмурясь, голова вскричала. -
Вот гостя мне судьба послала!
Послушай, убирайся прочь!
Я спать хочу, теперь уж ночь,
Прощай!" Но витязь знаменитый,
Услыша грубые слова,
Воскликнул с важностью сердитой:
"Молчи, пустая голова!
Слыхал я истину бывало:
Хоть лоб широк, да мозгу мало!
Я еду, еду, не свищу,
А как наеду, не спущу!"

Александр Пушкин
из поэмы "Руслан и Людмила"
1817-1820

Нашей Родиной Россией

Дядя Путин управлял.
«Быть стране великой, сильной», –
Он однажды помечтал.

Только, как без ребятишек?
Маловато их у нас!
Прочитал он много книжек
И издал стране приказ:

«Каждой маме по ребенку?!
Это мало!.. Надо двух!»
И теперь в родной сторонке
Появились детки вдруг.

Много их… Они красивы.
Как цветочки, там и тут.
Малышей теперь в России
ПУТИНЯТАМИ зовут!

Ирина Коннова
"Путинята"
2009

Где-то

Крикнул петел,
Дятел застучал,
Что-то им ответил, сонно замычал
В утреннем тумане, высунув язык,
Бык воспоминаний, крутолобый бык.

Это бык видений.
Подойду к нему
И без рассуждений за рога возьму:
Мол, хвостом помашем, ухом шевеля,
Да и перепашем памяти поля.

Луг воспоминаний
Глухо шелестит,
Плуг воспоминаний по лугу блестит.
Утренние пташки подымают крик,
Но ходить в упряжке не желает бык.

Пусть уж
Трактористы,
Сидя у руля,
Перепашут чисто памяти поля,
Чтоб с лицом эпохи слить Природы лик.
А в чертополохе
Водит оком бык...
Бык воспоминаний, выйдя на луга,
Ворошит в тумане памяти стога.

Леонид Мартынов
1970

Разве ты не помнишь? Это Он стоял в стороне!

Да, и хлебал стоя, из миски, озираясь по сторонам.
Не скажу наверняка, но сдается мне,
Он съедал часть того, что полагалось нам.

Вечерами Его уводили. Говорят, Он сидел за столом
с завкультчастью, с которым был когда-то знаком.
А на общих работах так еле ворочал кайлом.
Да и тачку катить - это тебе не молоть языком.

А потом нас выгружали из баржи на дощатый причал,
и Он по пути завелся с конвойным одним.
Потом Его рвали собаки. А Он, как ребенок кричал.
Смеялся конвой. И мы тоже смеялись над Ним.


Борис Херсонский
2009

Господи, это тебя выводили на лужайку где-то

в часе ходьбы от лагеря. Тебе давали лопату
и говорили – копай. Таежное лето
цвело вокруг. Ты приглядывался к автомату

в руках конвойного. Смерть приходит без стука.
Ты, конечно боялся, но, как положено, вида
не подавал. Тебе говорили: «Сука,
буду стрелять тебя так же долго, как ты копаешь, гнида!

Понял? Начиная с ноги и выше, понял?»
Как не понять! Ты не вчера родился.
Сжал черенок лопаты, поднял
и вломил ему в череп. И конвойный свалился.

Тебя не поймали. Или искать не стали.
Укрылся в таежном скиту, где спасались старообрядцы.
Все равно ты умер раньше, чем умер Сталин.
Гораздо раньше. Потом воскрес. Вот и вся история вкратце.

Борис Херсонский
2009

Аист жил у нас на крыше,

А в подполье жили мыши.

Бегемот разинул рот -
Булку просит бегемот.

Воробей влетел в окно,
Воровать у нас пшено.

Гриб растет среди дорожки,
Голова на тонкой ножке.

Дятел жил в дупле пустом,
Дуб долбил, как долотом.

Ель на ежика похожа:
Еж в иголках, елка тоже.

Жук упал и встать не может -
Ждет он, кто ему поможет.

Звезды видели мы днем
За рекою над Кремлем.

Иней лег на ветви ели,
Иглы за ночь побелели.

Кот ловил мышей и крыс,
Кролик лист капустный грыз.

Лодки по морю плывут,
Люди веслами гребут.

Мед в лесу медведь нашел:
Мало меда, много пчел.

Hосорог бодает рогом -
Hе шутите с носорогом.

Ослик был сегодня зол:
Он узнал, что он - осел.

Панцирь носит черепаха,
Прячет голову от страха.

Роет землю серый крот -
Разоряет огород.

Спит спокойно старый слон,
Стоя спать умеет он.

Таракан живет за печкой -
То-то теплое местечко!

Ученик учил уроки -
У него в чернилах щеки.

Флот плывет к родной земле,
Флаг на каждом корабле.

Ходит по лесу хорек -
Хищный маленький зверек.

Цапля важная, носатая
Целый день стоит, как статуя.

Часовщик прищурил глаз:
Чинит часики для нас.

Школьник, школьник, ты - силач:
Шар земной несешь, как мяч.

Щеткой чищу я щенка,
Щекочу ему бока.

Эта кнопка и шнурок -
Электрический звонок.

Юнга, будущий матрос,
Южных рыбок нам привез.

Ягод нет кислее клюквы,
Я на память знаю буквы.

Самуил Маршак
"Азбука в стихах"
1939

Мне кажется порою, что солдаты,

А приглядишься - вовсе не солдаты.

Мне кажется, по вою, что солдаты.

Мне кажется: порою, что солдаты -
И выкопаю яму до обеда.

Виталий Ермолин
2009

Вкруг белеющей Психеи

Те же фикусы торчат,
Те же грустные лакеи,
Тот же гам и тот же чад...

Муть вина, нагие кости,
Пепел стынущих сигар,
На губах - отрава злости,
В сердце - скуки перегар...

Ночь давно снега одела,
Но уйти ты не спешишь;
Как в кошмаре, то и дело:
"Алкоголь или гашиш?"

А в сенях, поди, не жарко:
Там, поднявши воротник,
У плывущего огарка
Счеты сводит гробовщик.

Иннокентий Анненский
"Трактир жизни"
1904

Я учусь быть Таней, возвращаюсь каждый вечер к утру.

Я учусь быть Таней, возвращаюсь каждый вечер к утру.
И если я стану Таней, то меня не достанет
Даже НКВД дот РУ.

Моё сердце воет волком, у тебя внутри луна под водой.
Моё сердце воет волком, у тебя внутри луна под водой.
Пеликан и ёж ходят с огнемётом
По границе между мной и тобой.

Но там, где ты проходишь - вырастают цветы.
Конец света отменили из-за таких как ты.
Моя гитара не умеет плакать на заказ
Моей гитаре очень важно знать, кто ты сейчас.

Так что храни целомудрие, всё остальное пройдёт,
Сверху или снизу, но храни целомудрие, всё остальное пройдёт.
Сегодня над гражданкой было чистое небо.
Возможно, неверно, дай бог, что-нибудь произойдёт.

БГ
"Как стать Таней"
2009

У меня живет козленок,

Я сама его пасу.
Я козленка в сад зеленый
Рано утром отнесу.

Он заблудится в саду —
Я в траве его найду.

*
Матросская шапка,
Веревка в руке,
Тяну я кораблик
По быстрой реке,
И скачут лягушки
За мной по пятам
И просят меня:
— Прокати, капитан!

*
Горит на солнышке
Флажок,
Как будто я
Огонь зажег.

*
Купили в магазине
Резиновую Зину,
Резиновую Зину
В корзинке принесли.
Она была разиней,
Резиновая Зина,
Упала из корзины,
Измазалась в грязи.
Мы вымоем в бензине
Резиновую Зину,
Мы вымоем в бензине
И пальцем погрозим:
Не будь такой разиней,
Резиновая Зина,
А то отправим Зину
Обратно в магазин.

Агния Барто
"Игрушки"
1936

Уронили мишку на пол,

Оторвали мишке лапу.
Всё равно его не брошу -
Потому что он хороший.

*
Идет бычок, качается,
Вздыхает на ходу:
— Ох, доска кончается.
Сейчас я упаду!

*
Спать пора! Уснул бычок,
Лег в коробку на бочок.

Сонный мишка лег в кровать,
Только слон не хочет спать.

Головой кивает слон,
Он слонихе шлет поклон.

*
Самолет построим сами,
Понесемся над лесами.
Понесемся над лесами,
А потом вернемся к маме.

*
Я люблю свою лошадку -
Причешу ей шерстку гладко,
Гребешком приглажу хвостик
И верхом поеду в гости.

*
Нет, напрасно мы решили
Прокатить кота в машине:
Кот кататься не привык —
Опрокинул грузовик.

*
Наша Таня громко плачет:
Уронила в речку мячик.
— Тише, Танечка, не плачь:
Не утонет в речке мяч.

*
Зайку бросила хозяйка,—
Под дождем остался зайка.
Со скамейки слезть не мог,
Весь до ниточки промок.

Агния Барто
"Игрушки"
1936

Ржавчина и желтизна — очарованье очей.

Облако между крыш само из себя растет.
Ветер крепчает и гонит листву взашей,
Треплет фонтан и журнал позапрошлых мод.

Синий осенний свет — я в нем знаю толк как никто.
Песенки спетой куплет, обещанный бес в ребро.
Казалось бы, отдал бы все, лишь бы снова ждать у метро
Женщину 23-х лет в длинном черном пальто.

Сергей Гандлевский
2006

Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем,

Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,
Стенаньем, криками вакханки молодой,
Когда, виясь в моих объятиях змией,
Порывом пылких ласк и язвою лобзаний
Она торопит миг последних содроганий!

О, как милее ты, смиренница моя!
О, как мучительно тобою счастлив я,
Когда, склоняяся на долгие моленья,
Ты предаешься мне нежна без упоенья,
Стыдливо-холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, не внемлешь ничему
И оживляешься потом всё боле, боле —
И делишь, наконец, мой пламень поневоле!

Александр Пушкин
1830